Я указал на небольшое свободное пространство за бетонным выступом, где был приятный полумрак и сухая земля.

— Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Но, в любом случае, докладывай о любых шорохах, любая нестандартная ситуация. — попробовал донести до него важность ситуации, но до конца не был уверен, что ему реально было понятно, поэтому в конце добавил. — В общем, если увидите что-то странное, можете приказов не дожидаться и открывать огонь на поражение. Оттуда явно друзей ждать не приходится. Ты будешь за старшего, пока я… занят.

Сержант оз и широко раскрыл глаза, не понимая, о чем я веду речь.

— Заняты? Чем, если не секрет?

— Медитацией. — коротко и без шуток бросил ему.

— Одаренный… — выдохнул кто-то из бойцов за нашими спинами. И в этом слове одновременно было намешано всё: страх, надежда, и то самое благоговение, которое древние люди испытывали перед чем-то непонятным или перед яростью природных явлений.

Медлить больше не стал, и молча направился к намеченному месту, усаживаясь на холодный пол, куда до этого указывал сержанту. Бетон под моими бедрами оказался ледяным, но тело наоборот приветствовало прохладу.

Она помогла сосредоточиться.

Закрыв глаза, меня захватило привычное чувство, сопровождающее погружение внутрь себя, внутрь персонального, личного мира. Именно там и бурлила моя сила, именно там и была моя наставница вместе с её любимым виноградом.

— Давай, партнер, я пока помогу со страховкой, и посмотрю за внешней территорией. — голос Вейлы стал тихим, почти нежным, убаюкивающим. — А ты можешь сосредоточиться на восстановлении, очень хочется верить, что твои опустевшие резервы хоть немного успеют восстановиться за дарованное Изнанкой нам время.

Представляя свои пси центры, размещенные в разных точках тела, я не смог не удивиться. Когда-то они были совсем тусклыми и небольшими. Теперь же они были бескрайними океанами с кристально чистой жидкостью, наполняющей их до краев внутри.

Правда ныне те немного иссохли, но ничего, это поправимо.

Медленно, без спешки, по капле, вытягивал оттуда энергию, и перегонял её по каналам, одновременно с этим обращаясь к пси, разлитой вокруг нас.

Все ж таки метро, было местом, где не только спасались люди и водились чудища, но ещё тут присутствовало достаточное количество разломов. Именно благодаря им территория и наполнялась сырой силой, только сейчас… втягивая её, почему-то приходили «грязные» чувства, или лучше стоило сказать «токсичные». Уверен, что такие ощущения были связаны с переходом на новую ступень.

Интуиция подсказывала, что вместо того, чтобы сразу направлять её внутрь, надо сначала максимально сильно сжать. Сделать ту как можно плотнее, пока все примеси не уйдут вовне благодаря этому давлению.

Вдох.

И струя силы проникает внутрь каналов.

Выдох.

И накопившееся напряжение покидает тело, забирая с собой ядовитые, мглистые комки примесей.

Внутренне, хоть и был занят, но я не переставал наблюдать за окружением, и рефлекторно выпускал волну за волной, чтобы ко мне возвращались отклики пси. Пульсирующие точки людей, безжизненные очертания камней, мешков с песком, сводов тоннелей.

Так и проходила минута за минутой.

Внезапно, тишина моего транса прервалась резким звуком рации, затрещавшей на поясе сержанта Кравцова, который стоял метрах в семи от меня. Он на протяжении всего времени наблюдал за тем, как я сидел. Вот только звук был настолько резким, что энергия невольно вздрогнула, едва не уходя за пределы моего тела.

— Штаб вызывает. Восток-один,, прием, как слышно⁈ — голос в рации был искажен помехами, но в нем отчетливо читалось напряжение.

Кравцов сорвал тангенту с плеча, и спешно ответил.

— На связи Восток-один. Говорит заместитель командира, Сержант Кравцов, у нас всё спокойно, без изменений. Прием.

— Кравцов, слушайте внимательно! — захрипели с другой стороны. — Центральная зона и север находятся под сильным давлением врага. Противника поддерживают одаренные и они подтягивают тяжелое вооружение… — рация захлебнулась статическим шумом на долю секунды. — Мы отходим… на второй линии обороны. Ожидайте возможный обходной маневр.… на месте? Прием!

