— Один человек из Цзинь в королевском дворце — это и без того слишком много, — повторила я, стараясь держать голос, чтобы тот не дрогнул. — Пусть наши народы и похожи, но манера речи, взгляды, даже то, как мы держимся, разительно отличаются… Король или кто-то из его окружения легко распознают в тебе чужака.
А-Тан молчал какое-то время, но я чувствовала, сколько всего ему хочется сказать. Наконец, сглотнув, он выдавил:
— Я буду ждать твоего возвращения, Сяомин. И если от тебя долго не будет вестей — отправлюсь штурмовать королевский дворец, даже в одиночку.
В его голосе звучала такая непоколебимая решимость, что у меня сжалось сердце. Я хотела возразить, но знала — это бесполезно. Лишь кивнула, с трудом сдерживая слёзы, и вскочила в седло.
Мы с Линь Янем загнали лошадей, не щадя ни себя, ни их: за сутки преодолели путь до столицы. Если принц отравлен, любая минута промедления могла стоить ему жизни. Эта мысль билась в голове, как набат. Я хотела во что бы то ни стало спасти его: в этом я видела не просто долг, но и хрупкую надежду, едва уловимый луч света в сгущающейся тьме. Показать искренность одного человека из Цзинь, пусть и простого бродячего лекаря — уже огромное достижение.
— Главный королевский евнух только-только вернулся, — тихо заметил Линь Янь, когда мы приближались к городским воротам. — Он сильно удивится, что ты сумела преодолеть такой путь за столь короткое время после полученных ударов. Это вызовет подозрения, но не бойся. Я вступлюсь за тебя перед братом.
Его слова должны были успокоить, но внутри всё равно клубилась тревога. Король отправил гонца за мной, не дождавшись возвращения евнуха. Дело срочное. Знал ли он, что меня успели наказать? И если знал, то почему рассчитывал, что я успею приехать?
Всё больше этот указ напоминал проверку. Будто меня нарочно испытывали, подбрасывая одно испытание за другим. В Даяо даосов не боялись, хотя видели их крайне редко — по словам Старейшины, они были скорее легендой, чем реальностью. Но если король узнает о моей силе… Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Он может закрыть меня во дворце и вынудить стать королевским лекарем. К такому я была не готова. Поэтому мысленно повторяла: «Нужно скрыть свою силу. Любой ценой».
— Ты тоже не бойся! — я попыталась придать голосу бодрости, вздёрнув подбородок и широко улыбнувшись. — У меня есть план. Его Величество будет уверен, что я добралась сюда на последнем издыхании ради спасения наследника. Он ещё виноватым себя почувствует, когда я спасу его сына!
Линь Янь усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло восхищение:
— Вот как? Мне уже интересно, что такое ты придумала, маленькая проказница.
Каждый раз, когда он говорил со мной в таком тоне, всё тело покрывалось мурашками. Мне хотелось одновременно улыбаться и плакать — настолько противоречивы были чувства. Я чувствовала себя счастливой, пусть отголоски сознания настойчиво напоминали: «Это временно. Мимолётно и непостоянно».
Уставшие кони, тяжело дыша, вошли во врата столицы. Шум и суета, царившие вокруг, пугали своей непривычностью. Я привыкла к одиночеству — к тишине поместья генерала Севера, где единственным развлечением был отдалённый гул воинов, празднующих небольшие победы на полях сражений. Здесь же жизнь била ключом: крики торговцев, смех детей, звон колоколов — всё это сливалось в оглушительный калейдоскоп звуков и красок.
Доехав до дворца, мы с Линь Янем спешились, передавая измученных коней королевскому конюху. Он бросил на нас быстрый, оценивающий взгляд, но промолчал. Следовало привести себя в порядок перед тем, как появляться перед королём, но я решительно отказалась.
— Промедление в нашем случае может негативно отразиться на состоянии кронпринца, — твёрдо заявила я, разминая затёкшие плечи круговыми движениями. — Мы идём прямо сейчас.
В глазах Линь Яня вспыхнула гордость, и это придало мне сил. Мы обменялись улыбками и направились следом за придворными, которых король отправил, чтобы встретили и сопроводили нас.
