Отвожу взгляд, но тут же снова возвращаюсь к его лицу. Сегодня Мот кажется другим. Воодушевленным, жизнерадостным, это читается и в мимике, и в движениях.

Он открывает мне дверь переднего пассажирского места и протягивает руку:

— Едем?

Помедлив, подхожу и вкладываю свою ладонь в его, и Матвей помогает мне сесть, хотя в этом, конечно, нет необходимости. Но то, что «бычара», как назвала его Ветка, проявляет такую галантность, невероятно приятно.

Пока пристегиваюсь, он оббегает машину и падает на свое сидение.

— Не холодно? — спрашиваю, кивнув на его куртку.

— Рядом с такой девушкой? Жарковато, — Стрелков хмыкает.

— Боже, Мот, — ворчу, — твоя прямолинейность иногда…смущает.

Он тихо смеется, выезжая со двора.

Говорит:

— Прости. Я так привык. Хочешь включить свою музыку?

— Нет, — отвечаю, чуть прищурившись, — интересно, что ты слушаешь.

— Уф, я даже занервничал. Постараюсь не шокировать тебя своими треками.

Но со свойственной ему простотой, Стрелков тут же включает песню, которая начинается со слов «Ты как BMW 745, я в тебе ниче не хочу менять, будто немцы собирали тебя для меня». (Рыночные отношения — Красивая)

И, кажется, решив, что я еще недостаточно стесняюсь, добавляет:

— Называется «красивая». Это про тебя.

— Удивительная прямота, — повторяю, стараясь спрятать порозовевшие щеки за волосами.

— О, ты привыкнешь.

Ненадолго замолкаем, пока слушаем музыку. Я бросаю на Мота короткие изучающие взгляды, пока он сосредоточен на дороге, но уверена, что он замечает каждый из них. Стрелков держит руль уверенно и слегка небрежно. Рукав его анорака сползает чуть ниже, открывая браслет на запястье. Обычная серебряная цепь, которая смотрится удивительно органично. Сдержанное мужское украшение, которое почему-то притягивает мой взгляд.

Спохватившись, что пялюсь на руки Матвея слишком долго, я моргаю и отворачиваюсь к окну. Но мелькающие за стеклом фонари и вполовину не так интересны для меня, как этот парень рядом.

— А ты давно водишь? — спрашиваю, чтобы санкционированно продолжать его разглядывать.

— Лет с двенадцати.

— Что? Как это?

Мот смеется:

— Шокировал? Нас с другом учил его батя. Понял наш интерес к тачкам и старался поддерживать. Говорил, что пацанам лучше в гараже торчать, чем в плохой компании. Но мы, конечно, и то, и другое успевали. Эту бэху, кстати, он нам и помог купить на двоих.

— Вы меняетесь?

На секунду оторвав взгляд от дороги, Стрелков смотрит на меня. От странного выражения в его глазах я замираю и, кажется, даже не дышу.

Он же продолжает как ни в чем ни бывало:

— Нет, теперь она только моя. Макс погиб, а его папа сказал, что от своих слов не отказывается. Что лучше мне проводить время в компании старого седана, чем…ну, ты поняла.

— Мне жаль, — произношу тихо.

— Все нормально.

Я снова замолкаю. Теперь, по крайней мере, становится понятно, почему Матвей иногда выглядит таким угрюмым. Не просто пацан с района, а парень, который пережил по крайней мере одно по-настоящему травматичное событие.

— А ты никогда не сидела за рулем? — спрашивает Стрелков.

Пожимаю плечами:

— У нас есть машина, моя мама водит, но мне самой пока не приходило в голову пойти в автошколу.

— Хочешь, научу?

— Водить машину?

— Ну да, — уголки его губ ползут наверх, — я хороший инструктор.

Его голос становится ниже и глубже, и я приглушенно фыркаю и снова отворачиваюсь. Если буду с ним, меня точно укачает на этой карусели эмоций. Причем очень скоро.

Оставив машину на парковке торгового центра, мы поднимаемся в кинотеатр. У бара небольшая очередь, и Мот наклоняется ко мне, чтобы сообщить тихо:

— Все хотят посмотреть кринжовый ужастик.

Поднимаю на него глаза:

— А мы пришли на ужастик?

— Да, ты же их любишь?

— Обожаю, — соглашаюсь шепотом, глянув на Стрелкова из-под ресниц.

