И надо признать, это, пожалуй, у него могло получиться. Слишком уж рассеянным был капитан, глупо подставляясь под атаку. Из-за того что времени оставалось мало, приходилось импровизировать. Я не глядя вскинул левую руку, выпуская тугую струю белого пламени, лишь бы замедлить противника.

Тот понимал что последствия могут быть серьезными, и точно так же, как и я, принял стремительное решение развернуться в прыжке, припадая всеми конечностями к боковой стене, чтобы тут же оттолкнуться для следующего броска.

Только теперь он метил в другую цель.

Удивительно, но Верба, стоявшая в паре метров от меня, поняла это быстрее всех. Девушка тут же развернула янтарные щиты, прикрывая ими группу, и тех бойцов, в которых метил глумер. Как-то так вышло, что один из них уже был ранен. И когда только успел?

— Алекс, я не сдержку сдежующий удар! — крикнула Дарра, у которой на лбу проступила испарина. Все ж таки она тоже не успелась полностью восстановиться.

— Понял!

Прикрыв глаза чтобы максимально сосредоточиться, настроился на окружение. Надо было ударить убойно, но так, чтобы никого не задеть.

Быстро призвав пси, передо мной сформировался плотный шар, окруженный возведенными, тусклыми барьерами. И пока глумер не опомнился, я метнул в его сторону смертоносный прием.

Как только сфера сорвалась с рук, из неё полыхнули протуберанцы энергии, обвившие противника. А следом за этим раздалась тугая, ударная волна. После которой в тоннеле снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и щелчками остывающих стволов.

— Мать твою… — Ворон опустил автомат, глядя на оплавленные стены, с которых стекали остатки кирпичей. — Товарищ… капитан, вы бы предупреждали, когда решите устроить здесь ад.

— Зато все целы. — вытер со лба капли пота, ощущая, что излишки энергии возвращаются в пси-центры.

Никаноров быстро подошел ко мне, оглядывая распотрошённые останки тварей, и на его лице, вместо довольного выражения, сейчас застыла маска сурового уважения.

— Хорошая работа, капитан Вишневский. Если бы не ты и твоя… подруга, мы бы тут половину состава положили.

— Это только начало. — я посмотрел вперед, в темноту, но мой собеседник как-то уж подозрительно застыл на месте. И только спустя два-три метких выстрела из глаз до меня дошло. — Кристаллы можете забрать. — после этих слов он довольно кивнул, отдавая команды на их извлечение.

Спустя минут тридцать неспешного движения, мы наконец стали замечать влагу на стенах. А это значит, что осталось совсем ничего.

Гул, который изначально слышался отдаленно, теперь превратился в непрерывный рев. Он был таким первозданным, что вибрировал в каждой косточке, заглушая собой все остальные звуки.

— Пришли. — я остановился, указывая вперед, и узнавая места, где мы чуть не дали дуба с Нюхачом.

Прямо перед нашими глазами бушевала река.

Ещё тогда, впервые, в мыслях это был маленький и тихий ручей под землей. Но на деле, он оказался бешеным потоком черной, бурлящей воды, которая проносилась через весь канал, разбиваясь о бетонные своды.

От брызг в воздухе постоянно стояло подобие тумана, а после закрытого разлома, внутри капель, как бы виднелись частицы пси. На противоположном от нас берегу, возвышались массивные серые генераторы. А вот мост, ведущий туда, как будто бы и не изменился.

— Вот они. — Никаноров подошел к краю обрыва, завороженно глядя на бушующую стихию. — Наши спасители.

— Ну что, финальный рывок? — спросил он у команды, надеясь как можно быстрее закончить с важным заданием.

Прошли еще одни сутки.

Двадцать четыре долгих и унылых часа в этом гулком, сыром мраке, где время измерялось не оборотами часовой стрелки, а количеством выпитого горького чая из армейских остатков.

Всегда была интересно, в каком году вообще его выпустили, что он больше выглядел как пыль, нежели походил на чайные листья?

Думаю, на этот вопрос ответ мы не узнаем никогда.

Тем временем огромный зал с генераторами, за это время превратился в небольшое, локальное подобие муравейника, где человеческое упорство вступило в финальную схватку с точно такой же человеческой безалаберностью.

