Школы в Гримте не было, но без дела или без ученья в селении не обходился ни один ребёнок, кроме разве что старостиных дочек-белоручек да подростка-дурачка, только и умевшего, что чертить непонятные узоры палкой в дорожной пыли и пускать ртом пузыри. Но староста – это староста, а дурак и вовсе был не местный, подкидыш, не то свалившийся, не то выброшенный с проезжавшего через деревню обоза.

На лугу, по пояс в сочной траве, размахивал косой высокий загорелый парень. Завидев Лизу, он широко улыбнулся и приветственно помахал ей рукой: на девушке была тёмно-голубая ученическая мантия мистика, и в руке она держала не дорожную палку, а самый настоящий магический посох. Волею судеб маги никогда не рождались в Гримте, а потому местные относились к ним либо с особенным уважением и почтением, либо с ярко выраженным недоверием, в зависимости от принятых в семье традиций.

– Здорово, волшебница! Ты, случаем, не из Фоллинге путь держишь? Небось, в Академию поступать?

Лиза остановилась, демонстративно опустила посох на землю и окинула взглядом юношу. Они были примерно ровесниками.

– Доброго дня, – ответила она. – В Академию, да. Не видел ли ты, где остановился караван вестенского торговца тканями?

– На площади были, только слыхал я утром от матушки, что собирались они уже уезжать, да и не караван это вовсе, так, пара повозок, – он отёр рукавом пот, бегущий из-под взъерошенных волос и указал девушке направление. – Поспеши, может, успеешь!

Она перехватила покрепче сумку и бегом помчалась вперёд, забыв даже поблагодарить доброго селянина. Сердце вновь подпрыгнуло до самого горла, она проклинала себя за медлительность и неторопливую прогулку по лесу. Вспоминала, как прихлёбывала домашний компот, наблюдая за игрой белок в ветвях деревьев, и как решила набрать (для будущих уроков по приготовлению зелий) редких цветов белого лунника.

– Уехали, уже с час назад или поболе, – всплеснув руками, сообщила Лизе женщина с корзиной, полной пищащих жёлтых цыплят. – Ох, что же делать-то теперь, что же делать?

– Не беспокойтесь так, – утешила её девушка. – Торговые повозки двигаются медленно, может, как-то ещё удастся догнать их...

– Это ногами, что ли? – недоверчиво воскликнула причитавшая птичница. – Вот уж не знаю, чему вас там учат в энтой самой мистической школе, но человеку пешком никак лошадь не догнать! Тут другая лошадь нужна, и ехать верхом чтобы! Ох, как некстати всё это, совсем некстати... а ну, пригляди за цыплятами!

– Почему вы так переживаете? – Лиза покачала головой, пытаясь успокоить взволнованную женщину. – Я что-нибудь придумаю.

– Как же не переживать, если всякий знает – мистикам по дороге в Академию помогать нужно всеми силами, а не поможешь магу, так и удачи в доме не будет! – она плюхнула пищащую на все лады плетёнку к Лизиным ногам, обтёрла руки о цветастый фартук и, подобрав подол, побежала в сторону ближайшего двора.

Вскоре ворота возле этого дома со скрипом распахнулись и оттуда выскочила малолетняя девчонка с невероятно грязными босыми ногами и восторженно блестящими глазами, а за ней следовала высокая пегая лошадь с длинной гривой в светлых косичках.

– Эй, магичка! А ну, садись, я отвезу тебя! – пронзительно закричала девчушка.

Лиза подошла и невольно улыбнулась, вспомнив собственных сестёр. Маленькая разбойница потрепала лошадку по морде, деловито поправила седло и стремя и с прищуром, оценивающе, поглядела на девушку.

– Ты хоть верхом ездить умеешь?

– Ну-у, – протянула Лиза, – несколько раз я каталась на папиной Росинке.

«А потом она вдруг начала от меня шарахаться», – про себя закончила она, с опаской приближаясь к животному. Лошадка втягивала ноздрями воздух и нетерпеливо фыркала, не выражая никакого протеста.

– Не боись, она не кусается. Забирайся.

Подобрав мантию, Лиза уместилась в жестковатом стареньком седле, впереди уселась девчонка и тут же тронула поводья. Спокойным шагом проследовали они через базарную площадь, миновали ряды цветущих живых изгородей и корявых поздних груш, всё ещё разбрасывающих на дорогу розовые лепестки.

