Это маленькая бутылочка из толстого свинцового стекла. На самом деле это барахло. Защитные чары на ней никуда не годятся, пробка сидит неплотно. В такую бутылочку даже мой приятель не поместился бы со своей бутылкой "Столичной".

Так что мне остается только наложить на нее более мощные защитные чары. Я трачу несколько минут на то, чтобы сделать ее максимально неуязвимой, накладывая печати, защитные чары и ловушки. Печати не такие мощные, как на бутылке Дариуса, но они похожи и вполне подойдут.

Мне нужно сделать так, чтобы, если кто-то придет за ребенком, он не смог его вытащить, не разрушив защитные чары и не активировав ловушки. Я не особо беспокоюсь о том, что кто-то сможет открыть бутылочку, потому что я использовал разновидность ацтекской магии, которую никто не видел уже несколько сотен лет.

Когда все готово, я откупориваю банку с травами и удерживаю душу на месте одной лишь силой воли. Она хочет вырваться. Хочет вернуться к себе. Туда, где ей место. Домой. Да, как и все мы. Вставай в очередь, малыш.

Я крепко удерживаю ее в своем сознании. Хотя я и использую руки, это всего лишь удобная метафора. Я использую свою магию, свою силу воли. Она сильна, сильнее, чем я ожидал, но мне удается затолкать ее в бутылочку, закрыть крышку и активировать все чары. Как только душа оказывается внутри, бутылочка начинает подпрыгивать на сиденье, пытаясь пролететь сквозь лобовое стекло.

Если пацан передал сообщение, отлично. Папа будет меня искать. Я смогу наложить несколько заклинаний, чтобы запутать следы. Как только он наткнется на них, он решит, что я пытаюсь сбежать.

Спойлер: я не пытаюсь сбежать.

Подпрыгивающая бутылка наводит меня на мысль. Я беру ее в руки, чувствую, как она вырывается, пытаясь выскользнуть из моих пальцев. Я нахожу в сумке бечевку, привязываю один конец к зеркалу заднего вида, а из остального делаю что-то вроде макраме, чтобы удержать бутылку и не дать ей улететь. А еще говорят, что все эти поделки во втором классе, полная чушь.

Когда я отпускаю бутылку, она летит по прямой на запад. Теперь я знаю, в каком направлении находится остальная часть души пацана. Возможно. Может быть. Теоретически мне нужно провести триангуляцию, и я узнаю местоположение. А потом навещу папочку.

В последний раз я делал что-то подобное, когда выслеживал наёмного убийцу из картеля Кетцалькоатля. Тогда мы угодили прямо в ловушку. На этот раз я так не поступлю.

Гораздо сложнее ориентироваться на местности, когда часть автострад отсутствует, а улицы ведут в пустошь. Я сужаю круг поиска до "где-то в Истсайде". Надо было сдаться ещё несколько часов назад, но я не сдаюсь, и потом понимаю почему. Я избегаю встречи с Габриэлой. Дерьмо.

Я заворачиваю детскую бутылочку в пару носков и кладу на дно своей сумки-мессенджера. Направляюсь в Скид-Роу. Всю дорогу спорю сам с собой. Поеду. Не поеду. Какой в этом смысл? С чего бы ей вообще хотеть меня видеть? Она уже знает, что я вернулся. Если я ее увижу, будет ли она вести себя так же, как Летиция? Зная Габриэлу, могу предположить, что дело не обойдется без пуль и мачете.

Но разве это то, что меня на самом деле беспокоит? Мы с ней через многое прошли вместе. Будет ли это иметь значение, если я появлюсь у нее на пороге и попытаюсь убедить ее, что я, это я? Черт, я даже не уверен, что это я.

Туда-сюда, туда-сюда. Не успеваю я опомниться, как уже паркуюсь на стоянке через дорогу от ее приюта. Похоже, пришло время с ней встретиться. Я выхожу из машины и минутку стою, просто оглядываясь по сторонам.

Этот приют для бездомных, все равно что Луна по сравнению с куском камня. Конечно, его можно так назвать, но это не совсем точное определение.

Он занимает целый квартал, на месте старых отелей, квартир и магазинов, уничтоженных Пожаропокалипсисом. Это обширный комплекс из соединенных и не соединенных зданий с пандусами для инвалидных колясок, просторными помещениями и множеством источников света. Самые высокие здания пятиэтажные, самые низкие двухэтажные, с плавными изгибами и широкими углами. Это место напоминает мне муниципальный колледж с потрясающим архитектурным факультетом.