Я сидел на бетонном выступе, прямо рядом с мостом, и свесил ноги в сторону бушующей внизу реки. Черная вода всё так же ревела, разбиваясь об опоры и уступы, но теперь в этом хаосе звуков появился ещё один, новый ритм — низкочастотный гул оживающих машин.

Техники, похожие на суетливых насекомых в своих испачканных маслом комбинезонах, облепили серые коробки генераторов. В свете переносных прожекторов, которые им удалось запитать от переносных источников энергии, притащенных мной и Вербой, воздух над водой казался плотным, почти осязаемым из-за взвеси бесконечного тумана.

Капли воды, оседавшие на моей коже, легонько пощипывали, напоминая о том, что я был живым человеком, который тоже может устать. А именно такое ощущение меня и накрыло с головой в последние часы.

— Алекс, ты выглядишь хуже, чем побитая собака. — голос Вейлы прозвучал внутри головы с отчетливым оттенком иронии. — Это ведь вполне нормально… уставать. Так что не стоит лишний раз загоняться. — добавила она в конце, явно нахватавшись этих фразочек из моей памяти.

— Да я и не загонялся. — мысленно ответил ей, прикрывая глаза, и наслаждаясь действительно редкими минутами безмятежности. — Знаешь, на самом деле, задумываюсь, что не плохо было бы уйти в отпуск. — не мог не улыбнуться собственным мыслям. За время работы с ребятами, пожалуй, был ли у нас действительно отпуск? — Но каждый раз, когда я смотрю на них. — ткнул пальцем в сторону людей. — Понимаю, что даже так делаю недостаточно много. Ведь каждый сейчас борется за выживание, как собственное, так и общее.

Мазнув ещё раз глазами по людям, мое внимание рефлекторно зацепилось за Вербу.

Девушка устроилась рядом со мной, привалившись спиной к ржавому кожуху одной из неработающих турбин. Она спала, или, по крайней мере, пыталась делать вид, что спит. Её лицо в свете прожекторов казалось совсем изнеможённым, лишенным той брони холодного безразличия, которую она так старательно вокруг себя возводила.

Ещё можно было заметить, как по кончикам её пальцев, изредка пробегали янтарные всполохи силы, словно даже во сне пси девушки находилось в постоянном состоянии боевой готовности.

Тем временем вокруг нас не прекращала кипеть работа. Отовсюду слышались удары молотков по закисшим болтам, шипение сварочных аппаратов и непрекращающаяся ругань главного инженера, который, казалось, состоял из одних только жил и мата.

— Давление в третьем контуре падает! — заорали с противоположного конца, перекрывая криком рев потока. — Тяните заслонку, мать вашу, тяните! Она же сейчас лопнет!

Я видел, как двое техников, обливаясь потом, навалились на стальной рычаг. Металл скрипел вместе с их зубами, сопротивляясь, напоминая из себя сонного гиганта. Пока спустя минуты три, наконец не поддался с тяжелым, стонущим звуком. Одновременно с этим изменилась тональность гула генераторов, становясь более ровной… и уверенной что ли.

— Кажется, Никанорову не придется охранять туалеты. — попыталась пошутить Верба, открывая глаза. Она смотрела на меня с такой тихой усталостью, что было ясно — отдых нужен не только мне. — Алекс, как думаешь, у меня действительно получится самой распоряжаться своей жизнью? — неожиданно спросила Дарра, переведя взгляд на свои руки, после чего пальцами потянула воротник кофты выше, прикрывая шрамы.

— Я в этом не сомневаюсь. — без тени сомнений ответил ей. — Думаю, что если делать все что в твоих силах, то рано или поздно можно добиться желаемого.

— Алекс, а вот врать… — начала было Вейла, но тут же была перебита.

— Цыц, не читай мне нотаций. — мысленно огрызнулся, тут же погружаясь в раздумья.

Вот только мои размышления были прерваны звуком быстрых шагов. По мосту, который сначала казался очень ненадежным, вплоть до того момента, пока его не усилили стальными листами, шел немного сгорбленный Никаноров. И на этот раз его выражения лица было не очень довольным.