-Иди в квартиру, успокойся. Ничего с ней не случится. Я с ней говорил.

Замираю. Смотрю на Павла, его образ искажается из-за слез, но почему-то сейчас он мне кажется меньшим из зол, которое могло настигнуть Наташу. Он странный, молчаливый… но есть в нём что-то, что внушает спокойствие, пусть и иллюзорное. Возможно, сейчас он единственный, кому я могу довериться, как ни странно это звучит. Мне важно, что он знает, что я не по своей воле с Игорем. Это мое оправдание перед ним… Пусть все думают, что я продалась, их осуждение будет мне легче пережить, чем собственное. Но мне важно, чтобы хоть один человек видел за этой маской то, кем я являюсь на самом деле.

-Спасибо, - шепчу пересохшими губами.

-Возвращайся в квартиру, нам не стоит разговаривать, - киваю. Медленно поворачиваюсь, собираясь уйти. – Яна, - окликает меня, когда я уже сделала шаг в квартиру, - делай, как он говорит и тебе будет легче.

Молча отворачиваюсь, делаю шаг, и воздух в квартире кажется плотнее, словно сжимает меня со всех сторон. Это не просто шаг внутрь — это шаг в неизвестность.

Игорь возвращается поздно, но я жду. Встречаю. Бросаю на него короткие взгляды. Пытаюсь уловить его настроение: каждую мелочь — взгляд, жест, интонацию. Это как… чтение между строк. Вот сейчас он улыбнулся. Только что скрывается за этой улыбкой? Я пытаюсь расшифровать ее, напряженно, почти до боли в висках, словно в этом есть хоть какой-то смысл. А он, будто не замечая мое напряжения, медленно стягивает галстук и идет в спальню переодеваться, оставляя за собой лишь аромат навязчивого парфюма...

И за это я ненавижу себя. За то, что в считанные дни я превратилась в дрессированную собачку, которая всматривается в глаза дрессировщика пытаясь понять, правильно ли она уловила суть трюка.

Иду на кухню. В спальне я его точно не буду анализировать. Я и так своим решением, рассказать Наташе о сложившейся ситуации, первой сделала шаг к сближению. Ведь поцелуй – это уже не что-то далекое, а случившийся факт. И что ему теперь помешает самому проявлять инициативу? Правильно, ничего… Тем более, моя оценка «удовлетворительно» — это как призыв для «учителя» практиковать больше, доводя его до совершенства.

Но я больше не оступлюсь. Игорь обещал, что наши взаимоотношения будут развиваться медленно. Ведь так?

-Вкусно пахнет, - переодевшись и помыв руки, заходит на кухню.

Выкидываю из головы всю ту ерунду, о которой только что думала. Смотрю на него и четко понимаю, что мои мысли и реальность – это совершенно разные вселенные.

Ставлю перед ним тарелку с моим кулинарным «шедевром». Ничего сверхъестественного я готовить не умею, обычная еда среднестатистической семьи.

-А ты? – спрашивает у меня.

Сажусь напротив, налив себе в стакан просто сок.

-Я уже поела, - вру, конечно. Последние пару дней мне кусок в рот не лезет. Ничего не хочу… иногда жить становится тошно, что уж говорить о еде.

В его глазах промелькнуло… недоверие? Сомнение? Я не понимаю, почему? Игорь, не разрывая зрительного контакта, поднимает ложку с рагу и медленно кладет в рот. Замер. И только через пару секунд начинает медленно разжевывать.

-Ууу… вкусно. Как называется это блюдо? – вторую ложку наполняет более уверенно.

-Не знаю… просто рагу, - пожимаю плечами.

И тут меня осеняет! Он думал, что я могла что-то туда добавить, пытаясь его отравить…

Вот это у нас совместная жизнь намечается… Девушка, которая боится быть взятой против воли, и мужчина, который боится быть отравленным в собственной квартире. Зашибись… Скоро и ножи прятать будет? Или выдавать для дела, а потом забирать, запирая в сейф.

Пока он ест, я молчу. Просто наблюдаю.

Как ни странно, я пытаюсь рассмотреть в нем хоть что-то притягательное. Несмотря на возраст, он действительно выглядит хорошо — высокий, без лишних килограммов, чуть седые волосы, которые скорее украшают его, чем старят, да и на лицо, он вполне себе... Наверное, многим женщинам он кажется интересным. Особенно жене… раз она так убивается за ним. М-да, как-то невовремя я вспомнила о ее наличии.