— Что? Повторите, штаб, не услышал последнюю часть. — сказал Кравцов обеспокоенно.

— Вишневский… месте? — прерывисто вернулось со стороны штаба.

Сержант бросил быстрый взгляд на место, где я неподвижно сидел, сохраняя ощущение транса. Пусть на самом деле и слушал каждое сказанное слово.

— Так точно, на месте, часа полтора назад принял командование линей обороны.

— Передайте ему сообщение от капитана Ростовой, надо во что бы то ни стало сохранить это направление. — с противоположной стороны раздались звуки выстрелов, и короткое. — Конец связи!

В тоннеле снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими беседами солдат, и звуками падающей в ливневки воды. Мои глаза пошли вверх, открываясь, пока очертания мира приобретали четкие и острые границы.

— Слышали? — поднялся с места, обращаясь к энергии, чтобы она наполняла собой клетки тела, превращая их в пылающие огни. — Видимо, ад скоро переедет к нам. Всем повышенная готовность.

Бойцы зашевелились.

Кто-то судорожно передернул затвор пулемета, кто-то начал шепотом читать молитву, а кто-то просто до боли сжал цевье автомата. Я же встал у самого края баррикады, глядя в темноту. Где-то там, за пределами видимости, тени уже начинали свое движение.

— Вейла. — позвал я.

— Я здесь, Алекс. Всегда рядом.

— Интуиция кричит о том, что скоро у нас начнется. Как думаешь, не врет? — с улыбкой, мысленно спросил у неё.

— Уверена, что нет. — точно так же вернула она чувство улыбки.

— Внимание всем! — мой голос хлестнул по нервам бойцов. — Не сомневаюсь, что на нас вот-вот нападут, так что всем быть предельно готовыми!

Люди замерли, пока я вместе с сержантом быстро шли в сторону самой передовой баррикады. Отсиживаться где-то в тылу мне точно было не с руки, особенно когда моя команда целиком находилась в лазарете.

— Товарищ капитан, вам разве не надо назад? — спросил у меня Кравцов, прямо в тот момент, когда над головами засвистели пули.

Серый купол неба, затянутый тяжелыми, словно налитыми свинцом облаками, сейчас казался Рите крышкой гроба, которую добросердечный гробовщик забыл заколотить в конце своего долгого рабочего дня.

Воздух, наполняющий руины города, с каждым прошедшим днем лета становился все горячее и горячее, напитываясь теплом и ароматами зарастающего плесенью бетона. И тем самым специфическим привкусом энергетических колебаний, которые люди совсем недавно научились улавливать из прорывов, как их называли ученые.

Девушка шла самой первой, едва переставляя собственные ноги, по ощущению набитые под завязку ватой. Те, после очередного столкновения с монстрами казались чужими, будто они принадлежали кому угодно, но никак не ей.

Все её мысли были наполнены родным братом, которого пришлось оставить на базе под присмотром врачей. Хотя врачей, конечно, это сильно сказано. Потому что квалифицированного медицинского персонала у них не было, только те, кто мог оказывать относительно хорошую помощь.

И несмотря на тот факт, что брата удалось спасти, его жизнь все равно продолжала висеть на волоске. Сильная потеря веса, недостаток витаминов, раскрошившиеся в пыль зубы. А его кожа… серая и полупрозрачная, она обтягивала острые скулы с такой силой, что казалось, кости вот-вот её порвут. Пока опоясывающие тело вены пульсировали нездоровым, блестящим светом, перегоняя по сосудам что-то лишь отдаленно напоминающее кровь.

Каждый раз, когда Маргарита навещала того в боксе, и видела его лицо с плотно сомкнутыми веками, за которыми скрывались жуткие зрачки, имеющие разные размеры. Её сердце моментально ускорялось, то и дело сокращаясь быстрее и быстрее.

Она спасла его.

Но цена…

— Кролик, будь осторожнее, ты где там витаешь? — опустилась на её плечо рука, выхватывая из оцепенения, и раздался приглушенный голос Тихого. — Справа, в завале супермаркета. Кажется, что кто-то копошится.