Я уставилась на него, как на личное оскорбление.

Темно-синее. Простое, но качественное. Без дешевой пышности, без блеска. С узким лифом, мягкой юбкой и тонкой вышивкой по краю рукавов.

Слишком хорошее для кухарки.

— Это еще зачем? — спросила я.

Одна из девушек замялась.

Вторая ответила без выражения:

— Распоряжение милорда.

— Конечно.

Я взяла платье двумя пальцами.

— И в чем план? Сначала запретить мне выходить в большой зал, а потом прислать одежду, в которой я даже злиться должна красивее?

— Нам велели передать. Все.

— Кто бы сомневался.

Марта подошла сзади и забрала платье из моих рук.

— Переоденешься перед подачей десерта.

— Зачем?

— Потому что ты понесешь его наверх, если потребуется.

— А если не потребуется?

— Тогда вернешься в нем же и перестанешь спорить.

Я скрестила руки.

— Удивительно, как в этом замке все умеют не отвечать прямо.

— Прямо тебе ответит только один человек.

— И это, к сожалению, не делает жизнь лучше.

— А кто говорил, что должна?

Часам к семи в замке уже звучала музыка.

Тихая, далеко, из большого зала.

Струнные.

Что-то плавное, благородное и раздражающе красивое.

Я стояла у стола с десертами и украшала груши тонкой сеткой карамели, а где-то за стенами уже шуршали платья, звенели бокалы, говорили те самые люди, которые днем обсуждают, где удобнее держать женщину, а вечером кланяются друг другу с безупречной вежливостью.

— Никогда не любила приемы, — сказала я.

— Ты на них бывала? — спросил Рик.

— В моем мире были свои варианты.

— И что там?

— Меньше мечей. Больше лжи.

Хоран буркнул:

— Здесь и того, и другого достаточно.

— Вот видишь, — сказала я Рику. — Межмировое сходство.

Когда пришло время переодеваться, я сделала это так, будто шла не в чистое платье, а на казнь.

В маленькой комнате рядом с кухней было тесно, душно и тихо. Я сняла рабочее платье, быстро умылась, привела волосы в порядок и натянула синее.

Оно село неожиданно хорошо.

Слишком хорошо.

Я ненавидела это.

Потому что одежда сразу меняла все. Делала не кухаркой, а женщиной, которую уже можно представить рядом с чужой властью, у чужого стола, в центре чужих взглядов.

Когда я вышла, Яна молча окинула меня взглядом.

Потом сказала:

— Теперь понятно, почему тебя не хотят показывать в зале.

Я нахмурилась.

— Это сейчас что было?

— Констатация.

Рик присвистнул.

— Милорд с ума сошел окончательно.

— Ты сейчас договоришься, — предупредил Хоран.

— А что? Я же шепотом, — беззлобно отозвался Рик.

Марта подошла ближе, поправила складку на рукаве и сказала:

— Волосы оставь так.

— Мне уже можно спросить, с каких пор вы все занялись моей внешностью?

— С тех пор, как ты перестала быть только кухней.

Я посмотрела на нее.

— Ненавижу, когда вы правы.

— Привыкай.

Десерт на главный стол ушел без меня.

И это, как ни странно, задело сильнее, чем должно было.

Не потому, что я мечтала гулять по залу под музыку. Нет.

Потому что мне снова четко указали границу: еда — да. Ты сама — нет.

Я стояла у дверей подачного коридора и через щель видела кусок большого зала.

Свет.

Свечи.

Золото.

Платья.

Мужские плечи.

И слышала музыку.

Красивую настолько, что на секунду стало больно.

Не от зависти. От ощущения, будто жизнь снова проходит где-то рядом, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.

— Не смотри так, — тихо сказала Яна, оказавшаяся рядом.

— Как?

— Как будто тебе туда надо.

— Мне туда не надо.

— Врешь.

Я повернула голову.

Она стояла, держа пустой поднос, и смотрела без насмешки.

Просто внимательно.

— Может, и вру, — призналась я.

Яна пожала плечом.

— Любая женщина хочет хотя бы раз войти в такой зал не с едой в руках.