– Отец сказал, что мистикам нужно помогать ну совершенно бесплатно, – сообщила юная наездница. – Но, смотрю, ты неплохо одета, а значит, монеты у тебя есть!

– Что ж, если нам удастся догнать телегу торговца, то я с радостью заплачу тебе, маленькая разбойница, – весело ответила Лиза.

– Дело в том, что мне очень нужен настоящий лук. И стрелы. А это стоит ого-го сколько! Я пока накопила только на десяток стрел, да и то самых обыкновенных, – девочка умело вывела лошадку на окраину и приподнялась в седле. – Не видать, далеко уехали. Ну, держись!

А дальше мир рванулся навстречу, в ушах наездниц загудел ветер, и все мысли Лизабет сосредоточились только на одном – удержаться в седле. Девчонка подгоняла лошадку особыми словами, резво ударяла пятками по блестящим бокам и, минута за минутой, они постепенно нагоняли медленно ползущую на горизонте точку, состоящую на деле из двух гружёных товаром повозок. Навстречу наездницам несколько раз попадались крестьянские тележки, стремительно проскакал, вздыбив пыль, церковный гонец из Вестена, встретились двое странствующих монахов и сопровождавший их осёл, по самую голову нагруженный узлами и корзинками. Когда нужные повозки можно уже было без труда рассмотреть, девчонка сбавила ход:

– Как думаешь, много ли денег у тех торговцев?

– Да ты и вправду самая настоящая разбойница! – удивлённо воскликнула Лиза.

– Хотела бы я ею стать, да вот только кто позволит?! – возмущённо фыркнула девочка. – То продёргивай морковку, то почисти у поросят, то учись штопать портки братьям, то слушай проповеди в часовне! Не жизнь, а сплошная скука и работа на других. Тебе-то, конечно, хорошо рассуждать, вас в Академиях задаром кормят, и делай что хочешь.

– Зря ты так думаешь. Если волшебники примутся делать всё, что им заблагорассудится, то не пройдёт и недели, как они разнесут весь мир на мелкие кусочки, – сказала девушка, проверив, уцелел ли прикреплённый за спиной посох в этой бешеной скачке.

Они поравнялись с первой подводой, и девчушка звонко окликнула сидящего на козлах торговца:

– Эй, дядя, подкинь мою магичку до Вестена!

Крепкий и темноволосый купец в весьма солидном, но уже чуть потрёпанном камзоле и истёртых кожаных штанах обернулся и притормозил:

– А-а-а, это ты, ну хулиганка, ну нечисть! Как ещё отец с матерью тебе задницу не надрали после вчерашнего!

Девчушка заливисто расхохоталась. Лиза спешилась, отсчитала хулиганке три медные монеты, вложила в горячую цепкую ручку, а потом несмело подошла к телеге. Торговец окинул её недоверчивым взглядом:

– Ты, что ли, магичка? Ну, садись, коли не шутишь...

В этот миг со второй телеги спрыгнула весьма внушительного вида и высокого роста женщина, подвязанная поперёк себя ярким платком и, уперев руки в бока, приблизилась к хрупкой девушке в ученической мантии:

– Ага, стоит отвернуться, как он подбирает на дороге первую попавшуюся ведьму! – напустилась она на разом покрасневшего мужа.

Девочка на лошадке, довольная заработком, рванула назад в родную деревню, оставив «свою магичку» самостоятельно разбираться с новой проблемой.

– До Вестена, до Академии, а нам всё одно по пути, – мужчина указал Лизе место в своей телеге, но стоило той сделать шаг, как женщина преградила ей дорогу пышной грудью:

– Кто такая будешь? – тоном, не терпящим возражений, вопросила она.

– Лизабет Сандберг, госпожа, я из Фоллинге... дочь лекарей, Эдвина и Сонии.

– Точно ли лекарей? – недоверчиво переспросила она, впрочем, пропуская Лизу забраться в повозку и устроиться там среди ящиков и мешков. – В этом Фоллинге, говорят, привидения стадами, прям стадами ходят, словно овцы, а в прошлую весну утопленница из речки вылезла на полнолуние, да и пошла куролесить и детей портить через одного. И ельфов там, слыхала, ловят чуть не каждую неделю. А где ельфы – там проклятия и болячки, потому как они известные дикари и нечисть. Верно ли я говорю, ты, магичка, а ну отвечай?