Верба шла рядом и сильно прихрамывала на правую ногу. Каждый её третий шаг было видно, как девушка делала очень глубокий вдох и такой же глубокий, медленный выдох.

Очень похоже, что она тоже перестаралась с использованием сил, и сейчас испытывала последствия отката. Лёша же плелся в хвосте, прижимая к своей груди сумку с инструментами, как если бы это было величайшее сокровище в мире.

— Алекс! — Верба обернулась на приближающийся звук моих шагов, и в её глазах, обычно спокойных и глубоких, мелькнула смесь облегчения с дикой усталостью. — Слава всему сущему, мы уж думали что увидим тебя не скоро.

— О, не волнуйся. — улыбнулся в ответ всей команде. — Меня так просто врагу не переварить. — я попытался сделать свою улыбку ещё шире, но вышло как-то совсем не правдоподобно, думаю, что скорее всего даже криво. — Как он?

— Плохо. — коротко ответила напарница, сразу понимая к чему относится мой вопрос. — Ты, конечно, кровь остановил. Но судя по тому, что вижу, очень сильные внутренние повреждения… все очень сложно. Ему необходима квалифицированная медицинская помощь, а не эта бетонная кишка, в которой у нас ничего нет.

— Скоро мы уже будем на месте. — попробовал приободрить группу, удобнее перехватывая рюкзак. — Нам надо ускоряться.

Обратный путь занял гораздо меньше времени, чем дорога в эту сторону. Где-то в районе минут сорока, может быть часа. Но не больше. В основном это было связано с тем, что мы не останавливались около каждого распределительного щитка, как ранее до этого.

Наконец добравшись до места, где виднелись фонари цивилизации, мы вышли к узловой. Станция, увы, встречала нас не привычным гулом довольных людей, или окриков снующих по округе бойцов. А мертвенно-бледным светом прожекторов и баррикадами, которые успели возвести инженеры.

Все это место напоминало собой растревоженное гнездо пчел, готовые вот-вот сразиться с шершнями за выживание. Повсюду сновали тройки вооруженных людей, лязгали затворы, а общий эмоциональный фон буквально можно было разрезать ножом.

— Походу они не дураки, и объявили военное положение. — сказала Вейла.

— Стоять! Оружие на землю, живо! — из-за бетонных блоков, ближайших к нам, укрепленных мешками с песком, вынырнула взволнованная четверка бойцов. Лазерные целеуказатели их винтовок мгновенно заплясали на моей груди, так как именно я был во главе нашего шествия. — Еще шаг, и мы откроем огонь на поражение! Вася, диво доложи командованию! — кинул он последнюю фразу куда-то своим, в другую сторону.

— Свои, свои! — крикнул Глыба, не опуская носилок. — Мы буквально несколько часов назад выходили отсюда, у нас раненный!

Я двинулся чуть-чуть вперед, не дожидаясь реакции со стороны дозора, и поднял ладони вверх, к свету, чтобы они их легко могли увидеть. Правда стоило отметить, что чисто на всякий случай, кончики пальцев были наполнены энергией. В текущей ситуации доверять на слова было не просто роскошью, а непростительной глупостью. В общем в любой момент готов был раскинуть барьеры рядом с собой и командой.

— Капитан Вишневский. — произнес максимально четко, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от навалившейся усталости. — Мы возвращаемся с задания, услышали тревогу, объявленную по рации штабом и двинулись назад, после чего попали под атаку неизвестных. Сейчас несем тяжелораненого гражданского специалиста. Ему требуется медицинская помощь.

Старший из патрульных, сухой мужик, с максимально обычным лицом и обветренной кожей, прищурился, разглядывая наши измазанные в бетонной пыли рожи. Видимо, вид у нас был действительно героическо-помойный, потому что он с какой-то задержкой кивнул своим, командуя.

— Опустить стволы, нас предупреждали, что ещё не все вернулись. Проходите. — он обернулся к кому-то в глубине укрепления, и неестественно громко крикнул. — Передайте в медицинскую часть, тут тяжелый, быстро, быстро!

Нашу команду буквально затянули внутрь периметра, лишь бы мы не маячили перед глазами и не нервировали охрану.

