– Правая лестница ведёт в учебные залы, библиотеку, рабочие кабинеты учителей и учёных, а вот левая – в жилую часть Академии. Правда, я слышала, что некоторые студенты предпочитают снимать комнаты в городе из-за слишком строгих правил. То нельзя, это нельзя, ни пошуметь с наступлением темноты, ни как следует поразвлечься, ты понимаешь, да?

Лиза пожала плечами. Она понятия не имела, какие развлечения или шутки входят в репертуар трирских студентов. Нужно было что-то сказать, потому она тихо спросила:

– А ты живёшь в городе?

Моника снова широко улыбнулась. У неё были белоснежные жемчужные зубы, а блёстки светились на губах так, словно это была звёздная пыльца:

– Конечно же нет! Я ведь здесь с папой, а это означает, что нельзя ни-че-го, кроме прогулок по саду и чтения толстенных книг в библиотеке. Выглядеть достойно, вести себя достойно, разговаривать достойно и прочая скукота.

– Наверное, ты из очень знатного рода у себя на родине? – предположила Лиза.

– Ах, да, знатный род, – южанка закатила глаза, изображая своё отношение к упомянутому словосочетанию. – Мой отец – третий сын нашего короля.

– Значит, ты и вправду принцесса? – уточнила девушка.

– Если тебя не смущает то, что всё наше королевство с лёгкостью можно уместить внутри стен Трира, то да, принцесса, – кивнула Моника.

Они поднялись на три пролёта лестницы и оказались перед узорчатыми дверями из какой-то золотистой породы дерева. Лиза осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь на этаж – перед ней было светлое помещение с окнами, на которых стояли в горшках и кадках чудесные кремовые и малиновые гибискусы.

– Когда у тебя экзамены? – поинтересовалась южанка, указав на пролёт между окнами.

Там висела овальная доска из пробкового дуба, на ней длинными булавками были закреплены бумажные объявления, записки и чуть выцветшее расписание.

– Я уже сдала экзамены, – ответила Лиза. – К нам в посёлок приезжала комиссия из Вестенской Академии, и с ними был профессор… магистр Тэрон. Он преподаватель по магической защите.

Моника раскрыла рот от удивления и не сразу отреагировала на слова новой знакомой:

– Магистр Тэрон пригласил тебя учиться? А говорили, что он не берёт учеников, лишь одному сделал исключение в прошлом году.

– Ну да, – Лизабет осторожно провела пальцем по расписанию, отыскивая единственное имя, которое было ей знакомо. – Может быть, он берёт по одному в год…

Напротив распорядка лекций и практических занятий по защите значилось угловатое и сухое: Маг-р Тэрон Л. Она вспомнила цепкий взгляд магистра, который сопровождал её на протяжении всего выпускного испытания, и невольно ощутила ползущие по спине мурашки. Всё-таки, как он оказался на другом конце класса в один-единственный миг? И почему не выдал сердитой председательнице то, что накануне Лиза воспользовалась усиливающим порошком, стафлексом? Действительно ли он почувствовал её дар, тщательно скрываемый из чувства самосохранения, или только подозревал в юной волшебнице силу, которую можно будет развить должным обучением?

– Нужно было оставить твои вещи у меня в комнате, - покачала головой Моника. – А ещё ты, должно быть, голодна и устала.

– Всё в порядке, – улыбнулась Лиза, разглядывая одну из комнат для практики.

Все помещения, за исключением лабораторий и склада учебного инвентаря для уроков боевой магии, были открыты. Девушки осмотрели весь этаж, поочерёдно заглядывая в каждую из аудиторий. Толкнув одну из дверей, южанка вскрикнула и отпрянула назад:

– Не советую смотреть! Зрелище не для слабонервных! Теперь я понимаю, почему эта дверь всегда была заперта…

В небольшом помещении стояли полукругом на специальных подставках скелеты разнообразных существ размером от кошки или собаки до человеческого и, кажется, медвежьего.

– Но это ведь просто кости, – усмехнулась Лизабет. – Учебные пособия. Парочка была у нас в школе, мальчишки пугали ими малышню из младших классов.

