Тем временем, около дальнего выхода, откуда в прошлый раз заезжал конвой, виднелась наша скоростная «карета». Дрезина представляла собой плоскую металлическую платформу с низкими бортами сантиметров по сорок, и установленным в центре мощным электромотором.

Вокруг мотора были наварены дополнительные стальные листы для защиты, к которым вели странные рычаги. А на ближайшей к нам стороне сидела четверка бойцов в полном снаряжении и о чем-то весело переговаривались. Каждый из них едва ли был старше двадцати лет. Когда Никаноров говорил про новичков, честно говоря, думал, что будут взрослые мужики.

А тут…

В самом центре, судя по всему, был их командир. Достаточно крепкий, молодой парень, старше остальной четверки лет на пять, и, скорее всего, ближе по возрасту ко мне. При нашем приближение, он лишь коротко нам кивнул.

— Капитан Вишневский? — протянул мне руку этот молодец, единственный среди всех, кто стоял. — Лейтенант Максимов, мой позывной Глыба, нам поступил приказ доставить вас и этих двоих… — он кивнул в сторону двух мужчин, сидевших за ящиком рядом с дрезиной. — До узловой, и на протяжении всего времени обеспечивать прикрытие.

Я перевел взгляд на мужчин, которые походу и были нашими технарями, выделенными Никаноровом. Один из них, по классике, щуплый и очкастый парень лет под тридцать, который нервно протирал линзы грязной тряпкой. А вот второй, угрюмый мужчина, приближался к шестому десятку. Он закинул свои ноги на огромный чемодан инструментов, где было выцарапано «Собственность Семеныча».

— Меня зовут Лёша. — пискнул паренек, надевая очки, которые так и остались с заляпанными линзами. — Я хорошо разбираюсь в электронике.

— Семеныч. — буркнул угрюмый мужик. — Отвечаю за все, что только может прийти тебе в голову. — сообщил он очень неопределенно о степени своей экспертизы.

— Приятно познакомиться. — кивнул им в ответ. — Александр, можно просто Алекс. — представился в ответ я. — А рядом со мной Верба. — представил и девушку, называя её позывной. Сама же Дарра лишь молча наклонила голову в сторону и ничего говорить не стала.

— Рад, что все познакомились, но так как я отвечаю за вашу безопасность, есть одна просьба: не лезьте под пули. — буркнул Глыба, не поднимая головы. — А с остальным мы разберемся. Вы тоже. — посмотрел он на меня, видимо так до конца и не понимая, как явно на вид гражданский может быть капитаном, и какая у него вообще роль во всем этом.

— А вы в курсе, что ваше отделение. — окинул пять человек взглядом, задерживаясь на каждом из них. — Поступаете в мое командование? — решил я на всякий случай уточнить, чтобы избежать каких-либо эксцессов в дальнейшем.

— Так точно. — отрапортовал тот. — Вот только… — оглянулся он. — Мы думали, что это какая-то ошибка.

— Нет, в этом нет никакой ошибки. — материализовался, как черт из табакерки прапорщик Мимолетов. — Ну что. — обратился он ко мне. — Приветствую вас, товарищ капитан. Вы на очередное задание?

— Да. — протянул с ленцой в ответ. — Сам же знаешь, кого если не нас пускать на самоубийственные миссии? — вернул ему вопрос с ухмылкой, от чего все, кроме Вербы, поежились и начали вопросительно переглядываться между собой.

— Держи. — протянул он какую-то смятую вчетверо бумажку. — Вам от Никанорова телеграмма. А от меня лично, пожелаю просто удачи.

— И вам. — принял клочок бумаги, тут же запрыгивая на платформу, помогая Вербе подняться следом за мной. Дрезина слегка просела под внезапным увеличением веса, издавая жалобный металлический стон, явно сопротивляясь.

— Ну что, Глыба, заводи свою шайтан-машину. — скомандовал, не дожидаясь лишних вопросов и занимая место у переднего борта. — Посмотрим, насколько быстро она бегает.

Командир охраны забрался следом за нами, и нажал на один из рычагов около электромотора. После чего тот отозвался низким гулом, и из него посыпался сноп искр.

Дрезина медленно тронулась со своего места, неторопливо набирая скорость. Наша временная команда скользнула в темноту тоннеля, оставляя позади шум ожившего за эти дни блокпоста.

