— Да расслабься, братуха! С твоей массой тебе хоть самогон, хоть кислота — всё по барабану. А без бухла тут вообще тоска зелёная.

Густаво тяжело выдохнул и выпил залпом. Лицо его сморщилось и слегка побледнело.

— Ну как? Годится? Что чувствуешь? — суетливо поинтересовался Янис.

Бразилец выждал минутку, прислушиваясь к ощущениям.

— Походу, траванулся. Голова кружится, и паника накатывает!

— Ёк-макарёк, где мы лоханулись-то? Неужто брага не настоялась? Надо змеевик переделать, он, блин, сифонит!

Я вышел из укрытия и нарочно закашлялся.

— Кхм-кхм. Почему бросили пост, бойцы?

Самогонщики нервно переглянулись.

— Не кипишуй, начальник, мы ж не балуемся, — промямлил Янис. — Работаем над медицинским спиртом!

Густаво тем временем схватился за живот, а лицо его скривилось в муках.

— Я так понял, ты решил не делиться осколками? Скажу на доступном тебе языке: мы собираем их в общак для нужд коммуны!

Янис вдруг вскочил с места.

— Ты, конечно, шустряк — только пришёл, а уже две предъявы кинул. С таким базаром мы точно не скорешимся!

Он достал из рюкзака новый короткий меч и бросил яростный взгляд.

— Ты меня на испуг не бери, понял? Готов до конца идти, прямо сейчас? — невозмутимо произнёс я и продемонстрировал «Безумную Марту», уже заряженную и готовую к делу.

— Ёма, хера се бандура! Ладно, всё, мир! — пошёл он на попятную и убрал клинок обратно в сумку.

Я решил не нагнетать обстановку и тоже спрятал оружие. Главное, что желанный эффект достигнут.

— Так-то лучше. Хочу от тебя двадцать три осколка на выкуп Такеши. Делись давай!

— Не, так дело не пойдёт! Как делёжка — так я в пролёте, да? Саблю кому отдали? Узкоглазому. Карамболу кому скинули? Эстебану. А мне что? Пинок под зад? Я ж вижу, как вы на меня смотрите, как на второсортное дерьмо! Я для хаты спину гну, все поручения ваши беспонтовые выполняю, а хоть раз «спасибо» услышал? Только морды воротите! А щас на моё кровное претендуете. Всё, хер тебе, ни осколка не получишь!

Янис замолчал, тяжело дыша после эмоциональной речи. Его лицо раскраснелось, а на лбу выступили капельки пота. Настолько сильно переживал, высказывая наболевшее. В чём-то он действительно попал в точку, и я невольно задумался.

За свою жизнь многократно сталкивался с людьми, жаждущими признания и похвалы, словно цветы, требующие постоянного полива комплиментами. Впрочем, не критикую подобные модели поведения. У каждого свои демоны в голове, свои душевные раны и травмы, приведшие к подобному результату. Кто знает, может, в детстве им не хватало родительской любви, или жизнь была сурова, и любой человек, прошедший такой путь, вёл бы себя аналогично. В конце концов, у каждого из нас есть шрамы прошлого.

— Помоги-ите, — прохрипел Густаво и завалился на бок.

Экспериментаторы, блин. В несколько широких шагов я оказался возле бразильца и протянул ему пузырник.

— Скорее выпей, а потом прочисти желудок естественным путём.

Густаво сразу же осушил сочный плод и медленно поднялся на ноги.

— Идти сможешь? Направляйся в лагерь и обратись к нашей травнице. Наверняка у неё что-то припасено для таких случаев.

Бывший олигарх, пошатываясь, побрёл в сторону дома, оставив меня наедине с Янисом.

— Знаешь, мы тут в одной команде все, — начал я. — Давай договариваться. Нужно спасти якудзу сегодня же!

Арестант лишь хмыкнул и махнул рукой, показывая безразличие.

Пришлось использовать козырь. Я достал виски «Пьяный шторм» и подбросил в ладони.

— Ты мне осколки, а я тебе пойло. Но только после освобождения Такеши, потому что твой клинок пригодится в походе к жужжерианцам.

— Вот теперь базар ровный, братан! — улыбнулся Янис и облизал губы. — Так и сдружимся, внатуре. Но я вообще на сухую стою. Горло пересохло, как наждачная бумага! Дай хоть один глоточек махнуть, а там двинем узкоглазого выручать.