Моника всё ещё выглядела испуганной и нервно теребила маленький белый платочек:

– Надеюсь, они не разгуливают по Академии по ночам, как рассказывают старшекурсники. Потому что в этом случае и вправду лучше было бы снять комнату в городе!

На этот раз засмеялась Лиза. Они двинулись дальше. Миновали несколько учебных классов, разнообразных, как и дисциплины, преподаваемые в них. Одни были сплошь завешены картами, рисунками и изображениями неизвестных земель, странных существ и даже, как подумалось девушкам, иных измерений. В других, наоборот, царил минималистический порядок, лишь скромно стояли на столах ученические микроскопы или предметные доски для исследования предметов. Встретился им и иллюзионный кабинет – погружённая в зеленоватый полумрак комната с двумя стоящими параллельно зеркалами и свисающими с потолка приспособлениями из металлических колец и нанизанных на них пластинок. Пока Лизабет зачарованно разглядывала раму зеркала, расписанную витиеватыми символами, Моника вдруг коснулась её волос и спросила с большим удивлением в голосе:

– Почему ты не носишь серьги?

Девушка задумалась:

– Не знаю. Может быть потому, что у меня их никогда не было?

Темноглазая прикусила язычок, но долго молчать она не умела:

– Слушай, давай проколем тебе уши, а? У меня много украшений, я подарю тебе какие-нибудь серёжки! Скажи, что ты согласна, Лиза? А? Согласна?

Лиза потрогала рычаг, который был, по всей видимости, предназначен для поворота зеркала, и взглянула на своё отражение:

– Моника...

– Можно просто – Ника. Ну? Будет очень красиво, вот увидишь!

– Пожалуй, немного позже. Знаешь, у меня сейчас в голове только учёба и... и я бы хотела сначала понять, что это за место, и какие здесь правила. Извини.

– Ничего, может, потом ты надумаешь! – весело ответила южанка и крутанула какую-то ручку. Их отражения в зеркале вдруг вытянулись и принялись извиваться, как дождевые черви, нацепленные на палку. – Смотри, как весело!

Лиза улыбнулась:

– Давай не будем ничего трогать, ну так, на всякий случай?

Ника с лёгкостью согласилась и потянула её дальше по коридору:

– Летом в Академии жутко скучно: занятий нет, ученики разъезжаются по домам, – она вдруг осеклась, словно о чём-то вспомнив, – Я имею в виду те, у кого есть дом, конечно. А откуда ты приехала, и почему совсем одна?

Девушка вздохнула и в двух словах поведала новой знакомой свою короткую историю, умолчав, конечно, о настоящей причине своего побега. Моника слушала на удивление внимательно, в её тёмных глазах отражались сочувствие и тревога.

– Значит, ты не любила того парня? – шёпотом спросила она.

– Дело не в этом, – Лиза потрогала тесёмки, торчащие из капюшона мантии. – Просто мне нужно учиться, а всё остальное... наверное, для этого ещё не пришло время.

– У нас на родине девушку могут выдать замуж в тринадцать или в четырнадцать лет, – сообщила Ника. – А тебе уже восемнадцатый год!

– Я родилась в Пределе, на границе, – тихо сказала Лизабет. – Может быть, те, кто родился так далеко на севере, медленнее созревают?

Она невольно улыбнулась, а собеседница откровенно захихикала:

– Может, у вас просто холодная, как лёд, кровь и не приливает в нужные места? У тебя вон даже руки ледяные, словно ты только что слепила снежок!

Лиза почувствовала, что её кровь устремилась к голове и едва заметно окрасила щёки:

– Думаю, если мне кто-нибудь понравится, – она покусала нижнюю губу, невольно вспоминая встречу на призрачной дороге и загадочного теневого мага, – а я понравлюсь ему, то мы уж как-нибудь найдём способ обогреть друг друга. А теперь не могла бы ты подсказать, как разыскать магистра Тэрона? Я больше никого не знаю здесь.

Моника поводила красивыми глазами туда-сюда, похлопала загнутыми вверх золотистыми ресницами:

– Думаю, это будет просто!

– Почему ты так решила? – спросила Лиза.

– Потому что мой отец работает именно с магистром Тэроном. И чаще всего они бывают в лабораториях на втором этаже. Мы можем проверить это прямо сейчас, идём!