Ухмыляюсь и наблюдаю за тем, как Быстрова решительно пересекает столовую и приземляется на стул рядом с блондинкой.

Лада. Красивая, на каком-то глубинном уровне сексуальная, почти по-животному притягательная и действительно совсем…совсем мне не подходящая. Но сегодня я почему-то чувствую такой эмоциональный подъем, который позволяет мне быть нахальным придурком.

И, несмотря на то, что Егорова сначала внимательно слушает мою подругу, а потом сразу отрицательно качает головой, я уверен — все получится. Давай, блондиночка, соглашайся, обсудим с тобой вторые половинки.

Наблюдая за их беседой, ловлю кураж. Илона болтает, Лада сдается. Снова коротко смотрит на меня, и я успеваю подмигнуть, пока она не отвернулась. В груди как будто бурлит предвкушение, аж кончики пальцев покалывает.

Когда девчонки смеются над чем-то вместе, я склоняюсь над кружкой чая, чтобы скрыть свою шальную улыбку. Выгорело. Идем пить и танцевать, и ангелочек с нами.

— Да, мам? — принимаю звонок, пока нетвердой уже рукой подношу к губам сигарету.

— Ну наконец-то дозвонилась! — восклицает она, и я, наморщившись, отвожу телефон от уха.

— Мы в баре, не слышал.

— А, понятно! С пацанами или с Илоной?

— С Илоной, — затягиваюсь.

— Ключи с собой?

— Конечно.

— Ну, тогда я тоже пойду погуляю.

— Скинь мне адрес и телефон.

— Мот, — стонет она страдальчески и вместе с тем укоризненно.

— Давай, мам, просто отправь.

— Ладно! — сдается. — Хорошего вечера.

— Тебе тоже, — бормочу.

Скидывая, зачем-то проговариваю вслух еще раз, но уже в никуда:

— Тебе тоже…

Снова тяну в себя никотин. Поднимаю голову в темное небо и выпускаю белесый дым. Телефон вибрирует от входящего сообщения. Наверное, мать прислала то, что я просил. Оборачиваюсь через плечо на дверь бара. Она стеклянная, и я иногда ловлю разноцветные всполохи двигающихся софитов. Это дешевое, но очень движовое заведение. Лада, конечно, наморщила очаровательный носик, когда только зашла, но после второго шота уже расслабилась. Затягиваюсь последний раз и смазываю красный огонек об бортик урны.

Мотор, который завелся за грудиной еще в обед, только набирает обороты. Тяну на себя дверь и окунаюсь в горячечную атмосферу этого места. Темно, душно, кожа сразу покрывается испариной и становится липкой. Я подхожу к нашему столу и падаю на диванчик.

— Милый, ты покурил? — спрашивает Илона.

Я улыбаюсь, прищурившись:

— Каждый раз будешь спрашивать?

— Конечно! Весь смысл моей жизни сейчас в том, чтобы убедиться, что ты покурил! — разводит руки широко в стороны, а потом с хлопком приземляет ладони на столешницу.

Быстрова и так довольно стремительна в своей жестикуляции, а под алкоголем становится еще громче. Лада наблюдает за ней исподлобья с легкой недоуменной улыбкой. Наверное, для нее трудные подростки — это сериал. Но никак не реальные люди, такие, как мы с Ракетой.

Заметив мой взгляд, Егорова смущается. Ей с нами немного некомфортно, несмотря на то, что она кажется довольно бойкой девочкой. Однако я заметил, что конкретно я заставляю ее робеть. Мне нравится.

— Мот, ну что там у нас дальше в программе? — спрашивает Костя.

Илона так уговаривала подругу пойти с нами, что случайно продала эту идею еще одному одногруппнику. Я его плохо знаю, но чувак оказался веселым и легким на подъем, мне сегодня заходит.

Приоткрыв рот, веду кончиком языка по внутренней стороне щеки. Заметив, как пристально за этим наблюдает Егорова, делаю движение еще более медленным и интенсивным. Ее щеки розовеют.

Я переключаю внимание на Костика.

Говорю:

— Пьем по-гусарски. Умеешь?

Парень смеется:

— Нет. Надеюсь, сабля не нужна?

— Только локоть, — поясняю, пока перемещаю шоты с центра стола.

Выставляя рюмку перед Егоровой, касаюсь ее плечом, и она снова смотрит на меня из-под ресниц. Ну конечно, нравлюсь, тут вариантов нет.

