Она повесила пиджак, осталась в темном платье, которое надела без особых раздумий, забежав домой после работы. Не для него. Для себя. И только когда поймала его взгляд, задержавшийся на секунду дольше, чем требовалось, поняла, что это имело значение.

– Раздевайтесь.

Она раздевалась медленно, без суеты. Сложила свои вещи аккуратно на стул. Слишком аккуратно. Она поймала себя на том, что выпрямляет спину больше обычного, как будто собиралась на защиту, а не на сеанс.

Как только она легла на кушетку, и спина почувствовала привычную поверхность, все напряжение ушло.

Он подошел сразу. Без паузы, но и без той механической точности, к которой она привыкла. Его ладони мягко легли на грудную клетку.

– Как вы сегодня? – спросил он.

Вопрос был простым. И именно поэтому совершенно сбил ее с толку.

– Нормально, – ответила она после короткой паузы.

Он не прокомментировал и не стал уточнять. Но руки все еще держал на ее грудной клетке, будто удостоверяясь, что все действительно в порядке.

– Вы часто отвечаете «нормально», когда хотите, чтобы от вас отстали? – не отставал он.

– А вы часто задаете такие личные вопросы? – съязвила она в ответ.

– Да, это моя работа. Но… с вами это происходит чаще, – ответил он после короткой паузы.

Это было сказано обыденно, но достаточно лично, чтобы Анна почувствовала, что внутри что-то сдвинулось.

«Я особенная?»

Он начал работать. Медленно. Его ладони двигались вдоль ребер, ниже, к диафрагме. Давление было минимальным, но Анна ощущала каждое движение.

Его ладонь переместилась к плечу и задержалась там на мгновение. Ее тепло жгло кожу.

– Вы злитесь на меня? – спросил он вдруг.

Она открыла глаза.

– Почему вы так решили?

– Потому что вы сегодня не пытаетесь быть удобной. Даже не помогаете, – произнес он с улыбкой. – Не пытаетесь контролировать.

– Разве это не признак того, что я наоборот доверяюсь вам?

– В случае с другими – да. Но с вашим уровнем контроля такое расслабление подозрительно.

Анна не стала никак отвечать на его сарказм. Но все же неосознанно улыбнулась уголками губ.

Его руки переместились ниже, к животу. Он работал аккуратно, почти незаметно и в этот раз безболезненно, но Анна вдруг поймала себя на том, что ждет каждого следующего движения.

Тепло собиралось глубже, чем раньше. Анна чувствовала, как тело откликается не на давление, а на внимание, которое он уделял каждому сантиметру ее тела.

Обычно он прощупывал все пальцами, но в этот раз касался всей ладонью.

– Перевернитесь на бок, – сказал он.

Она подчинилась. Он оказался ближе. Слишком близко, чтобы не замечать его дыхание.

– Вы думали о том вечере? – спросил он.

Анна не стала притворяться.

– Да.

– О чем именно?

– О том, что вы тогда не спросили разрешения.

Марк замер. Всего на секунду. Но она это почувствовала.

– И как вам это? – спросил он тихо.

– Если честно…, – она выдохнула. – Это было очень приятно.

Он медленно выпрямился. Потом снова положил ладонь на ее спину. Уже иначе.

– Я не должен был этого делать, – сказал он.

Анна почувствовала, как внутри становится горячо. Не резко. Медленно.

– Вы часто нарушаете правила? – тихо спросила она.

Он молчал, будто размышляя.

– Никогда. Почти. Только когда эти правила перестают иметь смысл.

Он продолжил работать и пристально следил за каждой реакцией тела Анны.

– Все же, вы сегодня на удивление сильно расслаблены.

– Я просто устала стараться.

Он незаметно для нее улыбнулся.

– Значит, здесь вы чувствуете себя свободной?

– Полагаю, что так, – ответила она обыденно и в следующую секунду замерла всем телом.

Его ладони скользнули вниз по бедрам, задержались где-то под ягодицами и сильно надавили на точки между бедрами.

Анна ахнула.

Это движение не было сексуальным, он сделал это довольно жестко. Но тем не менее, она моментально ощутила тянущее напряжение внизу живота и слегка выгнула спину. Она не могла вспомнить, чтобы кто-либо в жизни когда-то касался ее в этом месте.

