— Пойдем спросим у главного.

Выйти из машины, само по себе открытие. Небо такое же ядовито-зеленое, как и везде, но воздух другой. Нет ни ядовитого тумана, ни едкого запаха. Вместо этого я чувствую аромат цветов.

— Это жасмин?.

— Похоже на то, — говорит Габриэла. — Джо?

— Не смотри на меня. В последнее время я чувствую только запах свежего мяса.

Интересно.

— Под свежим мясом ты подразумеваешь…

— Людей, — говорит он. — Двое или трое прячутся за деревьями. Кто-то на крыше. Внутри здания целая толпа.

— Ты не похож на человека, который вставляет слово "толпа" в середину предложения.

— У меня есть календарь, где каждое слово, это слово на день. — Он достаёт из кармана куртки пачку сигарет, вытряхивает одну, поджигает её одноразовым "Биксом". Видит, что я собираюсь что-то сказать, и говорит: — Поверь, я уже слышал всё, что ты собираешься сказать.

— Джо, ты можешь остаться у машины? — спрашивает Габриэла. — Наши рации настроены на одну волну, так что мы сможем поддерживать связь, но при таком количестве людей может случиться всякое.

— Понял, — говорит он. — Оружие?

— Я предлагаю оставить его здесь, — говорю я. — Сомневаюсь, что оно нам здесь пригодится. А если мы войдём с кучей оружия, местные вряд ли нас полюбят. — Я протягиваю ему Mini-14, а Габриэла, свой дробовик. Он кладёт их на капот, чтобы они были под рукой. Но пистолеты мы оба оставляем при себе.

— Удачи вам, ребята, — говорит он и прислоняется к машине. Он замирает, словно статуя. Интересно, как часто он забывает, как вести себя по-человечески, как взаимодействовать с другими людьми. Я почти сочувствую этому парню.

Я никогда не был в библиотеке Доэни, но должен сказать, что это место может дать фору любому собору. Здесь всё из мрамора. Я имею в виду, всё, мать его. Полы, лестницы, перила, стены, сводчатые потолки. С потолка, состоящего из глубоко утопленных панелей с геометрическим орнаментом, свисают люстры в стиле миссионеров.

Каждый звук отдаётся эхом. Каждый наш шаг здесь как выстрел, нет причин быть тихими, кто бы здесь ни был так знает, что мы пришли.

— Где ты нашел этого парня? — спрашиваю я, переходя на шепот. Это место внушает странное благоговение, оно словно воздвигнуто как святилище знаний.

— Джо? Я пыталась следить за ним. Он избил до полусмерти парней, которых я послала за ним, и потребовал, чтобы они привели его ко мне. Не думаю, что он кого-то из них убил. Разве что сломал кому-то пару костей.

— Прямолинейно.

— Да, Джо не отличается деликатностью. В общем, в городе был Сандро Джаветти, и у него был этот камень, что-то вроде опала. Кажется, раньше таких было еще три или четыре. Возможно, ты о них слышал.

— Черт возьми, да, я с одним из них сталкивался. Какой-то придурок решил, что сможет обрести бессмертие, если поймет, как работает эта чертова штука. Полагаю, Джаветти делал то же самое?

— И даже больше. Джо оказался не в том месте не в то время. Его задушил оживший труп его друга.

— Боже. Тот, кто его одолел, должно быть, был здоровяк.

— По его словам, этот парень был горой. В общем, Джо очнулся в старом санатории в горах Санта-Моники. Там было полно трупов тех, кого Джаветти уже пытался оживить. Джо, единственный, кто выжил.

— Мне кажется, он об этом пожалел.

— Да. Джо немного не в себе.

— Я имел в виду Джаветти.

По лестнице мы спускаемся в просторный холл с кассой, по одну сторону от которой находятся комнаты со старыми картотеками, превращенные в миниатюрные музейные экспозиции, а по другую короткий коридор, ведущий в читальный зал. Открытая дверь за кассой ведет в какие-то секретные библиотечные помещения.

За стойкой сидят мужчина и женщина. Она выглядит так, будто только что вернулась с фестиваля "Горящий человек"^[9]. Светлые волосы заплетены в косички с вплетенными в них бусинами, кожа сильно загорела, на ней майка на бретельках и шорты. Из-под одежды по рукам и ногам стекают татуировки. Я не встречал никого, кто был бы так же покрыт татуировками, как я, но она почти не уступает мне в этом.

