– Ты помнишь?

– Я помню о тебе все. Все твои случайно брошенные фразы, твои страхи, болевые точки, точки наслаждения. Все моменты, когда ты краснела, смущалась, когда ты храбрилась, когда вредничала и когда злилась.

Анна посмотрела ему в глаза. В них был легкий туман от вина, но еще в них была соблазнительная уверенность. Она знала, что его слова – не пустой флирт.

– Потанцуем? – он протянул ей руку.

Она встала, чувствуя, как вино мягкой волной ударило в голову. Когда она вложила свою ладонь в его, тепло его кожи мгновенно передалось ей. Он притянул ее к себе, но не плотно, оставляя между ними всего пару сантиметров.

Они двигались в такт тягучему джазу. Анна положила голову ему на плечо, вдыхая его запах – смесь дорогого парфюма и чистого мужского тела.

Ей было мало этой близости – хотелось гораздо большего. Хотелось ощущать тепло его горячей кожи на своей, хотелось видеть его возбужденным, потерянным, хотелось слышать его сбившееся дыхание, переходящее в стоны.

Ее рука сама собой поднялась выше по спине, пальцы запутались в жестких волосах на его затылке. Она почувствовала, как Марк прерывисто выдохнул ей в макушку.

– Ты ведь специально это делаешь, – негромко сказал он. Его голос стал глубже, вибрируя где-то у нее в груди.

– Что именно? – она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Лишаешь меня остатков выдержки.

Вместо ответа Анна медленно провела ладонью по его груди, чувствуя под тонкой тканью рубашки быстрые удары его сердца. Она не хотела больше говорить. Она хотела чувствовать. Ее пальцы впились в его плечи, притягивая его к себе для поцелуя – жадного, глубокого, пахнущего вином и желанием.

Марк ответил мгновенно. Его руки, до этого осторожно лежавшие на ее талии, теперь властно прижали ее к себе, сминая ткань ее блузки. Он целовал ее так, словно пытался выпить, забирая весь воздух, всю ее хваленую самоуверенность.

Они переместились в спальню, почти не разрывая контакта. В этот раз не было спешки лесного дома. Там была стихия, здесь – осознанное, густое желание. Его руки неспешно изучали ее плечи, шею, задерживаясь на пульсирующей жилке у основания горла. Марк раздевал ее медленно, почти ритуально, останавливаясь, чтобы поцеловать каждый открывающийся участок кожи. Под его взглядом Анна чувствовала себя не пациенткой под лампой, а самой желанной женщиной на свете.

Когда они остались без одежды, Марк опустил ее на кровать, на спину, и сам лег рядом, опираясь на локоть. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Анна тоже не отводила взгляд. В полумраке спальни, под аккомпанемент джаза, доносившегося из гостиной, не было места ни стыду, ни неловкости, ни спешке.

Он провел пальцами по ее плечу, медленно, кончиками, не нажимая. Потом по ключице, по груди, опускаясь к животу. Каждое движение было плавным, тягучим, без цели куда-то прийти. Он просто водил пальцами по ее коже, изучая ее реакцию.

Его ладонь скользнула по ее бедру, по колену, вниз по голени. Он спустился к ее ногам, взял ее стопу в свои руки и начал легко массировать – медленно, с таким вниманием, будто делал это впервые. Анна закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит из каждой мышцы. Его пальцы проходили по своду стопы, по каждому пальцу в отдельности – это было приятно.

Он целовал ее ноги. Мягко, нежно, кончиками губ. Каждый сантиметр, каждый пальчик. Целовал ее колени. Анна слегка вздрогнула – она не ожидала, что эта, казалось бы, совершенно грубая часть тела может быть такой чувствительной.

Он провел по колену кончиком языка, спускаясь чуть ниже. Анна слегка выгнулась. Ощущения были для нее совершенно новыми.

Марк отстранился, открыл ящик тумбочки и достал перо. Анна смотрела на него с любопытством.

Он провел им по ее ключице, и она вздрогнула от неожиданной легкости. Потом по груди, по соскам, и они напряглись от этого почти невесомого прикосновения. Анна выдохнула, чувствуя, как от каждого движения пера по телу разбегаются мурашки.