Во дворце нашего императора я была всего лишь единожды, но этот почти не отличался от него. Богатая обстановка — позолоченные колонны, шёлковые занавеси, инкрустированные драгоценными камнями светильники — была лишь прикрытием для всех интриг, что плелись внутри стен этого места. Никто из королевской или императорской семьи не испытывал искреннего, настоящего счастья. За каждым поклоном скрывалась расчётливость, за каждой улыбкой — холодный расчёт.
Я с тоской покосилась на Линь Яня, осознавая, что он когда-то тоже жил во дворце. Возможно, однажды ему придётся вернуться — и тогда золотая клетка станет его погибелью. От этой мысли сердце сжалось, но я тут же отогнала её, сосредоточившись на настоящем.
— Прибыл принц Линь с лекарем! — громко объявил евнух, и массивные двери перед нами отворились, пропуская в тронный зал.
Яркий свет хрустальных канделябров ударил в глаза. Я почувствовала, как внутри нарастает паника — липкая, удушающая. Ладони вспотели, дыхание участилось. Но я твёрдо сказала себе, что не должна показать и намёк на своё волнение. Мне следовало вести себя гордо и достойно, ведь я из империи Цзинь!
— Что с тобой? — испуганно шепнул Линь Янь, пока мы двигались вперёд по длинному коридору, устланному алым ковром.
— Не беспокойся. Всего лишь пожевала одну травку. Со мной всё хорошо.
Я действительно не страдала, но по внешности этого нельзя было сказать. По лицу катились крупные градины пота, кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, а губы пересохли и успели потрескаться. Я чувствовала, как дрожат колени, но упрямо шла вперёд.
— Ваше Величество! — произнёс Линь Янь, складывая руки перед собой и склоняя голову в уважительном жесте.
Так как я не была даже близка к семье короля и не обладала высоким титулом, мне пришлось опуститься на колени. Пол под моими ладонями был холодным и твёрдым, а сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему залу.
— Этот хилый мальчишка и есть твой личный лекарь, брат? — спросил король. В его голосе звучала неприкрытая надменность.
— Всё так. Это Сяо Бао. Он спас жизнь не только мне, Ваше Величество. Однако Сяо Бао едва держался в седле, не спал всю ночь и до сих пор не оправился после полученных ударов по вашему указу. Удивительно, как он до сих пор остаётся в сознании. Позволите ему встать? — в голосе Линь Яня звучала сдержанная, но твёрдая настойчивость.
— Конечно-конечно! Поднимайся, Сяо Бао! — король махнул рукой, и я медленно поднялась, стараясь показать, что нахожусь в плохом состоянии.
Смотреть на короля я не решалась. Взгляд упирался в узорчатый ковёр под ногами, а мысли метались, как птицы в клетке.
— Говоришь, что он получил удары по моему указу? — переспросил король, и в его тоне проскользнуло нечто, напоминающее удивление.
Неужели нас обманули? Но главный евнух вряд ли осмелился бы самостоятельно пойти на такой шаг. Происки дяди короля?
— Всё так, Ваше Величество. Я ваш покорный слуга, но я осмелюсь просить вас больше не наказывать моих людей. С этим я справляюсь сам. Дела в моём военном лагере — моя ответственность, — голос Линь Яня звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость.
— Ладно... Мы поговорим с тобой об этом наедине, брат. Если лекарь отказался отдыхать и рвётся осмотреть моего сына, то не будем задерживаться. Я лично провожу вас в покои наследного принца, — король сделал шаг вперёд, и я невольно вдохнула исходящий от него аромат: шлейф мускусного дерева, смешанного с чем-то цитрусовым.
Краем глаза я посмотрела на него, отмечая молодость мужчины и его поразительную схожесть с Линь Янем. Те же резкие черты лица, тот же гордый изгиб бровей, те же пронзительные глаза, но во взгляде короля не было и тени той теплоты, которую я наблюдала каждый раз, когда любовалась генералом.
В покоях наследного принца царила тягостная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием тлеющих целебных благовоний. Их тонкий, горьковатый аромат витал в воздухе, подчёркивая безмолвную тревогу, окутавшую комнату. Просторное помещение, что должно быть наполнено светом и жизнью, сейчас казалось застывшим в ожидании неизбежного.