-О чем думаешь? – спрашивает Игорь с того ни с сего.

-Просто… о жизни… - поднимаюсь, чтобы помыть стакан, надеясь этим движением скрыть собственное смятение.

-А что с ней не так? – его вопрос звучит спокойно, почти буднично, и от этого становится только хуже. Словно он – это не моя главная проблема.

Я замираю, будто меня застали врасплох. Поворачиваюсь к нему резко, не скрывая удивления. В смысле?! Как он может не понимать? Внутри меня мгновенно вспыхивает бунтарский огонь, как будто задели что-то очень хрупкое и ценное. Словно у меня когда-то был выбор, словно всё, что происходит, — это мои собственные решения. Эта мысль, как удар молнии, пронизывает всё тело, заставляя дыхание сбиться, а пальцы крепче сжать стакана.

Хруст! Множество осколков со звоном разлетаются во все стороны.

-Ты что делаешь? – подскакивает с места и делает резкий шаг ко мне.

Только когда он схватил мою руку и подставил под проточную воду, я почувствовала, как холодные струи смешиваются с тёплой кровью, а неприятное пощипывание оживило боль, которую раньше я не воспринимала за свою. Вот это я дала… раздавила рукой стакан, порезав пальцы и ладонь.

Почему так? Почему, как только я думаю, что внутренне сдалась, сломалась, что внутри больше нет сопротивления, как неконтролируемая буря эмоций играет со мной вот в такие игры, выводя из равновесия? И вместо того, чтобы принять свою слабость, я превращаю её в осколки, которые калечат меня же.

-Так получилось, я не хотела, - начинаю оправдываться, испугавшись.

-Мне что, поменять всю посуду на пластиковую? – спрашивает нервно.

-Нет, - пытаюсь выдернуть руку, - этого больше не повторится.

-Стой! Дай выну осколок. - Дергает руку на себя, не давая возможности убрать ее.

Снова сдуваюсь. Пусть делает, что хочет. Пофиг.

Как только он заканчивает промывать раны, идет за аптечкой и начинает «колдовать», обрабатывая раны и заматывая руку бинтом.

-Яна, ты специально? – поднимает на меня глаза, отрываясь от бинтования.

-Нет, так получилось. Тонкое стекло. Ударила о край раковины и вот…

-Везет мне на проблемных, - бубнит себе под нос. – Все! Иди в спальню. Я сам помою тарелку, а то мало ли…

Послушно поднимаюсь и ухожу.

Снова ложусь в кровать в позе эмбриона, завернувшись в одеяло. Хорошо, что у него есть свое.

И жду...

Матрац прогибается под его весом, и это ощущение, словно волна, накрывает меня. Я замираю, даже перестаю дышать, как будто это может превратить меня в невидимку. Он ложится, выключает ночник, и в комнате становится темно, но я всё равно чувствую его близость. Его рука мягко ложится на мою талию, отчего я застываю мумией.

-Расслабься, я только обниму, — его голос звучит тихо, почти успокаивающе, но внутри меня всё сжимается ещё сильнее. Сейчас он – змей, страшно ядовитый и такой опасный, что даже прикосновение – яд, парализующее волю. – Спи, - целует в затылок.

Игорь, как будто специально кидает меня в разные эмоции, искусно манипулируя. То он злой «полицейский», псих и маньяк; то благодарный сожитель, оценивающий мою еду; то заботливый мужчина, способный обработать раны… А сейчас? Он приручает меня? Дает понять, что в постели мне нечего бояться?

Не могу сомкнуть глаз. Лежу, прислушиваюсь. И пока не услышала его ровное дыхание, не смогла расслабиться. Спит. Напряжение моментально уходит, и я, наконец, засыпаю, словно проваливаюсь в тёмную, долгожданную пустоту.

Просыпаюсь от того, что кто-то ходит по комнате. Резко принимаю сидячее положение и, прижав руки к груди, стараюсь угомонить трусливое сердце.

-Вставай, пора, - Игорь стоит у шкафа и перебирает свои вещи, что-то ищет. Только все бы ничего, стоит да стоит, но кроме полотенца на бедрах на нем из «одежды», только капли воды.

Даже смотреть на него не буду! Если буду вести себя «хорошо», то не узнаю о том, как он сложен еще очень долго… А там, как в пословице: «Или ишак сдохнет, или падишах умрёт». Скидываю одеяло и, опустив глаза в пол, спешу выйти из комнаты.