Небо над развалинами, которые местные некогда именовали Нью-Йорком, более не принадлежало этой реальности. Сейчас оно напоминало тело, испещренное незаживающими язвами, из которых просачивался грязно-серебряный гной, подсвечиваемый изнутри мертвыми и бирюзовыми вспышками разрядов Изнанки.

Одновременно с этим зрелищем, его сопровождал пепел — жирный, липкий, пахнущий жженой резиной и мертвой органикой, который медленно оседал на искореженные остовы автомобилей, забивших широкую улицу плотным слоем безжизненного железа.

Город под властью Изнанки и взором Первых превратился в сюрреалистичный кошмар. Архитектура примитивов, ещё совсем недавно с гордостью стремившаяся ввысь, теперь казалась лишь каркасом для развития инородной жизни.

Высотные здания, построенные из композитных материалов и неплохого качества металла, сейчас оплетали пульсирующее вены органики, похожей на застывшую смолу, и отдающую лучами тусклого, багрового света.

Асфальт дорог превратился в месиво из пыли, битого камня и странных, чешуйчатых наростов, напоминающих из себя лишайник, который при соприкосновении с живой тканью начинал жадно её впитывать.

В воздухе постоянно кружила тяжелая взвесь, мешающая обзору, создавая эффект постоянного тумана. Прожекторы Первых разрезали этот туман мощными лучами холодного света, выхватывая из темноты то искореженный корпус автобуса, то обглоданный скелет здания. И окружающая их тишина — не была полной. Её то и дело стремились нарушить далекие крики тварей, гул работающих на высоте машин, скрежет работающих дронов-сборщиков и работа вооружения членов Ордена Пламени Первых.

В этой среде Первые выглядели как инопланетные захватчики, в буквальном смысле этих слов. Их сияющие доспехи, плавные линии технологий и холодное высокомерие в каждом движении подчеркивали пропасть между ними и этим умирающим миром.

Здесь, в сердце павшего мегаполиса, время словно полностью остановило свой ход, превратившись в вязкую субстанцию, где каждый вдох давался с трудом, а окружающий фон пси-энергии вибрировал так сильно, что обычный примитив лишился бы рассудка, мгновенно превращаясь в низшее порождение Изнанки.

Листура, она же Арбитр Молчания, стояла на вершине горы из растерзанной плоти, возвышаясь над уровнем земли. Под её сапогами, отлитыми из матовой белой керамики, хрустели толстенные кости форсунов, и в то же время мягко, со значительной долей упругости, подавались туши изломанных глумеров, чьи телесные жидкости медленно стекали вниз, образуя глубокую лужу.

Женщина не чувствовала ни торжества, ни усталости. Она вообще не испытывала никаких эмоций, пока её светлое лицо, лишенное какой-либо привычной мимики, словно холодное изваяние — отражало свет, падающий прямиком с их шаттлов, зависших в воздухе.

Её правая рука, полностью вытянутая в сторону, сосредотачивала на кончиках пальцев колоссальную мощь, способную в любой момент стереть противника, на которого она будет направлена. А воздушные массы, дрожавшие на небольшом удаление от её ладони, преломлялись, создавая зрительные иллюзии, как бы искажая реальность и завлекая невольных наблюдателей в миражи отгремевшего не так давно сражения.

Прямо перед ней, в каких-то жалких метрах, невидимые тиски телекинеза сжимали парочку псиархов, конвульсивно бьющихся из стороны в сторону. Именно эта двойка низших командиров руководила нечестью, заполняющей собой весь этот сектор, где им повезло высадиться.

Твари, решившие, что в этом мире они смогут властвовать над всем живым, издавали стоны боли, в ужасе пытались отстраниться от противника.

Если ещё не так давно над их головами парили подобия корон, то сейчас там можно было увидеть лишь пыль и осколки от кристаллов. А некогда блестящие серебряным светом тела, теперь напоминали собой какое-то хаотичное переплетение мускулистых жгутов, растерзанных более свирепым зверем. Псиархи несколько раз предпринимали попытки освободиться, чтобы уничтожить своего пленителя. Вот только Листура подавляла их абсолютной силой.

