— Значит... ты простил меня? — спросила я, и в голосе прозвучала надежда, которой я уже почти лишилась.

— У тебя есть скрытый талант — на тебя невозможно злиться долго, — его слова прозвучали тихо, почти шёпотом, окрашенные лёгкой улыбкой. — Особенно когда ты так близко.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло, и неловко отстранилась, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Наверное, уже пора расходиться, — произнесла я, глядя куда-то мимо его плеча. — Ты, наверное, устал.

Вру, конечно. Уходить не хотелось совсем. Но и навязываться ему после всего, что произошло, тоже не хватало духа.

— Ну уж нет, — Тэйн покачал головой, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Я тебя так просто не отпущу. У нас есть всё для настоящей вечеринки.

Он сделал широкий жест, будто представляя роскошный бал, а не захолустный вагончик.

— Музыка, — он указал на пыльный магнитофон с отклеенной плёнкой, который вряд ли вообще когда-либо работал. — Пара бутылок чего-то сладкого и алкогольного, — его взгляд скользнул по бутылкам, что аккуратно стояли в углу. — В моей личной заначке припрятан почти свежий сыр, между прочим, — он подмигнул. — И, наконец, приятная компания, — его голос вновь стал мягким и тёплым, когда он добавил это, глядя прямо на меня.

Эта внезапно возникшая между нами лёгкая, почти невесомая атмосфера была такой хрупкой, что я боялась пошевелиться.

— Да, я за! — звонкий голос Рыжика за спиной грубо ворвался в наше уединение.

Тэйн закатил глаза с таким драматизмом, будто это величайшая трагедия в его жизни.

— Ну конечно, — он тяжело вздохнул, с насмешливой покорностью глядя в потолок. — Именно тебя я и имел в виду, когда говорил о «приятной компании».

Когда последние новобранцы разбрелись по казармам, мы устроились прямо на полу, в уютном кругу. Тэйн, примостившись на ящике, ловко нарезал сыр и разложил его на металлической тарелке, которую отыскал в запылённом шкафу. Я же развернула бумажный пакет со своим выигрышем, и от вида золотистых вафель желудок предательски заурчал.

— А у нас есть чем открыть вино? — озадаченно спросил Тэйн, вертя в руках бутылку.

— Мы что, правда собираемся это пить? — встревожился Рыжик. — А если кто заметит?

— Расслабься, все уже спят, — Тэйн пытался продавить пробку большим пальцем, но та не поддавалась. — Никто не придёт проверять этот старый вагончик на отшибе. Тем более, ваш драгоценный командир сейчас далеко.

— Дай сюда, — поднявшись, я взяла с полки металлическую зажигалку. Пара щелчков — и ровный огонёк осветил его удивлённое лицо. — Стекло толстое, должно сработать.

Я принялась аккуратно прогревать горлышко, и скоро воздух внутри начал выталкивать пробку. Она медленно, с шипением, выползла наружу.

— Ого, откуда ты такое знаешь? — восторженно прошептал Рыжик. Тэйн смотрел на меня, приподняв бровь с нескрываемым интересом.

— Я подрабатывала в таверне, замещая маму, — объяснила я. — Там и не такое видела, но вот делать самой... не доводилось.

— Я уже говорил, что ты потрясающая? — Тэйн улыбнулся таким тёплым, открытым взглядом, что я на мгновение растерялась. Я протянула ему бутылку и принялась за вторую.

Рыжик тем временем возился с древним магнитофоном, пытаясь заставить его играть, но всё было тщетно. Аппарат был давно мёртв.

— Можно и без музыки, — Тэйн протянул мне обратно бутылку. Его пальцы слегка коснулись моих. — Сыграем в «Говори или пей».

— Нет, я не... — я попыталась отказаться, сжимая прохладное стекло. Я никогда не пробовала и, если честно, не испытывала ни малейшего желания.

— Да ладно, ты же мне должна, — он мило подмигнул. — Я хочу наконец-то увидеть маленькую Энни расслабленной и весёлой.

Я вздохнула и осторожно поднесла горлышко к губам. Запах был странным, терпким, но не отталкивающим. Сделав крошечный глоток, я поморщилась: вино оставляло на языке горьковато-древесное послевкусие.

— Фу, — фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло. — Это отвратительно.

