Марков хмуро посмотрел на карту.

— Поляков сейчас находится под следствием. Правда, конечно, все это лишь формальность. Доказательная база преступлений есть в полном объеме, но имеется и другая проблема. Он человек Егорова. А Егоров… — протянул мужчина. — Там все сложно. Думаю, что о нем тебе сможет рассказать подробнее твой брат, Артем. Но от себя все ж таки кое-что добавлю, в последнее время подполковник набрал у нас много влияния. Пока я был занят другими вопросами. — развернувшись, и встав ко мне полубоком, он продолжил упавшим голосом. — Тут, признаю, упустил момент. — потушив сигарету в алюминиевой банке, добавляя. — В общем он вцепился в этого лейтенанта зубами, заявляя, что тот действовал в рамках «пресечения провокаций», и защищает его что есть сил.

Я молчал.

Говорить пока ничего не хотелось, да и вообще, что можно в принципе сказать в такой ситуации? Особенно учитывая, что хоть каких-либо цензурных слов у меня не было. Исходя из разговора получалось следующее: Алиса была в бегах. Она как-то умудрилась вытянуть мать и каких-то детей. Но вопрос, где именно она была? Очень хотелось надеяться, что им хватило ума затеряться где-то в зоне убежища, а не идти на поверхность.

— Кстати. — неожиданно сказал Марков. — А где сейчас другие члены твоей команды? — спросил мужчина, пристально впечатывая в меня свой взгляд. — Верба здесь. Её видел. — кивнул он головой. — Также в местном лазарете отделение охраны, которое выделяли на задачу с генераторами. А где остальные… одаренные?

Ответил ему точно таким же взглядом, прямо в глаза, даже не пытаясь скрыть внутренней угрозы.

— Уверен, вы и сами уже все поняли, а если и не поняли, то узнали, товарищ полковник. — намекнул на собственную осведомленность. — Я отправил их туда, на станцию. Потому что ваш хваленый Никаноров мне ничего не сказал, хотя мог бы передать информацию от вас. Да и будем честны. — скривился я в пренебрежительной усмешке. — Вы, тоже, в этой ситуации могли бы нормально меня проинформировать. Так что если мои родственники пострадают из-за вас…

Я сделал паузу, чувствуя, как Вейла внутри меня пыталась ограничить потоки пси, то и дело рвущиеся наружу.

— … В общем, мне будет плевать на все наши с вами договоренности, да и плевать будет на других людей. Зачем мне они, если нет моих близких? — встав с насиженного места, я не дал вставить ему слова, продолжая своя монолог. — Я за себя не отвечаю. И поверьте, Артем Артемович, сейчас у меня хватит сил превратить любое место в пыль прежде, чем мои враги сделают попытку снять автоматы с предохранителей.

Марков нахмурился, явно не оценив моих угроз, его лицо стало каменным. Он явно не собирался привыкать и принимать такие разговоры, но думаю, что в моем тоне уловить блефа у него не получилось.

— Не кипятись, Александр, я ценю то, что ты сделал за все время, но такие угрозы… они не приведут ни к чему хорошему. Подожди день, максимум пару. Мои люди найдут их, а ты пока отдохни, приди в себя после боя и задания. — попробовал мужчина зайти с другой стороны.

— У меня нет этого дня. — развернулся я к выходу. — Как и желания ждать. Сейчас я ухожу на главную станцию, пешком, по тоннелям, как угодно. Но ждать я не буду.

Вынырнуть из воспоминаний получилось строго в тот момент, когда впереди забрезжил свет. Не тот, тусклый и умирающий, как на заброшенных перегонах, куда сейчас проходило электричество, вырабатываемое подключенными генераторами, а мощный, уверенный гул освещения главной станции.

Воздух, потоком ударивший в нос, с прошлого раза особо то и не изменился. Только к привычному запаху сырости, сейчас добавились нотки жареного масла. Как если бы на кухне сегодня в меню была картошка фри. Главная станция была сердцем нового мира, встроенного в подземелье. И сейчас это сердце лихорадочно билось в нездоровом темпе.

Я замедлился, переходя на спокойный, размеренный шаг. Прятать автомат под курткой было бессмысленно, вместо этого перехватил его так, чтобы не привлекать лишнего внимания патрульных.

