Сизый дым медленно поплыл к потолку.

— Дисциплина, говоришь? — Марков произнес это тихо, почти ласково, но Егоров внутренне подобрался, совсем не доверяя такому тону. — Знаешь, подполковник, я тоже люблю порядок, почище многих. Но порядок… это не когда солдат может делать всё, что ему вздумается, прикрываясь своими погонами. У меня на столе лежит отчет, собранный службой внутренней безопасности. Хочешь с ним ознакомиться?

Егоров поджал губы, но промолчал, так ничего и не сказав.

— Вижу, вижу что хочешь. — сам себе кивнул полковник. — Поляков, вместе со своим взводом, занимался вымогательством в зоне, где размещали беженцев из последней волны. — продолжил Марков, с каждым словом вкладывая все больше и больше стали в свой тон. — Судя по полученным показаниям, он облагал «налогом» людей, якобы за защиту, вплоть до того, что отнимал выданную им еду, и без того ограниченную. Также у нас имеются свидетельства о насилии над гражданскими. Получается, этот лейтенант считал, что в происходящем хаосе он — бог и судья в одном лице. И когда ему в голову пришла идея очередной раз воспользоваться своим положением, он выбрал противника, оказавшегося ему не по силам. Вот и вся история.

— Это только слова! — Егоров подался вперед. — А на деле у нас есть труп военного и показания бойцов, присутствующих во время происшествия. Включая самого Полякова. Даже беженцы, которые там были, утверждают…

— Лично у меня нет доверия к людям, которые совершают такие поступки. — похлопал ладонью по документам полковник. — Тем более, что они с легкостью могли запугать гражданских. Стервятники. — добавил Марков, и на этот раз он уже не скрывал нарастающего внутри гнева. — Они будут петь все что угодно, лишь бы выгородить себя и своих подельников. Но я не позволю превращать вооруженные силы в сброд. Никому не позволю. — уняв голос, командующий продолжил спокойнее. — Тем более, именно вы протежировали мне Артема Вишневского, как очень перспективного кандидата для вступления в специальный отряд. А сейчас что? — стряхнул пепел в пепельницу, Артем Артемович потушил сигарету. — Вы хотите устроить суд его родной сестре близняшке?

— Люди требуют ответа. — не сдавался Егоров. — Слухи скоро поползут за пределы тех блоков, и разойдутся по всей станции. А вдруг каждый одаренный начнет так себя вести? Что будет дальше… Кроме того, если мы не предпримем официальных действий, через неделю у тебя тут будут делегации от других управляющих станциями и офицеров.

— Пусть приходят. — Марков толкнул в сторону от себя пепельницу, подхватывая пальцами кружку с недопитым кофе. — Я им лично зачитаю список подвигов твоего Полякова. А потом предложу отправиться в тоннели вместо семьи Вишневских, которые оттуда не вылазят. Желающих, думаю, будет немного. — сделав большой глоток, полковник с легкой улыбкой добавил. — Если вообще такие будут.

В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге, как призрак, возник помощник полковника, которому было приказано докладывать обо всех чрезвычайных ситуациях, происходящих на их территориях. Его молодое лицо было бледным, а дыхание сильно прерывистым, словно он только и делал, что бегал по лестнице.

— Товарищ полковник! Срочный доклад! — выпалил адъютант, протягивая Маркову лист радиограммы.

Марков выхватил бумагу, быстро пробегая глазами по строчкам, и его лицо мгновенно окаменело. Он медленно опустил лист на стол.

— Что там? — Егоров тоже поднялся, чувствуя, как холодная волна тревоги накрывает его самого.

— Узловая. — коротко бросил Марков. — На них было совершено нападение. Неизвестная, но очень хорошо вооруженная группа. Использует и обычное оружие, и одаренных. При этом их много. Связь обрывочная, а капитан Ростова запрашивает немедленную помощь. Она дополнительно сообщает… — Марков запнулся. — Она говорит, что враг не похож ни на мутантов, ни на обычных бандитов. И что самое плохое, на южных, тоже, не похожи. Потому что первая атака была совершена со стороны северного прохода.