Узловая изменилась до неузнаваемости.

На перронах больше нельзя было заметить гражданских. Скорее всего их отправили в основные укрытия. Вместо этого повсюду стояли ряды ящиков с боеприпасами, развернутые палатки со странными обозначениями и табличками рядом. Пока в воздухе висели запахи пороха, паленой изоляции и специфического маслянистого привкуса, который всегда сопровождает опасность.

— Где капитан Ростова? — спросил я у одного из пробегающих сержантов, который кричал что-то в сторону своего отделения, пока подоспевшие санитары подхватывали раненого Семеныча.

— В полевом штабе, развернутом на втором пути. — буркнул тот, на секунду отвлекаясь от своей работы. — Но она сейчас занята, и не принимает гражданских. Почему вы вообще тут? — не увидев у меня знаков различия, он с удивлением почесал затылок.

— Не важно, и мы не гражданские. — ткнул пальцем себе за спину, игнорируя вопросительные взгляды, и направляясь по делу к местному командиру.

Полевой штаб, о котором говорил тот сержант, был подогнанным на пути вагоном. Ростова Елена Викторовна, которую, как мне уже успели сказать, за глаза все называли Мамбой, проявляла лихорадочную активность, снуя между планшетами и картами.

Внутри помещения было так сильно накурено, что хоть топор вешай. И самое главное, шансов его найти после этого, почти не было. Интересно, почему вот все военные такие курильщики, неужели они никогда не видели реклам о том, что курение убивает?

— Алекс, в вашем случае, чаще всего, убивают порождения Изнанки. — прошептала Вейла, которая чем-то занималась внутри моего разума, и бубнила себе всякое под нос.

— Тут не могу с тобой не согласиться. — мысленно кивнул наставнице.

Стены вокруг были увешаны экранами, и обклеены картами, которые отражали близлежащие территории. Часть из них была исписана и изрисована стрелками, которые судя по всему отражали передвижения противников.

А над столом склонилась знакомая женщина, с фигурой отлитой из чугуна, задумчиво наблюдая за движениями людей, входящих в её штаб. Они двигали туда-сюда какие-то фигурки и рисовали красные стрелки на бумаге. Видимо это было передвижением противников.

Волосы Ростовой падали вниз, немного закрывая обзор. Да и весь репертуар женщины источал этакую дикую грацию. Расстегнутый китель, кобура на бедре и глаза, в которых застыла холодная ярость смертельного хищника. Увидев меня, она не бросилась обниматься. Наоборот, женщина просто выпрямилась, скрестив руки на груди, и скомандовав своим.

— Оставьте нас вдвоем. — спорить с ней никто не стал, и присутствующие молча вышли. — Живые, значит. — дождалась она пока мы останемся вдвоем, и сказала низким, резким голосом. — Рассказывай, что видел, товарищ капитан. И начни с того, какого черта именно четвертый пост, по направлению вашего движения, подвергся атаки сразу, как вы покинули пределы охраняемой территории. Ты ещё не в наручниках только по одной причине.

— Елена Викторовна. — я подошел к столу, перебив женщину, и с некоторым удивлением вспоминая, как нашу команду провожали подозрительные взгляды офицерского состава. — Мы сами подверглись атаке, и я не сомневаюсь, что вы это прекрасно знаете. Это были не мутанты, а люди. Отлично экипированные, в черной амуниции. Более того, в их рядах имелись одаренные, и если бы не я, то они на коне ворвались бы на вашу станцию. Так что вам не кажется несколько преждевременным обвинять нас? Может, это именно кто-то из ваших людей сдал местоположение моей команды? — закончил свою мысль на жесткой ноте.

— Говоришь полностью в черном… — Ростова нахмурилась, игнорируя выпад в свою сторону, и только обратила взгляд обратно на карты. — Мои ребята тоже сообщали об этих неизвестных, самое поганое, что они вообще не выходят на связь. — вновь посмотрев на меня, и тряхнув копной волос, женщина сказала. — Извиняться не буду, сам понимаешь, должна проверять любые теории. Даже если они кажутся бредовыми.

— Да я и не обижался. — развел примирительно руки в стороны.