Он слегка прищуривается. Вижу, как едва заметно вздрагивают крылья носа, когда Матвей тянет в себя воздух. И снова склоняется надо мной:

— Мне нравится, как от тебя звучит это слово.

Мы не говорим о чем-то особенном, но этот простодушный флирт кажется мне в некотором смысле беспощадным. Мот как будто подкрадывается ко мне, оставляя все меньше возможности для маневра.

И я инстинктивно делаю шаг назад. В буквальном смысле отодвигаюсь от него.

Пока еще могу побегать, лучше буду кружить в бессмысленной попытке запутать следы.

Он улыбается:

— Что будем? Попкорн? Начос?

Я незаметно перевожу дыхание. Мы снова в безопасной зоне, и мне очень нужна эта передышка. Выбираем закуски, я жалуюсь Стрелкову, что приготовить попкорн в микроволновке мне не удалось ни одного раза в жизни.

— Либо остается полпакета нераскрытых зерен, либо все сгорает к чертям, — болтаю, пока идем к своему залу.

— Никакой золотой середины, да? — вздыхает он притворно.

— Да! Я даже в сковородке пробовала делать. Спойлер: вышло еще хуже.

— Просто кошмар!

Я смеюсь, протискиваясь к своему месту.

Замечаю весело:

— Матвей, это очень мило.

— Что?

— То, как ты пытаешься делать вид, что тебя заботит судьба попкорна.

Усаживаясь рядом со мной, Стрелков прикладывает ладонь к груди:

— Я очень… — Его взгляд сползает к моим губам, а потом медленно поднимается обратно. — Очень озабочен этим вопросом.

Свет в зале гаснет, и лицо Матвея делится пополам. Одна часть освещена экраном, а вторую крадет темнота. Мне становится не по себе.

Он садится ровнее и отворачивается, снова превращаясь в обаятельного Джекилла. Но избавиться от ощущения, что я мельком видела и мистера Хайда, до конца не получается.

Минут через пятнадцать я расслабляюсь. Мы просто смотрим фильм, обмениваясь шутками о персонажах и сюжете, делим большое ведро попкорна. Промахиваясь мимо подлокотника, Стрелков просыпает часть на пол и потом старается замести ногой под сидение. Смеемся оба. И у меня даже складывается ощущение, что я тут с другом. С Веткой мне бывает так же весело и комфортно.

А потом он касается моего колена своим. Смотрю на Мота искоса, но его взгляд направлен в экран. При этом нога надавливает на мою чуть сильнее.

Тут же поменяв положение, он разрывает этот контакт, но, видимо, только затем, чтобы дать мне паузу. Потому что уже через несколько минут я чувствую его руку рядом с моей.

Стрелков меня дразнит.

Якобы случайные, крайне невинные прикосновения тем не менее заставляют мою кровь ускорить свой бег и как-то неравномерно распределиться по организму.

К концу сеанса я испытываю жгучее нетерпение. Теряю концентрацию и интерес к фильму, но мне ужасно хочется, чтобы Матвей меня поцеловал или хотя бы обнял.

Когда он берет меня за руку, этого уже кажется мало.

— Как неожиданно, — замечает с иронией, подаваясь ближе ко мне.

Имеет в виду сюжетный поворот, который мы вместе пробили еще в самом начале, и я рассеянно улыбаюсь.

Мои ощущения — вот что действительно неожиданно.

Под титры мы поднимаемся на ноги, и Стрелков, по-прежнему держа меня за руку, переплетает наши пальцы.

Встретившись взглядами, улыбаемся друг другу. Пока это свидание, несмотря на простоту программы, точно самое волнительное в моей жизни.

По пути к машине обсуждаем ужастик, но я, если честно, уже охвачена нездоровым азартом. Он меня поцелует? Или нет?

— Мне нравится, когда на парковку идешь через уже закрытый ТЦ.

— Да, все эти закрытые магазины… — я киваю на темные помещения за стеклянными дверями.

— Устрашающие?

— Загадочные. Я бы хотела заночевать в супермаркете. Ну, знаешь, как в фильмах.

Мот делает серьезное лицо:

— Я бы выбрал продуктовый отдел.

— Пф, — вырывается у меня, — тогда мы с тобой точно бы там встретились.

— Смотри, охранник отвернулся. У нас есть шанс.

— Ты серьезно?