— Ростова? — Егоров нахмурился. — Но именно туда отправили группу с техниками, чтобы починить обрыв.

— Вот именно. — Марков отточенными и быстрыми движениями накинул портупею, поверх накидывая куртку. — Если узловую захватят, то мы потеряем доступ к стабильному источнику энергии. И это если не говорить о том, что мы можем потерять людей. Включая опытных одаренных.

— Это может быть провокация. — с осторожностью заметил Егоров, постукивая пальцами по столу. — Или попытка выманить наши основные силы из центра.

— Да, такое тоже не исключено. — Марков уже был у двери. — Объявляем общий сбор, всем командирам быть через десять минут в конференц-зале. — повернувшись к Егорову, полковник добавил. — Идем. Думаю, что сейчас самое время проверить, как хорошо твои люди знают свое дело. — а под нос себе тихо сказал. — Куда же делась Алиса с матерью?

В коридорах станции, рядом с администрацией и военной частью, можно было заметить, как люди переходили на короткий бег, только-только получая первые команды. А в импровизированных казармах, по тревоге, поднимались роты бойцов по тревоге, включая несколько новых команд одаренных, собранных из первого набора.

Пыль, в первые минуты после обвала, единственное, что имело для меня сейчас значение.

Казалось, что эта мелкая гадость была повсюду. В легких, на зубах, под веками и даже в глубинах моего исподнего. Она превращала каждый вдох, каждое движение, в состязание с собственной удушающей паникой.

Фонарь на лямке рюкзака беспомощно выхватывал из серого тумана лишь танцующие пылинки, похожие на мириады крошечных насекомых. А в ушах до сих пор стоял грохот, тяжелый и тягучий, словно сами тоннели метро стонали от нанесенных ран.

— Алекс… ты там как, живой? — голос Вейлы внутри моей головы звучал приглушенно, словно наставница была прямо сейчас рядом со мной, и тоже успела наглотаться плотной каменной крошки.

— Думаю, что да. — мысленно отозвался на её вопрос, пытаясь одновременно с этим оттолкнуться от стены ладонями. Пальцы уткнулись в холодный, щербатый бетон, обиженно зашуршавший под моей плотью. — Все ж таки немного перестарался с архитектурными изменениями этого места.

— Перестарался? — удивленно присвистнула собеседница. — Друг мой, ты только что похоронил под собой добрых квадратов сто тоннеля, и вероятно, что твой трюк, несомненно откликнется где-нибудь ещё.

— Я вообще рассчитываю на это. — буркнул себе под нос. И надеюсь, что это будет смертельно для этих уродцев…

— Страшно представить. — продолжала Вейла. — Если это ты называешь «перестарался», то что тогда для тебя является «хорошей работой»?

На это я не стал отвечать, да и ответа не было.

С трудом поднявшись, что было сил побрел в сторону штрека, куда уходили ребята из моей команды. Ноги во время движения наливались свинцом, а внутри тела, там где были пси-центры, пульсировала тупая, изматывающая боль.

Видимо добрался таки до истощения. Но времени, чтобы проверить оставшийся объем энергии, не было. Каждый новый шаг вперед отдавался в висках, и я почему-то ощущал себя старым, разбитым часовым механизмом, который продолжает работать только из чистого, металлического упрямства.

Штрек же встречал меня тишиной и ароматами сырости, на которые особого внимания обращать не хотелось, потому что впереди виднелась группа. Я их нагнал. Это удалось сделать буквально через пару сотен метров. Но оно и не мудрено, далеко бы за прошедшие минуты они уйти не смогли.

Люди двигались медленно.

Глыба и Лось несли самодельные носилки, собранные из найденного строительного мусора. На них аккуратно разместили Семеныча в лежачем положении, накрыв термо-одеялом из набора первой помощи.

Лицо старика захватила неестественная бледность, а его дыхание, прерывистое и сиплое, вырывалось из груди с легким свистом. Мои же глаза сразу зацепились за замороженную на боку рану. Она выглядела зловеще, этакий кусок черного мрамора, вросший в самые недра человеческой плоти.