Марк сразу заметил эту реакцию и замер. Но руки убирать не стал.

– Вы вся сжались в комок. Полагаю, что все еще чувствуете себя недостаточно свободно, – сказал он тихо.

Она услышала в его голосе усмешку и разозлилась.

«Это вызов!»

– Нет, вполне свободно. Просто это было неожиданно, – ответила она притворно непринужденным голосом.

Он принял вызов.

Его ладони остались под ягодицами еще на мгновение, слишком долгое, чтобы это было просто частью процедуры. Затем он начал движение вверх. Анна чувствовала каждый палец, каждый сустав через тонкую ткань ее белья.

Очень медленно. Не отрывая ладоней, с таким плотным, почти властным нажимом, что ткань плавно потянулась за его руками. Его большие пальцы легли в ложбинки по бокам от копчика, а остальные обхватили самые пышные, чувствительные изгибы ее бедер. Он двигался вверх не по прямой, а слегка раскачивая, описывая плавные дуги из стороны в сторону. Каждое такое смещение заставляло мурашки пробегать по ее коже, а тепло внизу живота сгущаться, становиться тяжелым и густым.

Анна закусила губу, стараясь не выдать дыханием, как учащенно бьется сердце. Она чувствовала его взгляд на затылке, на шее, на всей линии своей спины, сгорбленной в этой неестественной, уязвимой позе.

Он дошел до самой талии, до узкого места, где начинается изгиб, и остановился. Пальцы его слегка впились в бока, будто измеряя, обнимая. Затем одна ладонь, левая, сползла обратно вниз, но на этот раз иначе – не по центру, а строго по внешней стороне бедра. Мягкая, теплая поверхность его руки скользила по нежной коже, вызывая дрожь. Он прошел всю длину, от тазовой кости почти до колена, и так же медленно поднялся обратно.

Но правая ладонь осталась на месте, у самого основания позвоночника, ее большой палец начал описывать крошечные, едва уловимые круги чуть выше начала межъягодичной складки. Это было не нажатие, а скорее поглаживание, настолько легкое, что могло почудиться. Но Анна не сомневалась. Оно было намеренным. Целенаправленным. Каждый круг отправлял по ее нервам тихий, нарастающий электрический разряд.

– Вам холодно? – его голос прозвучал низко и очень близко. Он наклонился, и его дыхание коснулось ее уха.

– Нет, – выдохнула она, и ее собственный голос показался ей чужим, приглушенным.

– Тогда почему вы дрожите?

Он не ждал ответа. Его левая рука снова пошла вниз, но на сей раз по внутренней стороне бедра. Это было совершенно иное ощущение. Кожа здесь была самой тонкой, самой беззащитной, пронизанной сетью чувствительных нервов. Он не касался интимного места, оставаясь в нескольких сантиметрах, но его ладонь шла так близко, что тепло от нее обжигало. Движение было бесконечно медленным, исследующим.

Анна невольно раздвинула ноги на сантиметр, позволив ему больше доступа, и тут же застыла, осознав этот инстинктивный жест. От стыда и возбуждения по щекам разлился жар.

Марк издал тихий, одобрительный звук, больше похожий на глубокий выдох. Его палец у основания позвоночника замер, а затем с легким, но уверенным нажимом провел вниз по самой линии складки, не углубляясь, лишь обозначая путь. Одновременно его ладонь на внутренней стороне бедра поднялась обратно к самой верхней, самой нежной точке, где нога встречается с телом, и остановилась, лежа плашмя, излучая сконцентрированное там тепло.

Она задержала дыхание. Все ее существо сосредоточилось на этих двух точках: тайном, дразнящем касании у спины и тяжелой, горячей ладони у самого источника тепла. Между ними натянулась струна напряжения, тугая и вибрирующая.

– Видите, – прошептал он. – До ощущения свободы еще очень далеко.

Это была не констатация, а вопрос.

Марк медленно убрал обе ладони, оставив после себя на ее коже ощущение пустоты и огненный след.

– Полежите немного, не вставайте резко, – сказал он ровным голосом, возвращаясь к своим документам.