Услышав хруст ветки где-то в стороне, я замер. За мной кто-то шёл!.. Это точно не хищник, наметившийся растерзать меня. Шпион? Наёмный убийца? Воздух разрезал свист стрелы, пронёсшейся над моей головой. Не думал, что на меня выйдут так скоро.

— Линь Янь! — сдавленный хрип сорвался с моих губ, напоминая последний вздох раненого зверя. Я резко остановилась, будто налетела на невидимый барьер, и схватилась за грудь. Сердце прострелило жгучей, пронзительной болью — настолько острой, что перед глазами заплясали тёмные пятна. Воздух застрял в глотке, не желая проникать дальше, а в висках застучало так яростно, что казалось, будто голова сейчас расколется на части.

— Сестра! Всё в порядке?! — голос брата прорвался сквозь пелену боли. А-Тан мгновенно оказался рядом — его тёплые, сильные руки подхватили меня, бережно придерживая за локоть. Я увидела в его глазах не просто тревогу — там плескался настоящий, животный страх. Венка на его шее пульсировала так часто, будто пыталась вырваться наружу, а пальцы, сжимавшие мой рукав, слегка дрожали.

— Генерал в беде… Мы должны вернуться, — прошептала я, с трудом выдавливая слова сквозь спазм в горле. Голос звучал чуждо, будто принадлежал кому-то другому.

Нельзя мне было оставлять его! Знала же, что обязательно пожалею об этом. Почему ушла? Зачем всё-таки покинула его?

— Мы уже пересекли границы, сестра. Вернуться невозможно, — в тоне брата звучала стойкая уверенность, но я видела, как его взгляд на мгновение дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

Боялся, что остановить меня не получится? Это он правильно делал... Я готова была прямо сейчас рвануть назад, бежать, сбивая ноги в кровь, пока не окажусь рядом.

— Он, правда, в беде! — я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Он погибнет, если я не приду. Я нужна ему, брат!

Разум настойчиво твердил: «Продолжай путь. Ты обещала ему», но... сердце — безумное, непокорное сердце — рвалось назад, разрывая душу на части. Линь Янь… Я знала, что он страдает. Если у меня есть шанс спасти его — шанс, дарованный моей внутренней силой, — как я могла им не воспользоваться?

— Прости, Сяомин, но ты не оставляешь мне выбора, — голос Тан-эра прозвучал тихо, почти нежно, но в нём таилась стальная решимость. А потом — резкий, хлесткий удар задевающий сонную артерию.

«Избитый трюк…» — мелькнула последняя мысль, прежде чем сознание погрузилось в бархатную тьму.

…Я открыла глаза, ослеплённая ярким солнечным светом. Вокруг расстилалась невероятная цветочная поляна — словно частица мира бессмертных опустилась на землю. Воздух напоён ароматом луговых трав и мёда, а над головой — безоблачное лазурное небо. Рядом шелестели листья древних деревьев, их ветви тянулись к солнцу, будто моля о благословении. Совсем близко, журча, бил кристально чистый источник — его вода переливалась всеми оттенками бирюзы, манила, звала к себе.

Это не было сном. Я чувствовала — это место живое, наполненное древней, первозданной силой. Защитная реакция организма? Вместо того чтобы погрузиться в сон, я оказалась в месте средоточения собственной силы? Не раздумывая, я бросилась к источнику, опустилась на мягкую траву и коснулась прохладной воды. Перед глазами вспыхнуло ледяное пламя, и я увидела его...

Линь Янь.

Он лежал на окровавленных мехах, его лицо было белее снега, а губы едва шевелились, выталкивая тихие, прерывистые стоны. Прямо у сердца — стрела. Тёмное древко, словно проклятие, пронзившее его грудь. Кровь растекалась по ткани, превращая её в алое месиво. Ли Сан, его верный капитан, метался рядом, меняя полотенца, но они мгновенно пропитывались багровой влагой.

— Лекарь Джао, сделайте хоть что-нибудь! — голос Ли Сана дрожал, срываясь на крик. — Он умирает!

«Ты можешь спасти его даже на расстоянии. Но к каким последствиям тебя это приведёт, никому неизвестно», — зазвучало в голове ласково, но твёрдо.

Я закрыла глаза, вдыхая аромат цветов и силы, исходящей от источника. Если могу — значит, сделаю всё, несмотря на последствия. С ними я могла разобраться позднее.

Сосредоточившись, я представила Линь Яня рядом с собой. Ощутила его боль — острую, жгучую, разрывающую изнутри. Почувствовала, как его тело заливает густая, горячая кровь, как каждый вдох обжигает лёгкие. Это было мучительно — пропускать его страдания через себя, — но я не отступала.