Не видел смысла продолжать бесполезный спор, потому передал виски. Дрожащими руками Янис открутил крышку и осуществил желаемое. Судя по тому, что кадык его не двигался, он попросту заливал напиток в горло. Вот ведь хитрец, происходящее и вправду было похоже на один глоточек. Но какой! Когда бутылка опустела на четверть, я ловким движением выхватил её из лап арестанта.

— Фига-се у тебя глоточки. Остальное вечером!

— Да ё-моё, начальник, ну дай кайфануть по-человечески! Это ж не сивуха, это амброзия! Её цедить надо, а не лить в себя, как воду из-под крана!

Янис методично отсчитал ровно двадцать три осколка и передал мне. Не теряя времени, мы направились в лагерь, где я немедленно созвал всех у костра. Это место явно претендовало на негласный центр принятия решений.

Помимо четверых бойцов, способных держать оружие, привлекли и Диловара. Массивная секира, которую я ему вручил, казалась продолжением жилистых рук.

— Справишься? — спросил Эстебан у таджика, глядя в глаза.

Уверенный кивок сказал больше любых слов. В его позе читалась та же решимость, что и у всех нас.

К счастью, Густаво начал приходить в себя после отравления. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах уже появился прежний блеск.

Пять вооружённых до зубов бойцов — достаточная сила, чтобы отбить у жужжерианцев любые мысли о нарушении сделки.

Луи Дюваль, этот скептик, протестовал против того, чтобы оставлять лагерь без защиты. Но Эстебан жёстко осадил его:

— Если жуки решатся на подлость и разобьют малый отряд, они сметут весь лагерь, как карточный домик. Либо мы идём все вместе, либо можем сразу копать себе могилы.

Его слова повисли в воздухе, пока выжившие молча переглядывались. Никто не смог оспорить итоговое решение, и мы двинулись в путь.

Несмотря на то, что полдень был уже позади, солнце всё равно обжигало плечи. Таким крупным отрядом мы решили сделать небольшой крюк, чтобы провести совместную тренировку по пути. Людям необходимо отращивать клыки и мышцы, чтобы противостоять опасностям острова. Лучшего момента для общего сбора просто нельзя было придумать. Изначально предполагали, что всё будет гладко, но… Опьяневший Янис то и дело срывался с места, как бешеный пёс, завидев очередную тварь в просветах между деревьями.

«Порву… всех порву за узкоглазого!» — рычал он, бросаясь с клинками наперевес на очередного троелапа. Каждый раз приходилось прикрывать идиота, влезая в драку с местными монстрами из не самых выгодных позиций.

Повстречали огромное насекомое с именем «Серпенти́л», похожее на богомола-переростка, но без крыльев.

Оно едва не отхватило Густаво руку. Молниеносный удар секиры, с влажным чавканьем смявший голову, спас ситуацию. Диловар оказался весьма сноровист и, что немаловажно, смел! Выпущенный мною гарпун попросту отскочил от брюшка твари. Да и шпагой такую ковырять — себе дороже. Лучше обзавестись увесистым оружием ближнего боя для подобных случаев. Может, напрасно расстался с секирой? Хотя нет. Кто-кто, а Диловар точно заслуживает ускоренное развитие. Так будет по справедливости.

Спустя два часа изнурительного марша сквозь удушающие заросли мы, наконец, добрались до лагеря жужжерианцев. Почти всем членам отряда удалось повысить уровень личности. Я же поднял обострённое зрение до пятого и стрельбу до девятнадцати. Не особо-то вступал в битвы со слабыми врагами, чтобы не портить добычу (из-за разницы в уровнях) и дать усилиться другим. Жадность здесь была неуместна и неэффективна.

Конечно же, как в прошлый раз, часовые жужжерианцев засекли нас раньше, чем мы успели увидеть их лагерь. Не прошло и минуты, как на нас уставились десятки фасеточных глаз, поблёскивающих, как отполированный металл в лучах солнца.

Обратился к членам отряда, пока Жаккар Журракс неторопливо шагал в нашу сторону:

— Так как именно я договаривался на обмен, то и переговоры сам проведу. Ваше дело — молчать и выглядеть так, будто уже копаете для них могилу. Не стесняйтесь поигрывать мышцами и красоваться оружием. Жуки этого боятся. Если дам команду — следуйте без вопросов.