Она сидит на стойке, скрестив ноги, положив дробовик на колени. Она спокойна, расслаблена и излучает умиротворение. Я чувствую запах пачули и марихуаны и могу только предположить, что это ее запах. Надо бы узнать, нет ли у нее чего-нибудь лишнего. Мне бы не помешало немного взбодриться.

А вот парень, совсем другое дело. В отличие от нее, он буквально вибрирует от напряжения. Коренастый, может, индиец? Или пакистанец? На нем оксфордская рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, синие брюки и лоферы. Не думал, что люди до сих пор носят лоферы.

Взгляд безумный, не фокусируется на чем-то одном. Страх. Или он под кайфом. Кто знает? Главное, что он наставил на нас "Глок". От того, как дрожат его руки, я готовлюсь на всякий случай выставить щит.

— У тебя проблемы с выдержкой, — говорит Габриэла. Это как лопнуть мыльный пузырь. Парень из пугающе опасного превращается в растерянного и сбитого с толку.

— Верно, — говорит женщина. — Я ему постоянно об этом говорю. К тому же он вздрагивает каждый раз, когда нажимает на спусковой крючок, и в половине случаев промахивается. Привет, я Аманда. А моего коллегу зовут Рамеш. Рамеш, можешь опустить пистолет. Поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет.

Он медленно опускает пистолет и кладет его на стойку позади себя. Его все еще трясет.

— Ты мне не коллега, — говорит он, и в его голосе смешиваются страх и гнев. У него акцент жителя Новой Англии. Не то чтобы он был из высшего общества, но видно, что он вырос в семье с достатком. — Вы все… — он замолкает и смотрит в пол.

— Уродцы, Рамеш. То, что ты ищешь,  это слово "уроды". Хотя иногда ты называешь нас мерзавцами. Мистер Картер тесно связан с миром мертвых, а мисс Кортес… или ты предпочитаешь называть ее Ла Бруха?

— Габриэла вполне подходящий вариант.

Аманда кивает и продолжает:

— Габриэла особенно искусна в народной магии. Она скорее универсал, но очень хороший специалист.

— А ты? — говорю я. — Чем ты занимаешься?

— О, я люблю повеселиться, — говорит она. Она протягивает руку, и на ее ладони появляются несколько таблеток. — Если тебе что-то нужно, я могу это приготовить.

— Как насчет перкоцета?

— Черт, это проще простого. — Она закрывает руку, а когда открывает, на ладони у нее лежит полдюжины белых таблеток. Она снова закрывает руку, а когда открывает, таблеток уже нет.

— Если меня подстрелят, я, может, захочу тебя прикончить, — говорю я. Годами я глотала обезболивающие, как леденцы. Потому что, ну, мне нужно было заглушить сильную боль. Вопрос о том, стал ли я зависим, сейчас не так актуален. Это тело пока ничего не сломало.

— Я удивлена, что здесь вообще кто-то есть, — говорит Габриэла. — Это место настоящая пустошь.

— Именно, — говорит Аманда. — А зачем еще мы здесь?

— Я пленник, — говорит Рамеш. — Вы должны меня спасти.

— Рамеш не пленник, — говорит Аманда. — Рамеш очень напуганный технический специалист, которого мы пытаемся спасти, несмотря на все его усилия. Если мы выпустим его на улицу, он погибнет.

— Я вас всех разоблачу, — говорит он. — Я обращусь в полицию. В новостные службы. К репортерам. Я позвоню своему сенатору.

— И не факт, что из-за всего этого дерьма в воздухе, — говорит Аманда. — Да, конечно. Такие, как он, причина того, что маги а) такие скрытные и б) такие кровожадные. Нам не нравятся люди, которые угрожают выступить по национальному телевидению и "разоблачить" нас. Конечно, его сочтут сумасшедшим, но есть те, кто так не считает. А мы не хотим, чтобы они совали нос не в свое дело.

— Почему бы просто не убить его? —  спрашиваю я. Рамеш отшатывается, как будто я его ударила. — Да ладно тебе. Ты же понимаешь, что в какой-то момент они должны были об этом подумать. Ты им явно нравишься, хотя я понятия не имею почему, или они просто беспокоятся за тебя.