Мне бы не хотелось устраивать здесь засаду. Здесь негде спрятаться. Здесь нет слепых зон. Здесь повсюду свет. Тропинки и пешеходные дорожки разделены труднопроходимыми зелеными зонами, из-за чего людям приходится проходить через узкие проходы с дверями для охраны с обеих сторон, но без навесов, под открытым небом, на виду у окон как минимум двух зданий.

Черт возьми. Это не центр для бездомных, а поле боя. У любого, кто попытается напасть на нее здесь, будет очень неудачный день.

И, конечно же, здесь есть магия. Я чувствую ее вокруг зданий, ощущаю защиту, когда поднимаюсь по лестнице в главное здание. На лестничной площадке есть ответвление к небольшому зданию, которое я стараюсь не замечать. Оно изо всех сил старается остаться незамеченным, так что, конечно же, я хочу пойти именно туда.

Тропинка ведет вниз по пандусу, скрытому от глаз с улицы, к зданию, которое я не заметила, хотя прошла прямо мимо него. Магия, которая говорит мне, что я должна уйти и что мне здесь не место, сильнее, чем я ожидала от защитных чар. Но мы говорим о Габриэле, так что здесь главное перестраховаться.

Я думаю, что именно сюда отправляют сверхъестественных существ. Не стоит допускать, чтобы они смешивались с людьми, а люди задавали вопросы или проявляли излишнее любопытство.

Так что, конечно же, мне нужно быть именно здесь. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы ступить на эту тропинку. Идти по ней почти так же тяжело, как и по земле. Я нервничаю, меня трясет. Я не хочу здесь находиться. Отличная работа. Габриэла профессионал, ничего не скажешь. Но у меня нет в запасе целой ночи.

Я останавливаюсь примерно в метре от входа и создаю щит с помощью заклинания, блокирующего магию. Он все равно не пропустит огненный шар, но и не даст магии воздействовать на меня. Щит противостоит защитным чарам, но он поможет мне добраться до здания.

И, конечно же, двустворчатые двери заперты и защищены чарами. Боже правый, у меня дел по горло. Я бью по замку и цепи с другой стороны заклинанием, открывающим дверь, и створки раздвигаются. Хорошо, что у меня все еще активен щит, потому что кто-то установил над дверью ловушку с кислотой. Она выплескивается на щит и скатывается на пол, разбиваясь вдребезги. Еще одно заклинание и я собираю осколки ловушки, большого стеклянного сосуда, и складываю его обратно. Он уже не такой целый, как раньше, но это не моя заслуга. Это меньшее, что я могу сделать, учитывая, что они приложили столько усилий, чтобы меня убить. Я оставляю сосуд на дымящемся полу.

Короткий коридор ведет к еще одной паре двустворчатых дверей. Я не вижу стражников, но чувствую, что там еще больше защитных чар и одна-две ловушки. Если бы я был обычным человеком, которому каким-то чудом удалось бы добраться сюда, я бы угодил прямо в них и, скорее всего, вывернулся бы наизнанку или что-то в этом роде.

Закончив, я иду по запотевшему полу в черном дымящемся коридоре к двойным дверям в конце. Не успеваю я до них дойти, как они распахиваются. Там стоит молодой человек, сложенный как боксер, в рубашке поло и брюках цвета хаки, которые ему явно малы. Он хмурится, и на его лице читается вся его деловая ярость.

— Эти стражи не твои, да?

— Мои, — отвечает он.

— Если тебе от этого станет легче, они были очень хороши.

— Я несколько дней их устанавливал.

— Вижу. Качественное исполнение. — Он не понимает, шучу я или нет, поэтому разворачивается на каблуках и уходит в комнату.

— Пойдем. Она тебя ждет.

Вестибюль немного напоминает банк. Здесь есть стойка, похожая на окошко кассира, за которой за пуленепробиваемым стеклом толщиной в четыре дюйма сидят двое мужчин и женщина. Вестибюль освещают три камеры, справа от стойки находится металлическая дверь с панелью из армированного стекла. Рядом с дверью стоит наемный охранник. Он не похож на человека. У него слишком широкие плечи, обвисшая шея, немного длинноватые руки. Он упырь.