Она медленно сжала аккуратные, точеные пальцы в кулак, следом за чем раздался сухой, неприятный звук ломающихся костей и рвущихся сухожилий, сопряженный с ревом, наполненным болью. Псиархи ещё раз содрогнулись, после чего их конечности полопались одна за одной, а вниз потекла мутная жижа.

Листура разжала хватку, и туши монстров, а точнее то, что от них осталось, с тяжелым, влажным шлепком, рухнули прямо к подножию её «трона», добавляя еще пару единиц в её копилку.

— Госпожа Арбитр… — раздался голос позади, вырывая её из созерцания агонии боли этого мира.

Женщина не стала оборачиваться, она и без того уже почувствовала приближение одного из аэстов. Того выдавал характерный ритм пульсации защитных систем костюма и слишком церемониальный шаг, на который молодой Первый перешел за пару мгновений до того, как обратиться к своему командиру.

— Во славу Первых, Госпожа Арбитр Молчания! — посыльный замер в нескольких метрах от неё, ударив кулаком по нагрудной пластине в ритуальном приветствии. Его боевая броня, покрытая мелкой сетью царапин от когтей монстров, тускло мерцала в подступающих сумерках. — Наша разведывательная аппаратура закончила анализ сигнатур в секторах основной ответственности.

Женщина медленно повернула голову, и её взгляд — тяжелый, как гравитационный пресс, заставил аэста непроизвольно выпрямиться.

— Докладывай. — коротко бросила она голосом, лишенным понятной интонации. Он, казалось, исходил из самых недр космической пустоты. Многие из состава фрегата «Селестар» уже поняли, что его обладательница была не в духе.

— Наши опасения нашли подтверждения. — затараторил подчиненный. — Капитан Седан передает: те всплески энергии, которые мы приняли за ключевые маркеры, оказались фальсифицированы. Представитель Кузнецов обманул нас.

Женщина на первый взгляд совсем не удивилась, лишь прикрыла глаза, тихо спрашивая.

— Это всё?

— Нет, Госпожа Арбитр. — поспешно покачал головой аэст. — Техники обнаружили в глубинах одной из вершин резонансные устройства, которые как раз и модулировали излучение. Однако, точную их принадлежность мы определить не смогли. Такое устройство, к сожалению, могли изготовить любые державы из списка тех, кто прошел возвышение и находится в «пузыре». — сделав несколько пасов руками, молодой подчиненный вывел голографическую проекцию перед Арбитром. — Более того, они специально были настроены на имитацию частот прорыва Изнанки. Это искусственная инверсия, госпожа… Скорее всего, нас специально заманили сюда. Вот только… — замешкался он. — Аналитики не могут сформировать общий вывод — для чего именно это сделано.

Женщина тряхнула короткими волосами, перекидывая ровную челку с одного бока на другой, и глубоко вдохнула кислород нового для неё мира. Мало кто знал, но Листура на самом деле очень любила «примитивные» планеты за их чистоту.

Нет, у них, конечно, были «чистые» планеты. Вот только там… эта самая «чистота» формировалась искусственно что ли, как на курортных планетах Империи. Хотя были и исключения, например, Аэтельгард, принадлежащий семьей Арквель. Но даже так, больше всего ей были милы кислородные миры с низкими температурами.

Они напоминали ей о её родине.

Арбитр Молчания перевела взгляд на разрушенный рекламный щит. Где-то в самых глубинах её зрачков можно было уловить нотки грусти. Ведь буквально недавно тут сияла яркая картинка счастливой жизни примитивов. Теперь же там рос люминесцентный мох, прорвавшийся с обратной стороны Изнанки и пульсирующий в такт с ближайшими к ним разломами.

В этот момент, краткий порыв ветра донес до них запах каких-то растений и разлитого примитивного топлива. Листура почувствовала легкую и ненавязчивую вибрацию, идущую изнутри её каналов. Именно так с ней общалась интуиция, отточенная в десятках, и даже сотнях циклов, проведенных в войнах.