-Все, я ушел, - Павел стоит на пороге, смотрит на результат нашей «работы».

-Стой! – вскакиваю на ноги. – А что с ней будет?

-С кем?

-С Елизаветой Владимировной. Мне она показалась немного… - кручу рукой возле головы, пытаясь вспомнить слово… «невменяемая».

-Там мамаша ее бегает… Может что-то и набегает. Все-таки жена бывшего начальника… Да и сама она из прокурорских… не пропадут. Выпустить не выпустят, так как зам Купцова ненавидит все это семейство, и обязательно доведет дело до суда, а вот что суд решит… Думаю, отправят на принудительное лечение в психиатрическое учреждение. Там тоже не сахар, поверь.

-Верю, - киваю в подтверждение.

На следующий день я с опаской шла на учёбу. Но дни шли, и меня никто не трогал. Жизнь постепенно налаживалась, возвращаясь к привычному «до-Игоревскому периоду». Даже общение с Наташей стало налаживаться… Конечно, весь город знал об убийстве начальника полиции. И многие вздохнули с облегчением. В их числе — и я.

Так прошел месяц. Память быстро стирает ненужные файлы. Иногда мне кажется, что все произошедшее было не со мной. Просто чей-то рассказ… или, возможно, сюжет из фильма…

Возвращаюсь с пары домой. Сегодня, как назло, учиться не хотелось, а пришлось задержаться чуть ли не до восьми. Один преподаватель поставил пару на восемнадцать двадцать. Так как он уезжает на семинар, а информацию нам должен рассказать. Наташа ушла раньше — у её отца день рождения. Поэтому я писала и брала варианты заданий сразу на двоих.

Вываливаем всей толпой на улицу и тут же разбегаемся в разные стороны. В общагу направляются только несколько человек — остальные либо местные, либо имеют свой транспорт, либо снимают квартиры.

Проходя мимо продуктового, вспоминаю, что у меня из еды, только тараканы и гречка. От нее, если честно, уже подташнивает. Поэтому, распрощавшись с двумя одногруппницами, сворачиваю в сторону магазина.

Долго хожу между рядами, пытаясь понять, что мой организм хочет съесть. В итоге останавливаюсь в отделе кулинарии, беру готовый салат и пару отбивных. С этим набором направляюсь к кассе. Там еще кидаю в корзину пару шоколадок, бисквит, жвачку и, засовывая сдачу в кошелек, выходу на улицу.

От магазина сразу поворачиваю во двор. Так быстрее доберусь до общаги — пройду наискосок. Только, завернув за угол, замечаю, что фонари не горят. Темно… холод пронизывает до костей, а в воздухе витает что-то жуткое. Но разворачиваться уже поздно — шаг за шагом продолжаю идти вперёд, продолжая засовывать деньги в кошелек.

Кто-то резко дёргает меня за плечо. Кошелёк выпадает из рук, и мелочь со звоном разлетается по асфальту. Я молниеносно оборачиваюсь. За спиной — огромный мужик. Чёрт лица разобрать невозможно… Тусклый свет с центральной улицы и окон домов едва освещает его фигуру, оставляя лицо в пугающей тени.

-Это тебе, — бросает он, суя мне в руки конверт. Не успеваю ни понять, ни осмыслить происходящее, как он разворачивается и исчезает в темноте.

Я стою неподвижно, словно прикованная к месту, не в силах произнести ни слова. Мне бы спросить: кто он? Что он мне дал? Но страх и неожиданное удивление лишают мой мозг способности формулировать хоть какие-то мысли.

Медленно наклоняюсь, поднимая кошелек и, на автомате, сую его в карман, туда же оправляю и конверт. Затем срываюсь с места и бегу к центральной улице. Сделать ещё хотя бы шаг в эту пугающую темноту я не в силах. Уж лучше сделаю круг.

Взлетев на свой этаж, залетаю в комнату и с громким щелчком закрываю дверь на замок. Дышу тяжело, словно загнанная лошадь, пытаясь привести себя в чувство.

Руки дрожат, но я всё же лезу в карман за конвертом. Распечатываю его, и первое, что вижу — банковская карточка. Обычная, ничем не примечательная, безымянная. За ней — ещё один запечатанный конверт с ПИН-кодом.

Достаю небольшой листок в клеточку. На нём прописными буквами написано одно единственное слово: «Алименты».

