-Вместе в вашей женой? – успеваю добавить ложку дегтя в ту бочку, в которую он льет свой мед.

-А ты хочешь занять ее место? – в глазах блеск коварства.

-И в мыслях не было. Я просто хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

-Помнишь… - поднимает указательный палец, - любовь с первого взгляда.

-Не верю… Вы – манипулятор, эгоист, бездушная машина… - начинаю сыпать эпитетами.

-В точку! – восклицает он, будто я действительно описала его, и ему это описание, словно комплимент. – Я беру от жизни все, и еще чуть-чуть, про запас.

-Но я не вещь, - получается хрипло, словно голос сел и я готова разрыдаться. Но слез нет. Есть только вселенское непонимание. Почему я? Почему всегда я!

-Ты редкий алмаз, который требует огранки.

-А если я не хочу! Не хочу вот так! Я сделаю что-то с собой, только…

-Глупо, - недовольно хмурит брови. – Тем более если не получится, а я узнаю… Подумай о том, что я могу сделать твою жизнь не просто некомфортной, а меганевыносимой.

-Да, у вас есть опыт, - намекаю на его жену.

-Если ты намекаешь на Елизавету, жену мою, то зря. Она последний в мире человек, о ком я задумаюсь. Мне все равно, что она делает. Пусть хоть зальет себя спиртным по макушку, плевать.

-А на меня значит, не плевать?

-Ты – ангел, тебя хочет оберегать, любить, целовать. К тебе прикоснулся, и словно очистился, - говорит он с умилением.

-А если я против? Какой вариант развития событий?

-Ну тот, который мы обговаривали в моем кабинете, вполне себе план. Ты хочешь присесть на пару лет?

-Вы прекрасно знаете, что я ничего не совершала противоправного, - сжимаю руки в кулаки.

-Не хочешь в тюрьму, есть другой вариант – психушка. Там и условия могут быть получше. Но ее уже надо заслужить. Ты же пока ничего, кроме «не хочу», не предложила.

-Я вас ненавижу, - шиплю, зло прищурив глаза.

-Наступит тот день, когда ты скажешь, что любишь меня, - на лице расплывается самодовольная улыбка.

-За что вы так со мной? – вот сейчас я реально расплачусь. Этот разговор – замкнутый круг.

-Я - самое лучшее, что случилось в твоей жизни, - смотрю на него и не понимаю, все ли у него нормально с головой. Разве может адекватный человек нести такую дичь.

-Вы больной? – не могу объяснить, но так получается, что ему я могу сказать все, что думаю. Может это его признание дает мне уверенность, что он ничего плохого мне не сделает? Как бы я его не боялась ранее, да и сейчас продолжаю бояться, но слова сами вырываются из моего рта, минуя мозг. С кем-то другим я бы отмалчивалась, обдумывая каждое слово.

Но зря я почувствовала в себе силу. Как оказалось, мои крылья псевдосмелости легко подрезать. Его взгляд становится тяжелым. Он удобно усаживается в кресле, широко расставив ноги и положив руки на подлокотники кресла. Весь его вид излучает уверенность и непреклонность. В этот миг я поняла, что столкнулась с чем-то, что мне будет сложно преодолеть. Мой решительный настрой на отвоевывание свободы начал угасать, и я почувствовала, как моя псевдосмелость растворяется под его тяжелым взглядом. Именно сейчас я увижу, как может быть иначе…

-Подойди ко мне, - говорит таким ледяным голосом, что волосы на затылке зашевелились, – стань на колени, и отсоси мне.

Подтягиваю ноги к груди, обнимая их. Создаю мнимый кокон безопасности. Сердце бьется сильнее, а дыхание становится более поверхностным. Прикрываю глаза, чтобы произнести: «Нет». Когда он превращается в ледяного монстра, я не могу ему противостоять. И только размыкаю рот, чтобы отказать, как он опережает меня.

-Что, не нравлюсь таким?

-Нет.

