Что сказать… Это было… не комфортно.

Что я чувствовала лежа рядом с ним? Напряжение. Я отвернулась от него, свернулась клубочком и все ждала, когда он нападет на меня, как голодный волк на бедную и беззащитную овечку. Не дождалась, от невероятного внутреннего стресса и напряжения я просто вырубилась, заснула.

И вот утро. Он выспался, свеж и бодр и ему пора собираться на работу. А тут я, «разбитое корыто» со своими стонами боли.

-Как я понимаю, утро не доброе, - смотрит на меня оценивающе. На удивление, он не стал смущать меня голым торсом и отсутствием плавок. Он в футболке и спортивках. – Что болит?

-Плечо, - аккуратно тру его, пытаясь облегчить боль.

-Покажи, - обходит кровать и садится рядом на постель. И словно так и надо, словно это нормально в нашей «ситуации», принимается расстегивать пуговички на пижаме.

Только под рубашкой пижамы у меня голое тело. И я не готова светить грудью перед Игорем Николаевичем, хоть мы и спали в одной постели!

-Эм… нет! – хватаю его за кисть, останавливая.

-Я просто посмотрю, - смотрит в глаза, пытаясь внушить мне, что рядом с ним я в полной безопасности и никакой угрозы от него не исходит. Но та жесткость, с какой он говорит, больше пугает меня, чем успокаивает.

Пытаюсь прочитать в его глазах, где та грань, после которой забота превратится в насилие…

Сжимает мою руку и отводит в сторону, и как ни в чем не бывало продолжает расстегивать пуговицы. Остановился ровно в тот момент, когда лишняя открытая пуговица может показать больше, чем просто ушиб плеча. Я бы громко и с облегчением выдохнула, но до этого момента я забыла, что вообще надо дышать.

Он сдвигает ворот чуть в сторону, брови многозначительно подлетают вверх. По выражению лица я понимаю, что то, что он видит его неприятно удивило.

-Собирайся, - поднимается с кровати и собирается выйти из комнаты, - едем к врачу. Надо было еще вчера тебя показать… - продолжает чуть тише, словно говорит это уже не мне, а обсуждает сложившуюся ситуацию сам с собой.

-Нет-нет, со мной все в порядке, - стараюсь как можно резвее выскочить из постели, чтобы избежать похода к врачу, - мне нужно в институт, у меня через два часа начнется пара, - бросаю взгляд на часы, стоящие на тумбочке.

-Ты левша? – озадачивает вопросом.

-Правша, - пытаюсь поднять пострадавшую руку.

-И как ты собираешься учиться, если рука плохо работает? А если у тебя перелом ключицы?

Пытаюсь провернуть руку и прочувствовать, все ли функционирует так как и раньше. Ага, только не сильно у меня это выходит.

-Ай, ссс… - шиплю от боли. – Я буду записывать на диктофон, - пытаюсь быстро найти новое решение. Почему-то мне кажется, что если сейчас я поступлюсь хоть в минимальном, то моя жизнь полностью ограничится стенами этой квартиры. Я не могу потерять связь с миром! Я не могу видеть 24/7 его лицо! Одно только слово «пленница» вводит меня в дикий ужас. Я просто сойду с ума! – Пожалуйста, - делаю несколько шагов, чтобы приблизиться к нему и беру за руку. Через прикосновение хочу попытаться передать всю важность института для меня, - мне нравится учиться, я хочу учиться…

Игорь Николаевич опускает глаза и смотрит на мою руку, касающуюся его. Берет ее другой рукой и подносит к своим губам, нежно целуя.

-Если ты не успеешь на первую пару, врач выпишет тебе справку, что ты не прогуляла. – Он это говорит, а я прикрываю глаза и внутренне выдыхаю: «Уф…», получилось. Я смогла… Он пошел на уступки.

-Спасибо, - шепчу, так и не открыв глаза.

-Если ты не будешь меня разочаровывать, то никогда не увидишь меня в гневе, и наша совместная жизнь… со временем… тебе понравится. Поверь, когда я хочу, то я умею быть терпеливым, добрым, щедрым, - перемещает мою руку и кладет себе на грудь в районе сердца. Я слышу его стук. Как ни странно, но оно у него есть… - Я приготовлю завтрак, а ты одевайся. – Резко переводит тему у выходит из комнаты.