Мое лицо, измазанное после боя сажей и подсохшей кровью, вряд ли сильно выделялось в толпе беженцев, снующих из стороны в сторону. И, тем более, вряд ли сильно отличался от основной массы военных, одетых точно так же как и я.

По мере моего продвижения, с разных сторон приходило все больше и больше шума. Привычный гул голосов сливался в бесконечное море звука, которое накрывало с головой.

В переходах же, рядом с длинными рядами небольших помещений, сновали вооруженные люди, наблюдающие за порядком среди обычных, мирных граждан.

— Осторожнее, партнер. — подала голос Вейла. — Если я правильно понимаю, то этот самый Егоров может тоже заниматься поисками. И не только твоей сестры, но и вообще, всей вашей семьи.

— Знаю. — я накинул капюшон маск-халата, немного ссутулившись и поправляя болтающееся оружие за спиной. — Нам нужно найти Нюхача и остальных ребят.

Я вошел в толпу, чувствуя кожей десятки взглядов.

Кто-то смотрел с опаской, кто-то с безразличием, но интуиция, ведомая изнанкой, пока ничего мне не говорила. Правда стоило отметить, что люди были встревожены происходящим. Скорее всего, случившееся на узловой, дошло и до них в виде новостей.

Пока шел мимо центральной арки, заметил на стене какое-то странное объявление, со свежей печатью местной администрации: «Разыскиваются за особо тяжкие преступления…». Фотографии были смазанными, но на них я мгновенно узнал человека, о котором и не мог даже подумать.

Это была Аня.

В баре «На кольцевой» время словно завязло в густом, сизом мареве табачного дыма. С самого начала администрация, конечно, пыталась бороться с курением на станции и в убежищах, вот только эффект от этого был крайне спорным. Можно сказать, минимальным. Поэтому, спустя некоторое время, по приказу полковника Маркова были выделены места, где это можно было свободно делать. В основном зоны с хорошей вентиляцией.

Бар, как раз, был одним из таких мест.

И здесь, под низким потолком, за которым не так давно сделали второй этаж, можно было увидеть облицованными и потемневшими от сырости кусками фанеры стены. Звуки внешнего мира, гул работающей вентиляции станции, крики людей и вечный лязг металла, превращались в невнятное, убаюкивающее гудение для все обитателей.

Воздух был пропитан тяжелым, утомляющим запахом грибов и какого-то аромата вываренной тушенки. Тусклые лампы едва ли пробивали подступающую сизую пелену, отбрасывая на исцарапанные столешницы длинные, ломаные тени.

Борода продолжал методично протирать стакан, и этот ритмичный звук — «вжик-вжик» — действовал Артему на нервы не хуже капающей воды в глубинах тоннелей, где ему доводилось бывать.

Огромный бармен, чья фигура за стойкой казалась вытесанной из цельного куска старинной скалы, даже не поднял взгляда на молодых одаренных. Его кустистые брови сошлись на переносице, скрывая мечущиеся мысли за фасадом напускного безразличия.

— Вопросы, значит? — наконец пробасил он. И этот голос, низкий, вибрирующий, заставил содержимое ближайших стаканов посетителей мелко задрожать. — Ребята, шли бы вы отсюда. Видите, люди отдыхают. — обвел рукой помещение. — У нас тут мирная территория, никаких «особых» дел, никакой политики, никаких проблем. Только выпивка и блаженное забвение.

Артем сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри пробуждается непривычное нетерпение. Его кулаки с силой сжались, а по венам метнулись волны жара, тот самый предвестник нестабильной энергии, который он пока плохо умел контролировать. В такой ситуации мог бы помочь только Саша, его брат.

— Мы тут явно не за политикой, Борода. — голос Артема прозвучал очень резко, ломая всю атмосферу, наполняющую заведение. — Мы ищем мою сестру, Алису. И я не сомневаюсь, что она была тут.

Бармен наконец прервал свое занятие, и медленно, неторопливо отложил грязное полотенце в сторону. После чего со звериной грацией облокотился на стойку, укладывая свои медвежьи лапы, и сурово посмотрел прямо в глаза собеседнику.