— А ты не думал, — поднимаю на него взгляд, — сходить к врачу?

— Лада, — проговаривает с предупреждающей интонацией. С такой, от которой тотчас хочется заткнуться.

Но я продолжаю:

— Может, тебе выписали бы что-то. Принимают же люди антидепрессанты.

— Не надо меня лечить. Мне не нужны таблетки, мне нужно поспать.

Касаюсь кончиками пальцев его щеки. Отмечаю то, какая холодная у него кожа и почему-то спрашиваю:

— Где твоя куртка?

— Мама внесла коррективы в мой лук.

— Заболеешь…

— Мне не холодно, — качает головой.

А мне впервые приходит в голову, что у Матвея нарушено восприятие не только себя, но и окружающего мира, даже банально температуры. И впервые задаюсь вопросом — смогу ли все это вывезти.

— Мне идет? — спрашивает Вета.

— Очень, — отвечаю рассеянно.

На подругу толком не смотрю, бездумно перебираю вешалки с одеждой в магазине. Мне ничего не нужно и вообще удобнее заказывать одежду в интернете, но вот Измайлова у нас старовер, поэтому приходится таскаться с ней по торговым центрам. Сейчас это очень кстати. Отвлекает.

— Уверена?

— Ага.

— Егорова, — продолжает докапываться до меня, — значит, ты бы так со мной и в рестик пошла?

— Ну конечно!.. — начинаю с раздражением, поворачиваясь к подруге.

А потом замолкаю, потому что эта умалишенная стоит с юбкой на голове. Смех вырывается через сомкнутые губы, от чего слюни летят во все стороны, и я хохочу искренне, согнувшись пополам. Измайлова тоже ржет. Стягивает с головы джинсовую ткань и спрашивает:

— А че? Уже не нравится? Говорила, что мне идет!

— Я от своих слов не отказываюсь! В следующий раз надень в рест.

Подруга вешает юбку обратно на вешалку и замечает удовлетворенно:

— Ну вот, хоть развеселилась.

— Я и до этого веселилась.

— Да, охренительное веселье, Лад! То глаза на мокром месте, то вечно в телефоне.

Вздыхаю и демонстрирую ей смартфон, говорю:

— Видишь? Вот экран, вот мой взгляд, они не пересекаются. Ой…

Последнее выдаю растерянно, потому что он начинает вибрировать прямо у меня в руке. Ветка коротко смеется и говорит:

— Неизвестный номер, не бери.

— А если курьер?

— А ты что-то заказывала?

— Нет, — сообщаю со смешком.

— Тогда не отвечай.

Цокнув языком, естественно, принимаю вызов. У Измайловой недавно деда развели мошенники, так что она против телефонных звонков, как явления, но я всегда почему-то думаю о том, что это может оказаться чем-то важным.

— Алло?

— Лада? Привет.

— Эм-м-м… — округляю глаза, глядя на подругу. — Слушаю?

— Это Андрей.

— Какой Андрей? — недоумеваю искренне.

Вета в этот момент зачем-то тоже пожимает плечами, как будто отвечает на мой вопрос. И напряженно всматривается в мое лицо.

— Мы были в ресторане после выставки, я подвез тебя до дома.

Осознание приносит с собой разочарование и раздражение.

— Да, теперь припоминаю. Еще помню, как говорила, что не дам свой телефон.

— А я ответил, что номер у меня уже есть, — голос звучит ровно, но мне все равно чудятся в нем самодовольные нотки.

Протягиваю руку Измайловой, и она обхватывает мои пальцы. Кашлянув, я сообщаю в трубку:

— Можешь удалить.

В ответ слышу приглушенный смех, а затем очередной самоуверенный пассаж:

— Жалеть не будешь?

— Андрей, слушай…У меня есть парень, и я в общении не заинтересована.

— Ладно-ладно, — он снова смеется, — попробовать стоило. Я вообще-то звоню предупредить.

— О чем? О надвигающемся цунами? — спрашиваю со вздохом.

Отпускаю руку Веты и иду вдоль ряда футболок.

— Практически. На корпоратив с мамой идешь?

— Да, я ее плюс один.

— Угадай, кого приведет мой отец?

— Надеюсь, Сидни Суини.

— А ты смешная, Лада.

Я закатываю глаза. Меньше всего в этой жизни я нуждаюсь в оценке моего чувства юмора от этого надоедливого Андрея.

