-Один человек… он нашел.

-Зачем? – пожимаю плечами.

-Наверное, он хотел как лучше, - предполагаю. – Я ведь о тебе столько лет ничего не знала.

-Ну узнала, и что, легче стало?

-Нет, - качаю отрицательно головой.

-Конечно, был бы папка олигархом, тогда была б другая встреча, а так… - говорит он ядовито. – Может я сам не хотел, чтобы меня находили?

Опускаю глаза виновато, словно влезла не в свое дело, в чужую жизнь и душу.

-Как мать? Угомонила свою бешеную матку? – от такого вопроса заливаюсь краской стыда. И что я должна ответить?

-У нее есть мужчина, если ты об этом.

-Квартиру хоть не просрала?

-Нет.

-А ты? Что делаешь? Как живешь?

-Учусь в институте.

-Понятно… - и снова замолкаем. Вот такой у нас теплый семейным разговор. – Как матушка моя?

-Бабушка Лида умерла семь лет назад, инфаркт.

-Все под Богом ходим, - звучит вот такой странный ответ.

-Может тебе что-то надо? Привезти?

-Нет, - говорит резко. – И сама больше не приезжай. Вот это моя жизнь, - стучит пальцем по столу, - а там твоя, - указывает пальцем за стекло. – Меня моя устраивает, и лучше она не будет. Все, бывай!

Кладет трубку. Поднимается со стула и, не оборачиваясь, уходит.

Тишина. Она давит. Она такая странная, что просто не описать.

Кладу свою трубку, медленно поднимаюсь и иду к выходу.

-Все? Так быстро? – удивляется охранница Лара.

-Да, - киваю.

Не смотрю на Павла. Мне кажется, что ему и говорить ничего не нужно, он и так понял, что встреча наша далека от идеальной. И ни о каком воссоединении и родстве говорить просто глупо.

Выходим намного быстрее, чем заходили. И только усевшись в машину и бросая прощальный взгляд через стекло на колонию, я немного расслабляюсь.

В голове – каша. Странная встреча, что еще сказать. Иногда в жизни бывает так, что разошлись люди, значит так правильно, так было надо.

-Как там могут люди жить? – звучит мой философский вопрос.

-Попадешь – узнаешь, - кратко отвечает Павел, не отрывая взгляда от дороги.

От его ответа сразу пропадает желание философствовать. Поэтому до самого дома едем молча.

Он доводит меня до квартиры. И я, чтобы занять себя и переключиться на другие хлопоты, принимаюсь за готовку.

В восемь приходит Игорь. Снова пересекаемся на кухне. Машинально начинаю накладывать ему еду в тарелку, даже не спрашивая, будет или нет.

Видно, что его настроение, в отличие от моего, сегодня не пострадало.

-Как дела? – интерес не наигранный.

-Сказала бы что нормально, но так… - дергаю неопределенно плечом.

-Да, мне Павел говорил, что разговор у тебя с отцом был коротким, - кивает, понимающе. – Как условия… содержания, впечатлили?

Хмурюсь… пытаюсь сложить всю картину воедино: его поиск моего отца, поездку, разговор, а вот теперь наводящие вопросы… Игорь хочет, чтобы я сделала какой-то вывод?

Ставлю тарелку перед ним и медленно опускаюсь на стул напротив.

И тут, как молния – озарение.

-Следующая моя экскурсия будет в психбольницу?

Он подносил еду ко рту, но не донес, остановился. Поднимает на меня глаза.

-Хорошо, когда женщина умная.

-Ты сделал это специально, чтобы показать мне, что ждет меня в случае, если я взбрыкну, - развиваю свою догадку. – Это так… гнусно…

-Я бы сказал: «Отрезвляюще». Кстати, вкусно, - кладет себе в рот следующую порцию еды. При этом взгляд… насмешливый, старающийся задеть за живое… Он специально все это устроил, чтобы показать «прелести» заключения. Нет, это не мужчина – это дьявол. Он искусно играет на нервах, выкручивает руки, создавая неприемлемые условия, которые заставляют чувствовать себя ничтожно мелкой и слабой. Он хитрый, изощренный и деспотичный тип! Теперь я немного понимаю его суть. Он будет методично капать на мозг, вбивая в мою голову нужные для НЕГО мысли так мастерски, как гробовщик, вбивает гвозди в крышку гроба.