— Позволишь? — спрашиваю, аккуратно обхватывая ее запястье.

Прикусывая нижнюю губу, молчит пару мгновений. Я все еще держу ее руку и чуть надавливаю подушечками в нужном месте, чтобы почувствовать пульсовую волну. Быстро колотится сердце у ангелочка, очень быстро.

— Сабли точно не будет? — уточняет Лада с улыбкой.

— Слово пацана, — заверяю и тут же выставляю ее руку в нужное положение, поднимая и сгибая в локте, — смотрите, ничего сложного. Рюмку ставим сюда и пьем.

Объясняю вроде бы всем, но сам концентрируюсь на том, как ощущаются прикосновения к голой коже Егоровой. Здесь жарко, теплый кардиган она сняла, как только зашла, и осталась в каком-то пушистом коротком топе на широких бретелях.

Мой флирт, конечно, бесхитростен и очевиден, но Лада реагирует как надо. Стесняется, стреляет глазами, тут же отводя их в сторону. Потом, когда я заканчиваю с объяснениями, переспрашивает:

— Так держать? Или так?

Расценив это как приглашение к продлению тактильного контакта, я снова касаюсь пальцами ее руки. Делаю вид, что регулирую положение, и отпускаю, только прочертив линию от локтя до ладошки по нежной коже с внутренней стороны.

Музыка здесь играет громко, но я все равно слышу, как Егорова вдыхает неровно.

— Давайте, — командую, — на счет три.

Устанавливаю свой шот на локоть, вижу, как остальные делают то же самое, и заряжаю сразу:

— Три!

Обхватив губами бортик рюмки, ловко опрокидываю содержимое. Заметив, что Лада не справляется, протягиваю руку, чтобы поддержать ее стопку.

Говорю тихо, только для нее:

— Это не по правилам, конечно. Но я балл тебе засчитаю.

— Судейская комиссия куплена?

— С потрохами.

Егорова снова улыбается. Очаровательно это у нее выходит, как-то даже обезоруживает. Я зависаю.

Мотор за ребрами барахлит. То замрет, то стартанет так, как будто кто-то педаль в пол давит.

Это хороший вечер. Почему-то чувствую, что все складывается так, как должно. Я на кураже, и рядом правильные люди. Музыка хорошая, шоты вкусные, опьянение приятное. И девушка, которая прямо сейчас тянется за салфеткой, случайно (или специально?) касаясь моего запястья, тоже совершенно невероятная.

Переглядываемся с Ладой бесконечно, остановиться невозможно. Она расслабляется, смеется над моими шутками, иногда кокетничает прям открыто.

В какой-то момент, когда девчонки уходят в туалет, Костян спрашивает:

— Егорова понравилась?

Смысла скрывать я не вижу, поэтому киваю:

— Ну да. А что? Претендуешь?

— Не, — коротко мотает головой и добавляет с какой-то гордостью, — у меня девушка есть.

— А чего один пришел?

— Она в другом городе.

Чуть сощурившись, интересуюсь со смешком:

— Это не тот случай, когда «у меня уже секс был, но ты ее не знаешь, это в лагере было»?

Парень смеется. Показывает мне экран телефона, где на заставке он с брюнеткой. Кажется, на вокзале.

Говорит:

— Кстати, мы с ней в лагере познакомились.

— Понял, — киваю, — а дальше как? Ну, планируете.

— В следующем году переедет ко мне, поступать сюда готовится.

— Серьезный семейный человек ты, Костик, — тяну со значением, — а к чему вопрос про Егорову был?

— Да я так. Разговор поддержать.

Различив в толпе одну светлую голову и одну темную, поднимаюсь и говорю:

— Ну, тогда с тобой девочек оставлять не страшно. Я выйду ненадолго.

На самом деле меня ведет уже немного, голова становится шальной и легкой, мне хочется выйти на улицу в одной футболке, чтобы осенний воздух немного отрезвил.

Едва открываю дверь, компания в метре от входа взрывается громким хохотом. Я улыбаюсь тоже. Я почти готов спросить, над чем они смеются и примкнуть к их веселью, но вовремя вспоминаю про Ладу. Прохожу чуть дальше и останавливаюсь поодаль. Чиркнув зажигалкой, глубоко вдыхаю. Потом смотрю, как дым летит в темное небо. Сам чувствую себя таким же легким, практически невесомым. Я тоже дым. Фимиам.