Он водил им по ее животу, по бедрам, по внутренней стороне ног, возвращался к коленям, к икрам, и в этом не было системы – он просто исследовал, и она смотрела на него, на то, как сосредоточенно он двигает пером, и чувствовала, что это зрелище возбуждает ее не меньше, чем сами прикосновения.

Перо опустилось ниже, к самому чувствительному месту, и она замерла в ожидании. Но он не задержался там. Провел по краю, дразня, и убрал руку.

От постоянного зрительного контакта возбуждение нарастало еще сильнее. Смотря Марку в глаза, Анна ощущала полное доверие и безопасность. Она видела, с каким обожанием он наблюдает за каждой ее реакцией, каждым глубоким вдохом и движением.

– Перевернись на живот, – прошептал он ей в ухо, параллельно мягко целуя ее мочку.

Теперь она лежала на животе с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на его прикосновениях.

Марк снова спустился к ее ногам, целуя ее стопы. Он провел кончиком языка по всей длине ее стопы и Анна слегка зарылась лбом в подушку, шумно выдыхая.

Неглубокими массажными движениями он прошелся по ее икрам. Он осыпал их поцелуями вслед за движением руки. Его пальцы поднялись выше, к задней стороне колена. Он провел по ней подушечкой большого пальца – легко, почти невесомо – и Анна вздрогнула от неожиданности. В этом месте кожа была особенно чувствительной, и он, кажется, знал это.

Марк повторил движение – медленнее, с нажимом, и она выдохнула, чувствуя, как от этого короткого, точечного прикосновения по телу пробегает волна. Он наклонился и поцеловал ее в то же место. Она вздохнула громче. Он провел языком, и ее тело выгнулось само.

Он заметил эту реакцию и повторил. Медленнее. Глубже. Спустился ниже. Его язык скользил по ее икре, обводя мышцы, вжимаясь в кожу, и она почувствовала, как внутри начинает нарастать нетерпение.

Марк целовал заднюю часть ее ног снова и снова, иногда задерживаясь, иногда легонько покусывая. Каждое прикосновение отзывалось где-то внизу живота, и Анна чувствовала, как внутри становится влажно, но он, как назло, не торопился касаться ее самых чувствительных мест. У него не было цели довести ее до пика – он хотел изучить реакцию каждого сантиметра ее кожи.

Наконец, он поднялся выше, нашел ее губы и, едва касаясь, их поцеловал. Его пальцы тем временем скользили по ее спине, по пояснице, по ягодицам. Он снова нашел перо и теперь дразнил ее тонкими движениями по позвоночнику. Анна негромко стонала в подушку. Если в начале вечера она едва чувствовала на коже касания пера и кончики его пальцев, то теперь все это отзывалась по телу током. Ощущения были обострены до предела, даже его дыхание на коже ощущалось остро.

Он убрал перо и накрыл ее своим телом, опираясь на левый локоть. Целовал ее уши, заднюю часть шеи. Она спиной ощутила его горячую кожу и вес его тела. Марк рукой провел от верха до середины бедра. Движение теперь было гораздо глубже и настойчивее. Она ахнула от такого контраста.

Его мягкие поцелуи начали превращаться в покусывания. Руки вжимались в ее кожу все сильнее, а дыхание их обоих становилось все чаще и громче.

Марк яростно целовал ее спину. У Анны кружилась голова от таких теперь уже ярких прикосновений, каждый нерв на коже реагировал электрической волной.

Анна почувствовала на своем бедре, как сильно Марк был возбужден. Ей хотелось развернуться, заставить его наконец в нее войти. Но Марк знал ее слишком хорошо, поэтому своим телом прижимал ее к постели.

Наконец его блуждающие руки спустились к ягодицам, пальцы прошлись по их округлости, сжали, размяли, а потом одна рука скользнула между ними, прямо туда, где все уже было мокрым и горячим.

Анна выдохнула в подушку, чувствуя, как его средний палец проводит по половым губам, разделяя их, скользя по влажным складкам. Она лежала на животе, ноги сомкнуты, грудь прижата к постели, и это положение делало ее невероятно чувствительной. Каждое его движение отдавалось по всему телу, собираясь где-то глубоко внизу.