-Ты должна чувствовать границу, когда я готов слушать твои пререкания, а когда нет. Моя снисходительность — это не что-то, что можно воспринимать как должное. Поэтому, если ты хочешь, чтобы наши отношения развивались медленно… тебе придется приложить усилия. Я могу перестать быть добрым вот так, - он щелкает пальцами, демонстрируя, насколько легко его доброжелательность может смениться на суровость. - Пойми, то, как я разговариваю с тобой сейчас, — это редкость для меня. Обычно я не позволяю себе такую мягкость, – сверкает зло глазами. Своим тоном он передает месседж, от которого несет морозным холодом. Я поняла, что игра с ним может обернуться настоящим пожаром. Его манера говорить, жесты и выражение лица не оставляют сомнений в серьезности и правдивости сказанного. - Веришь?

-Верю, - говорю потухшим голосом.

-Вот и отлично! – поднимается с кресла, собираясь выйти из комнаты.

Подскакиваю на ноги.

-Вы уходите? – кивает. - А я?

-А ты остаешься.

-Что мне делать? – развожу руки в стороны, обводя пространство комнаты.

Он вскидывает руку и смотрит на часы.

-Через час привезут все твои вещи из общаги. Потом доставят продукты. К ужину я буду… можешь что-то приготовить. Интересно, какая ты хозяйка, - разворачивается, чтобы уйти.

-А завтра?

-Что завтра? – смотрит через плечо.

-Учеба…

-Учись на здоровье, - дергает плечом. И только я выдыхаю, как он продолжает, - но тебя постоянно будет сопровождать мой человек. Ты его даже не заметишь, - так говорит, словно это маленькое неудобство.

-Может не надо?

-Я просил тебя не делать глупостей. А ты? – смотрит с укором, словно я маленькая девочка, которая разбила тарелку из дорогого сервиза.

-А я сделала… - признаю. Только я не чувствую себя виноватой.

-Я спешу. Продолжим разговор вечером.

Входная дверь закрылась практически бесшумно. Игорь Николаевич ушел, оставив меня одну в квартире. Если честно, то эта новенькая и отремонтированная квартира пугает меня. И эта тишина, после оглушительных новостей и попытки спора, не просто настораживает, а ужасает.

На улице начинает темнеть, поэтому надвигающаяся темнота становится ещё одним фактором, добавляющим чувство беспокойства. Я осматриваюсь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что может отвлечь мои мысли, но безликость квартиры и отсутствие знакомых деталей делают это лишь сложнее. В такие моменты кажется, что стены сужаются, а воздух становится плотнее и вся обстановка начинает давить, доводя до ужаса. Как бы хотела сейчас оказаться в своей комнатушке в общаге… Но на данный момент – это из нереального, несбыточного.

Сажусь обратно в кресло и подтягиваю ноги к груди, обнимая их руками. И просто сижу, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Интересно, отец Вадима реально может посадить меня? А как это проверить? Взбрыкнуть? Открыть сейчас дверь и выйти? А куда идти? Ну приду я в общежитие… Так он и туда может прислать наряд полиции. Только хочу ли я этой минуты славы? Конечно, нет…

Как я понимаю, из города я могу выйти только пешком и то, если засекут городские камеры наблюдений, то и в моем пешем протесте не будет никакой логики. Меня снова вернут сюда. Или в психушку… Почему для меня находиться с ним рядом - это практически саморучно запихнуть себя в эту самую психушку? Но все же… реальная больница для душевнобольных – это совсем другое. Так какой выход?

Жить с ним? От одной мысли аж передернуло.

Да и стыдно. Что обо мне подумают в институте?

Хотя, учитывая его должность и наличие жены, он навряд ли захочет афишировать наши отношения. Наши отношения… Даже думать об этом противно, не то что в слух произнести.

Мне бы не помешал совет, как правильно поступить… Только кто ж такой даст? К маме я с таким вопросом не приду. Она с радостью запихнет меня в эти отношения, еще и в гости приезжать будет. Еще бы! Такой мужчина… по ее меркам, конечно, — это подарок небес.

Как вариант, я ляпнула, что смогу что-то с собой сделать. На самом деле, я ничего себе не сделаю, боюсь. Трусиха, которая боится боли. А вдруг реально не получится? Остаться калекой на всю жизнь… Да и вера в рай-ад, как бы глупо не звучала, тоже является немаловажным фактором.