Взывая к источнику, я потянулась к нему всей своей сущностью, направляя исцеляющую силу в того, кто занимал все мои мысли. Представляла, как моя энергия окутывает его, словно тёплая меховая накидка, как она проникает в рану, останавливая кровь, восстанавливая разорванные ткани. Я отдавала ему частицу себя — свою волю, свою надежду, свою любовь.

«Держись, Линь Янь. Я с тобой», — не переставала шептать я, становясь сильнее ради него.

...туманная пелена стояла перед глазами, едва я открыла их. Я ничего не видела, но слышала голоса.

— Ваша дочь точно придёт в себя, но пока не могу сказать, к каким последствиям приведёт столь долгий сон. Мне нужно будет осмотреть её сразу же, как только она откроет глаза.

— Лекарь, прошу, сделайте всё для моей девочки. Супруг не пожалеет никаких сокровищ, чтобы отблагодарить вас.

Матушка? Но ведь я ещё недавно находилась в источнике и пыталась помочь Линь Яню. Получилось ли у меня?

Я кашлянула, тем самым привлекая к себе внимание. Солоноватый привкус на губах я распознала сразу — кровь.

— Милая! Ты, наконец-то очнулась! — Мама заливалась слезами — я поняла это по её частым всхлипам. — Будда! Лекарь, скорее осмотрите! Она кашляет кровью!

— Со мной всё хорошо, — прохрипела я.

Запястья коснулись мягкие шероховатые пальцы. Я чувствовала, слышала, но ничего не видела. Слепота стала ценой за попытку вырвать Линь Яня из лап смерти? Даже если так, я ни о чём не жалела и снова сделала бы это. Вот только вышло ли у меня? Выжил ли генерал? Мне следовало передать ему послание через сеть Ян Ли, попросить дать знать — жив ли он.

— Пульс чистый, чувствуется небольшая усталость, но зрачки не реагируют. Возможно, из-за серьёзного потрясения или утраты большого количества сил...

Лекарь начал заикаться. Я могла представить, какой грозной выглядела матушка в это мгновение, поэтому не смогла сдержать лёгкого смешка. Она одним видом могла запугать так, что не только заикаться будешь.

— Просто дайте мне тёплую повязку и позовите Тао-Тао. Я сама лекарь и смогу позаботиться о себе. Со мной точно всё будет хорошо.

Я не была уверена до конца, но следовало попробовать. Лекарь вряд ли помог бы мне, ведь он не знал, что именно стало причиной. Внутренняя сила... Восстановившись, она могла вернуть мне зрение.

— Вы можете идти, но помните, что не должны разглашать новость о возвращении моей дочери, — строго велела матушка.

— Конечно, госпожа. Никто не узнает, к кому меня вызывали. Можете быть уверены во мне.

Судя по шороху удаляющихся шагов, лекарь покинул нас, и я постаралась присесть. Слабость была настолько сильной, что даже руку поднять было тяжело, но не зря ведь я столько времени была лекарем Бао! Сильным мальчишкой, что не остановится ни перед какими трудностями.

— Сколько же всего ты перенесла? Настрадалась, наверное? Мы с отцом прочли твоё письмо, а я видела кое-что... Отец уехал во дворец, чтобы молить императора расторгнуть вашу помолвку с генералом Севера, но... он так заботился о тебе. Когда вернул тебя домой, выглядел разбитым. Кажется, он искренне влюбился в тебя.

— Что вы сейчас сказали, матушка? Юй Чжао привез меня? Где Тао-Тао и Тан-эр?

Сердце забилось так быстро, что могло пробить дыру в рёбрах и выскочить. Я сжала руку матушки трясущимися руками.

— Тао-Тао провела несколько дней и ночей у твоей кровати. Я отправила её отдохнуть немного, а твой брат отправился в лагерь генерала. Он поступил к нему на службу, глупец такой.

Как генерал Юй узнал о моём возвращении? Брат ведь обещал сохранить это втайне. Он не мог передать послание и уведомить. Это сделал кто-то другой. Но кто? Неужели шпионы Линь Яня, которых он отправил, чтобы сопроводить нас? В лагере моего генерала остались предатели. Я надрывно выдохнула и скатилась на подушки. И что мне делать дальше? Теперь генерал Юй знал, что я вернулась домой, и ему было известно, что всё это время я пропадала на вражеских землях. Если он обратится к императору, то мою семью ожидало наказание. Изгнание и лишение всяческих титулов будет самым мягким.