Я фыркнула.

— А ты?

— Я? — Она коротко усмехнулась. — Я хотела раньше.

— А теперь?

— А теперь мне хватает, что оттуда все возвращаются такими же голодными, как вошли.

Это было сказано так спокойно, что я не сразу поняла, насколько горькая там мысль.

Но ответить не успела.

За моей спиной раздался голос:

— Милорд велит подать в малую музыкальную комнату чай, фрукты и десерт.

Я обернулась.

Стражник.

Конечно.

Когда же еще.

— И кто понесет? — спросила я уже без всякой надежды.

— Ты.

Я закрыла глаза на секунду.

— Разумеется.

Марта, услышав это, только махнула рукой:

— Собирай.

— Я скоро начну брать процент с его капризов.

— Начнешь — скажи, мне тоже интересно, чем он платит.

Малую музыкальную комнату я нашла по звуку.

Здесь музыка звучала не общим фоном, а ближе, живее — кто-то играл у окна на длинном струнном инструменте. Свечей было меньше, чем в большом зале, зато тишины больше. Это явно была не часть общего приема, а место для тех, кто хотел отступить от толпы и поговорить без лишних ушей.

Когда я вошла с подносом, внутри было четверо.

Арден.

Лиара.

Незнакомая пожилая женщина с холодным, красивым лицом.

И молодой мужчина лет тридцати, слишком улыбчивый для этого замка.

Все четверо повернулись ко мне.

И если Арден посмотрел ожидаемо спокойно, то Лиара — так, будто я специально пришла испортить ей вечер.

Я поставила чай на низкий столик.

Руки держала ровно.

Спину — тоже.

Не доставлю им удовольствия увидеть, что мне неловко.

— Оставь, — сказал Арден.

— Уже оставляю.

Я развернулась, но женщина у окна вдруг произнесла:

— Это и есть та самая девушка?

Господи.

Опять.

Я даже не остановилась сразу.

Остановилась на слове «самая».

Арден ответил:

— Да.

Женщина окинула меня взглядом с головы до ног.

Не презрительно. Что почти хуже.

Оценивающе.

— Не похожа на опасность.

Я медленно повернулась.

— Обычно это и работает лучше всего.

В комнате на секунду стало тихо.

Лиара раздраженно поджала губы.

Молодой мужчина улыбнулся шире.

А у Ардена в глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачное одобрение.

Проклятье.

— Смелая, — заметила женщина.

— У меня тяжелые условия выращивания, — ответила я.

Молодой мужчина тихо рассмеялся.

— Очаровательно.

— Это не для вас, — холодно сказал Арден.

И вот после этой фразы мне лучше было бы уйти молча.

Но, кажется, в этом замке я уже окончательно потеряла способность вовремя выбирать тишину.

— Мне кажется, милорд, вы слишком любите решать за других, — сказала я.

Лиара резко вскинула голову.

Пожилая женщина прищурилась.

Молодой мужчина откровенно развеселился.

А Арден посмотрел на меня так, что у меня по спине пошло тепло.

Не от страха.

К сожалению.

— Выйди, Алина, — сказал он.

Тихо.

Спокойно.

И я поняла, что лучше на этот раз не спорить.

Потому что там, под его спокойствием, уже начинало тлеть знакомое раздражение.

Я поклонилась ровно настолько, насколько требовала ситуация, и вышла.

Но уйти спокойно, разумеется, мне не дали.

Едва я свернула в коридор, за спиной послышались быстрые шаги.

Лиара.

Кто бы сомневался.

— Ты слишком много себе позволяешь, — произнесла она, когда дверь за нами закрылась.

Я медленно обернулась.

— Мне кажется, мы это уже обсуждали.

— Нет. Тогда я предупреждала. Сейчас говорю серьезно.

— Тогда и я отвечу серьезно: не ходите за мной по коридорам, если хотите сохранить достоинство.

Ее лицо стало ледяным.

— Ты в платье, которое тебе не по чину. На тебе смотрят. Ты отвечаешь в присутствии знатных гостей. И все это только потому, что Арден временно терпит твою дерзость.