Сжимаю руки в кулаки, а зубы сцепляю. Вылетаю из кухни, чтобы не наговорить лишнего. Ненавижу!

Уже который день, как в нашей «семье» «перемирие». Я не прыгаю выше головы, стараясь высказать свои претензии, не нарываюсь, так сказать. А Игорь – сама любезность. Приходит с работы в семь. Потом мы ужинаем и… разговариваем. Обо всем, но и ни о чем… Такая себе «семейная терапия», только без психолога. Около десяти мы принимаем душ… по отдельности, и ложимся спать.

Он уже приучил меня к объятиям. Они кажутся мне чем-то чуждым, но уже привычным. Главное – не пугают. Я не напрягаюсь, как раньше, не жду, что он накинется на меня и совершит нечто… просто лежу в объятиях чужого мужчины.

Головой я понимаю, что это какой-то новый метод, который он испытывает на мне. И, с одной стороны, это задевает, злит; а с другой… то, что происходит, это не самый худший вариант. Поэтому терплю. Хотя с каждым днем терпение перерастает в обычную привычку, ритуал.

Очередной день, когда Павел забирает меня из института. Сажусь на заднее сиденье и захлопываю дверь. И как только машина трогается, у него звонит телефон. Он машинально принимает вызов и включает громкую связь, продолжая выкручивать руль, выезжает со стоянки.

-Зубарев, привет, - говорит неизвестный мне мужчина.

-Я занят, - Павел бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, - если ничего срочного, то давай потом. – Демонстративно отворачиваюсь к окну, делая вид, что мне неинтересен его разговор.

-Если не выскажусь, то сорвусь на ком-то в допросной, - говорит мужчина. Как я понимаю: это коллега Павла.

-Только коротко и по сути, - бросаю беглый взгляд на Павла. Он строит недовольную гримасу, но видно не может отказать звонящему.

-Куп вообще охуел! Он заебал! Бросается на всех, орет. Все ему нет так.

-Эй, и без мата, забыл предупредить… со мной дама.

-Везет тебе. Красивая? – Павел цокает, давая понять, что не его ума дело. - Ладно… - тянет примирительно собеседник. - Купу что, баба его не дает? Чего он такой ебнутый стал?

Вот теперь я в открытую перевожу взгляд на Павла. Встречаемся взглядами в зеркале. Приподнимаю бровь в вопросительном жесте.

-Ладно, Мартынов, не нуди. Все… - видно Павел хочет закончить разговор, но вот его коллега настроен на продолжение.

-Тебе хорошо… У тебя какое-то секретное задание. Кстати, какое?

-Мартынов, если секретное, то, значит, тебя это не касается.

-Да брось! Все тайное становится явным. Колись! – в голосе Мартынова слышится явный интерес и зависть.

-Иди на хрен!

Сбрасывает.

-Так значит, я – задание, - говорю задумчиво.

-Я не буду это с тобой обсуждать, - говорит таким тоном, словно ставит точку в разговоре, который так и не начался.

-Почему? – интересуюсь.

-Не считаю нужным. И честно… лучше быть здесь, чем на месте Мартынова. Тебе крупно повезло, что ты не сталкивалась с Купцовым-начальником.

-Откуда ты знаешь, какой он со мной? – включаю машину жалости к себе.

-Уж поверь, - хмыкает, - знаю. Уверен, что с тобой он душка. Он орет целый день на подчиненных, унижает, может и приложить… если уж совсем накосячили. А вечером, когда я его забираю и везу к тебе, он спокоен, как удав. Ни разу мне замечания не сделал. А пацаны на работе летают, как ужаленные, боясь под руку начальнику попасть.

-Страшный и ужасный Игорь… - бормочу себе под нос.

Жалко ли мне его подчиненных? Нет. Я тихо радуюсь тому, что он находит такой выход своим эмоциям и агрессии.

Почему Игорь хочет казаться лучше, чем есть? Может, он действительно влюбился?

-Все, закончили. Ты не слышала, я не говорил.

Но теперь, услышав это, я начинаю задаваться совершенно иными вопросами. Исключение ли я из правил?

-Скажи… - я начинаю, а Павел тут же поднимает руку, пытаясь остановить.

-Стоп.

-Да ладно тебе, интересно же, - придвигаюсь ближе, садясь между сидениями, - а он для всех своих… ну женщин… устраивал подобное?