Тьма тоннеля приняла нас в свои объятия почти мгновенно. Стоило дрезине миновать освещенный периметр блокпоста, как привычный мир, состоящий из бурчания Мимолетова, шума снующих людей и криков младших командиров, остался далеко позади.

Теперь все наше пространство сузилось до размеров металлической платформы, подрагивающей на стыках рельсов, и конуса холодного света от единственного, небольшого фонаря, который язык не поворачивался назвать прожектором. Тот был закреплен на носу нашей «шайтан-машины», и так опасливо покачивался, что мы уже начали делать ставки, когда же он сорвется вниз.

Каждый поворот пути нашему сопровождению казался ловушкой. Мы проезжали мимо заброшенных служебных помещений, двери которых были распахнуты наружу и некоторые из бойцов с опаской заглядывали внутрь. Однако, в ответ, они наблюдали лишь алсолютную и непроглядную тьму.

Звук дрезины в этом пустом пространстве ощущался оглушительным перезвоном колоколов. Он многократно отражался от сводов, создавая иллюзию, что за нами по пятам следует еще один состав. Этакий невидимый, призрачный поезд.

— Держитесь крепче, братцы. — бросил Глыба, когда дрезина начала заметно крениться на левый борт. — Впереди частично разрушенный участок дренажа, нас может потряхивать.

Я ухватился за борт, чувствуя, как вибрация металла передается во всё мое тело. Мы уходили всё глубже, если говорить по-книжному, то в самую утробу земли, оставляя позади остатки хоть какой-то иллюзии комфорта.

Электромотор, раскручивающий колесные пары под нашими ногами, гудел низко и натужно, словно старый пес, которого хозяин заставил бежать за велосипедом.

Вот только кое-что было неизменным во всем происходящем, а именно специфический запах. Этакая смесь сырого бетона, старой смазки и того металлического аромата, который всегда сопровождает высокое напряжение.

С потолка же иногда срывались тяжелые капли воды, гулкими шлепками разбиваясь о наши головы, а иногда о металлический настил дрезины. Не удивлен, что когда-то воду использовали для пыток, потому что за недолгое путешествие, она смогла достать даже меня.

— Глыба. — позвал я лейтенанта шепотом, чтобы отвлечься. Хотя с гулом мотора, это было сделать очень тяжело. — Сколько нам в таком темпе пилить до нужного места?

Максимов, стоящий рядом с рычагами управления, не оборачиваясь, сплюнул в темноту за борт. Его силуэт в остаточных лучах света казался массивным, почти квадратным. Гораздо больше, чем он был на самом деле. Тут то до меня и дошло, что позывной «Глыба» достался ему явно не за любовь к породе.

— В мирное время, если бы двигались в нормальном составе, да с ветерком… — прогудел он. — Думаю, минут за десять долетели бы. Пути-то здесь прямые, как извилины у рядового после отбоя. Но сейчас… — он выразительно кивнул на рельсы, местами покрытые каким-то склизким налетом, а где-то вообще слегка заваленные мусором. — Если разогнаться, то на ближайшем же завале или искореженной стрелке мы превратимся в очень дорогой и бесполезный набор металлолома. Так что рассчитывайте минут на сорок, не меньше. Это если нами никто не захочет отобедать по дороге. — добавил он спустя секундную заминку.

— Очень оптимистично. — хмыкнул я, поправляя лямку рюкзака, болтающегося за спиной. — А если захотят? — решил ради интереса спросить, чтобы разбавить подступающую скуку.

— Тогда время в пути может как увеличиться, так и сократится до бесконечности… — отозвался с детской непосредственностью Глыба, и я заметил, как его рука рефлекторно легла на рукоять пистолета в кобуре.

Лейтенант замолчал на минуту, вглядываясь в медленно проплывающие мимо нас стены, а потом всё же не выдержал. Его любопытство, придавленное гордостью, явно начало пробиваться наружу.

— Слушайте, товарищ капитан… Александр… или как вас там по батюшке… Я вот всё смотрю на тебя и не пойму. Когда вы успели капитана-то отхватить? На вид тебе… — сначала метался в видах обращения он, пока резко не перешел на «ты». — Ну, лет двадцать пять, максимум двадцать девять. В наших краях в таком возрасте выше старлея прыгают только если папа генерал или если ты лично вражеского командующего взял в плен. Но ты вроде не похож на генеральского сынка, да и вообще, как-то не доводилось видеть тебя у нас… на службе.