Рыжик бережно принял из моих рук бутылку и, скривившись, сделал такой же осторожный глоток.

— Не понимаю, что с вами не так, — покачал головой Тэйн, с наслаждением потягивая вино. — Оно вполне сносное. Ну что, готовы обнажить души? — он придвинулся ко мне ближе, и его плечо коснулось моего.

— Давай попробуем, — согласилась я, и правда, идея показалась внезапно заманчивой. Так мы сможем заглянуть друг в друга глубже, чем позволяли обычные разговоры. — Но раз ты затеял — начинай первый.

— Без проблем. Я задаю вопрос, а если кто-то из вас не готов ответить — делает глоток, — он очертил правила этой простой, но интересной игры. — Энни, скажи, твоё сердце склоняется к блондинам или брюнетам?

— Эй, а как же рыжие? — тут же встрепенулся Келен, будто его лично обидели.

— Кому вообще могут нравиться рыжие? — Тэйн усмехнулся, снова поддразнивая его, но взгляд его скользнул по моему лицу. Вопрос был прозрачен — он намекал на себя и, возможно, на Айза?

— Цвет волос не имеет значения, — уклончиво ответила я, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

— Хорошо, — он кивнул, и в его глазах мелькнула тень разочарования. — Теперь твой ход.

Я сделала несколько глотков, ощущая, как вино разливается по жилам лёгкой, золотистой дымкой, делая голову невесомой.

— Солнышко, — повернулась я к Келену, — где ты так научился ближнему бою? Сначала я думала, что с Даосом тебе просто повезло, но то, как ты дерёшься на занятиях... это заставляет задуматься.

Рыжик буквально расцвёл от моих слов, его веснушчатое лицо озарила улыбка.

— У меня много двоюродных братьев, старших, — пояснил он с гордостью. — Мне приходилось обороняться от их нападок. Как они потом объяснили — всё ради моей же пользы, чтобы в будущем я мог постоять за себя.

— Принимается, — улыбнулась я, и в душе потеплело от этой простой истории.

— Теперь я, — Келен повернулся к Тэйну, и в его глазах загорелся азарт исследователя. — Тэйн, я наслышан о первом отделении. Все вы — добровольцы. Так что же такого случилось, что ты сам пришёл сюда?

Наступила пауза. Тэйн улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Он поднял бутылку и сделал несколько долгих, почти исступлённых глотков, не проронив ни слова.

— Келен, — Тэйн легко откинулся назад. — Ты выглядишь как стопроцентный девственник. Так вот мой вопрос: ты вообще хоть раз в жизни был с кем-нибудь?

Щёки Рыжика вспыхнули так ярко, что почти слились с медным оттенком его волос.

— Что за дурацкие вопросы! — выпалил он, отводя взгляд. — Конечно, был!

— И кто эта несчастная? — Тэйн поднял бровь, наслаждаясь смущением друга.

— Это уже второй вопрос подряд! — запротестовал Келен, всё больше краснея.

— Потому что ты врешь, — Тэйн мягко рассмеялся, но в его смехе не было злобы. — Я готов поклясться, что ты и женского тела-то близко не видел.

— Да хватит тебе, — встряла я, не в силах смотреть на мучения Рыжика. — Это единственное, что тебя интересует? Какие-то приземлённые вопросы. Неужели нет ничего важнее?

Я взяла с тарелки кусочек сыра, который, к моему удивлению, оказался на удивление свежим и аппетитным. Ломтик таял на языке, нежный и сливочный.

— Энни, — тихо начал Рыжик, глядя на меня с любопытством, — как ты вообще уговорила командира поехать в твою деревню?

— Я просто... попросила, — честно ответила я, пожимая плечами. — И он согласился. Ничего не потребовав взамен.

— И это ведь нисколечки не подозрительно. — Тэйн бросил это замечание скорее себе под нос, но мы оба его услышали.

— Что ты имеешь в виду? — тут же встрепенулся Келен.

Я устало вздохнула и сделала ещё один глоток из бутылки. От вина в голове звенела лёгкая, счастливая дымка. Мне вдруг показалось, что в этом старом вагончике стало уютнее и теплее, чем где бы то ни было. Я невольно облокотилась на Тэйна, чувствуя, как расслабляются мышцы.

— Да он просто по ней сохнет, — Тэйн фыркнул, обращаясь к Келену. — Ты что, слепой?