Закрываю дверь и щелкаю замком. Я знаю точно, что никаких провокаций с моей стороны не должно быть. Если он умеет ждать и терпеть, то я должна растянуть это умение на более длительный промежуток времени. Ну не готова я к его поцелуям и нежности, а что говорить о близости… это вообще за гранью моей фантазии.

Скидываю пижаму и поворачиваюсь к зеркальному полотну шкафа.

-Ого! – произношу шокировано от увиденного.

От правого плеча и почти до груди багровый кровоподтек от ремня безопасности. Кожа в этом месте выглядит ужасно: синяк разлился по всей области, придавая ей болезненный вид. Пытаюсь аккуратно прикоснуться к поврежденному месту пальцами, но неприятное ощущение пронзает тело, заставляя меня вздрогнуть. От увиденного начинает немного мутить. М-да, вид еще тот… Поворачиваюсь спиной, почему-то и на спине след, практически до лопатки.

Прекращаю себя рассматривать и жалеть. Выбираю ту одежду, которую легко надеть и снять, чтобы показать врачу травму. Выхожу из комнаты, сталкиваясь на пороге с Игорем Николаевичем.

-Завтрак на столе, - пробегает взглядом по моему внешнему виду. Сразу видно, что ему не понравилась моя широкая вельветовая рубашка, но промолчал, поняв, что сегодня именно в ней мне будет комфортно. Делает шаг в сторону, пропуская.

Уже через полчаса мы были в частной клинике. И зашли мы в нее через черный вход. Судя по бейджу, дверь нам открыла управляющая и провела до самой двери нужного специалиста.

Врач-травматолог оказался мужчиной, огромным, как медведь. Он поприветствовал Игоря Николаевича рукопожатием и сразу же, без лишних слов и вопросов, приступил к осмотру. Внимательно осмотрел мою травму, даже не спросил, как меня угораздила ее получить. Просто сказал:

-Следуй за мной, - и отвел меня на рентген, который был готов практически моментально.

Так же без лишних слов, мы вернулись обратно в кабинет. Он сел за стол, написал рецепт и только, передавая его в руки Игоря Николаевича, сказал диагноз и как лечить.

Это был самый странный поход к врачу, который у меня когда-либо был. Но одно я могу сказать с уверенность – этот врач пользуется спросом у таких как отец Вадима именно потому, что не задает лишних вопросов.

Выходим в коридор. Здесь уже стоит Павел… сосед, который приставлен за мной шпионить… или оберегать… не знаю, но однозначно он не будет моим другом.

-Я спешу на совещание, - Игорь Николаевич аккуратно берет меня за больную руку, притормаживая, - Павел отвезет тебя домой. Вот рецепт, купи все, что нужно, - передает ему бумажку.

«Я не хочу домой! Тем более, что эта квартира и не дом мне вовсе, а клетка. – Это я так смело кричу на Игоря… только молча и глубоко в себе».

Реально же я говорю совсем другое:

-А можно в институт, пожалуйста, - получается слишком жалобно. Сама себя ненавижу. Словно попрошайка.

Он смотрит, обдумывая.

-А ты высидишь еще три пары? – господи, он и расписание мое знает.

Сердце болезненно сжимается. Я – питомец… О котором известно все. Я должна буду жить, есть, учиться… и все по расписанию, согласно установленного графика. Осознаю это, и ноги подкашиваются. Но я не сдамся. Хоть время учебы и четко ограничено, но оно будет моим.

-Высижу, - говорю уверенно.

-Павел будет рядом, тенью. Чем меньше людей знают о нас, тем проще будет. Ясно?

Киваю, соглашаясь.

-Вот и отлично. Если станет плохо, сразу вези ее домой, — это он дает указания Павлу.

Пока я надеваю куртку, Игорь Николаевич исчезает.

Павел везет меня в институт. Он вроде бы присутствует, но в тоже время настолько безликий, что его просто не замечаешь. Как будто он единое целое с машиной, просто выполняет свою функцию.

Я думаю, что ему выданы точные инструкции по отношению ко мне, и он четко их придерживается. Его сдержанность и молчаливость напоминают робота, выполняющего запрограммированные команды. Если бы Игорь Николаевич был моим начальником, я бы тоже предпочла помалкивать, чтобы не нарушать установленные порядки и не привлекать к себе лишнего внимания. Мне даже страшно представить, каким он может быть начальником, да еще и в гневе.