Ком подкатил к горлу… И что думать? Что говорить в таких случаях надо?

Радоваться? А почему-то не радостно…

Карточку, которую передал отец таким странным способом, хотела выкинуть, но не смогла. Конечно, я не собираюсь снимать с неё деньги. Не знаю почему, но я так решила: оставлю её как напоминание о нём, о его обязательствах... На память. Вроде фотоснимка из семейного альбома.

-Привет! — приветствует меня Наташа. Мы договорились встретиться с ней чуть раньше, чтобы успеть выпить кофе с тортиком. Она принесла мне торт со вчерашнего дня рождения своего отца. Хвасталась, что её бабушка готовит самый лучший «Наполеон» в мире.

-Привет, - киваю в ответ. – Как прошел день рождения?

-Как обычно… Друзья родителей, бабушки-дедушки… О, нет! Вчера тетя Катя, мамина подруга, привела сына… ну… чтобы познакомить нас, - Наташа загадочно играет бровями.

-И? – невольно улыбаюсь такому виду сводничества.

-Представляешь, ему уже двадцать шесть! Он ходит в вязаном мамой свитере, по профессии – инженер-электроник, любит играть в пинг-понг, а из еды – манты!

Хочу рассмеяться, поддержав веселый тон Наташи, но вспоминаю о своих горе-ухажерах, и моментально улыбка съезжает с лица.

-Может, это и не самый худший вариант… - говорю понуро. – Если человек хороший, конечно.

-Эй, ты чего? – Наташа замечает перемену моего настроения. - Со временем забудется… - гладит меня по плечу, успокаивая. – Пошли есть торт! Говорят, сладкое – антидепрессант.

Плотно позавтракав, мы отправляемся на учёбу. Последнее время меня сильно мучает изжога. И вот сегодня, после, безусловно, вкусного торта, я чувствую эту горечь и лёгкую тошноту.

Бросаю в рот очередную таблетку и запиваю ее водой. На какое-то время это помогает…

Мужественно отсидев все пары, выходим с Наташей в коридор. Здесь многолюдно. Такое чувство, что все аудитории на этаже были заняты.

-Ой, подожди, - Наташа снимает рюкзак, собираясь засунуть туда телефон.

Оборачиваюсь в её сторону. И в этот момент меня кто-то довольно ощутимо задевает плечом. От столкновения я делаю несколько шагов назад, чтобы не упасть. Поворачиваю разгневанное лицо в сторону обидчика, уже готовясь высказать всё, что думаю, и моментально осекаюсь. Передо мной — Вадим, со своими друзьями.

Они не обращают на меня внимания, смеются и разговаривают, идя толпой по коридору. Но только не Вадим. Он смотрит прямо мне в лицо, пристально и уверенно, не разрывая зрительного контакта. Этот взгляд словно приковывает меня, лишая возможности отвести глаза или сделать шаг назад.

Он продолжает идти, и кажется, весь коридор словно расступается перед ним. Я стою неподвижно, чувствуя странную смесь эмоций — неожиданность, растерянность и, как всегда, тревожность. Всё вокруг словно замедляется, пока другие студенты не заполняют пространство между нами, скрывая его фигуру из вида.

Я остаюсь стоять, не двигаясь и уже не понимая, что только что произошло.

-Ты чего застыла? — трогает меня за плечо Наташа. — Привидение увидела?

-Хуже, — отвечаю, с пересохшими губами и комом в горле.

Резкий прилив тошноты поднимается изнутри. Расталкивая всех, бегу в сторону туалета. Ещё несколько секунд — и я оказываюсь в кабинке, даже не успев закрыть дверь, меня выворачивает. Липкий пот мгновенно покрывает всё тело, в ушах начинает звенеть, сердце будто сжимается с каждым вдохом, а руки холодные и дрожат.

Собрав последние силы, выхожу из кабинки и направляюсь к умывальнику. Бледное лицо и растерянный взгляд смотрят на меня из зеркала. Следом, как тень, идет Наташа.

-Что случилось? — спрашивает она, уже не скрывая испуга.

-Вадим вернулся, - отвечаю осипшим голосом. Наташа неподвижно смотрит на меня, словно пытаясь осознать услышанное.

-Вот, черт… Может он так, на время? К друзьям?

-Его из города выставил Игорь. А сейчас… что ему мешает вернуться? -Вспоминаю его взгляд в коридоре: пристальный, многообещающий.