— Я поняла, к чему ты клонишь.

— Наверное, все же не совсем. Не думаешь, что если мы хотя бы притворимся, что друг другу симпатичны, то родители быстрее отвалят?

— Что? — приходит мой черед смеяться. — Нет. Я думаю, что они уже на следующий день потребуют свадьбу и внуков. Ты серьезно мне сейчас намекаешь на фиктивные отношения?

Измайлова обходит меня и заглядывает в глаза с выражением немого вопроса. Я корчу ей рожицу.

Андрей тем временем достаточно быстро сдается:

— Окей, понял тебя. Тогда хотя бы не груби и не сбегай, будет уже круто.

— Договорились. Если больше не будешь мне звонить.

— Ох, будешь еще плакать Лада, — замечает он с иронией.

— Уже рыдаю.

Сбросив звонок, рассерженно сую телефон в сумку.

— Что случилось?

— О, ничего особенного! — сообщаю на повышенных тонах. — Всего лишь незнакомый чувак предлагает изобразить отношения, чтобы родители от нас отстали.

На последнем слове пальцами обозначаю кавычки и хватаю вешалку с каким-то платьем. Или что это? Блузка?

— Сын маминой подруги из ресторана?

— Да, Андрей.

— А он симпатичный?

Медленно повернув голову, останавливаю на подруге красноречивый взгляд. Она хмыкает и поднимает ладони в знак капитуляции.

Говорит:

— У нас бычара, нам не надо! Поняла!

— Вет, что ты там хотела мерить? Иди давай.

Она складывает брови домиком и тянет:

— Пойдем со мной, ну пожа-а-алуйста!

— Ты без меня черные джинсы не выберешь?

— Вообще-то мне нужно платье. Я вообще хрен знает, что мне может подойти.

— Ну пойдем, я постою рядом.

— Нет, — упрямится Ветка, — возьми тоже что-нибудь, а то начнешь ныть через секунду, что тебе скучно и ты ненавидишь офлайн шопинг.

Я почти наугад беру несколько вещей, которые висят под рукой, и обнимаю Измайлову за плечи. Говорю:

— Мертвого достанешь. Погнали.

Занимаем соседние примерочные, и я от нечего делать тоже начинаю переодеваться. Матвей заедет за мной через час, все равно это время нужно на что-то потратить. Правда, быстро понимаю, что стоило взять что-то, что хотя бы в теории может мне подойти. Мои широкие бедра на пролазят в брюки, а у лонгслива наоборот слишком узкая горловина, как будто он каждую секунду стремится к тому, чтобы меня задушить. Господи, ну на кого это шьют?! Стянув с себя шмотки, слышу:

— Лад, тут крючки, можешь мне?..

Измайлова просовывает голову ко мне в примерочную и обрывает себя на полуслове.

Я спрашиваю:

— Помочь? Давай.

Но подруга не торопится. Держит тяжелую штору примерочной под подбородком и демонстративно окидывает меня взглядом.

А потом невероятно сладким голосом интересуется:

— Комплект?

Я заливаюсь краской и хватаю с пуфика брюки, в которые не влезла, чтобы прикрыться ими.

Огрызаюсь:

— Я всегда так ношу.

Ветка искренне смеется. Выдавливает:

— Егорова, ты угораешь? Я что, твоих трусов с хэллоу кити не видела?

Пристыженно закусываю губу и отвожу взгляд. Потом развожу руки в стороны, чтобы показать белье из тонкого черного кружева, которое на мне.

Нервно сглотнув, спрашиваю тихо:

— Как думаешь, нормально?

Измайлова смотрит на меня с теплой улыбкой, а потом отпускает штору и протягивает руку, чтобы погладить меня по волосам.

Сообщает:

— Потрясающе. Надеюсь, он того стоит.

Ровно через час мы с Ветой выходим из торгового центра. Она несет бумажный пакет с новым платьем, я несу свою нервозность.

Стрелкова я вижу сразу. У меня вообще ощущение, что я странным образом на него настроена, и смогла бы почуять его в любой толпе безо всяких усилий.

Сейчас я всего лишь безошибочно нахожу взглядом его высокую широкоплечую фигуру на парковке. Матвей вообще весь какой-то монументальный. Он стоит около машины, которую я уже успела полюбить, прислонившись к капоту бедром. И тоже сразу замечает меня.