— Сиди здесь. Я скоро.

— Упёртый баран!

Бормочу с досадой, наблюдая, как он не спеша натягивает майку и шорты. Он был слишком спокоен. Беззаботный. Как удав, проглотивший груз тревог и отдохнувший. Меня это злило до невозможности.

— Я всё слышу.

— А я и не шептала!

Он направляется к двери, а я понимаю, торчать в одеяле посреди кухни, слишком уж... Даже для меня. Решаю действовать… Хотя это скорее действие отчаяния. Мозг всё ещё в тумане, и почему-то лучший план, который он выдал, это было спрятаться на балконе. Дверь балкона не защёлкивается, поэтому я просто прикрываю её, держа раму пальцами, почти по-детски, почти с верой, что это укроет меня от всего.

— Привет! Я тут как дятел долблю уже десять минут! Где ты пропал?! Уже подумал, всё, помер, мой братец.

— С самого утра, серьёзно? Какого хрена ты припёрся, Тим?!

Чуть приподнимаюсь, стараясь разглядеть, что там творится за балконной перегородкой. Тим уже устроился, важно почесал ухо, сел за стол с видом человека, пришедшего на деловую встречу… С орехами. Загребает горсть солёного арахиса из пиалы, разваливается в кресле, закидывает ногу на ногу. Всё чинно, с расстановкой. Он что, серьёзно сюда пришёл просто орехов поесть? Грызёт с таким аппетитом, будто неделю голодал. Сидит, уплетает, настоящий гость с отдельной миссией.

— Ты ради этого припёрся ко мне в такую рань?

— Просто заехал по пути. Оу… А я смотрю, ты тут не один?

— С чего ты взял?

Тим скривился, то ли в удивлении, то ли в сарказме, и метнул взгляд на сервированные Германом тарелки. Завтрак нетронут, но уже кричит о присутствии кого-то ещё.

— Неужто всё это ради любимого братца?

Герман опирается о барную стойку, озирается, и становится очевидно, он сам не понимает, куда я подевалась. Момент повисает, но его быстро разрывает телефонный звонок, резкий, навязчивый.

— Жди.

Обращается Гера к брату и уходит в комнату.

— Иди, иди.

А я тем временем, держу оборону за стеклопакетом, пальцы уже онемели, плечи затекли, сердце уходит в пятки. И в какой-то миг вырывается в полный голос.

— Блять!

— А вот и домовой проявился… За молочком явилась? Или всё-таки на печеньку? Хотя нет, что это я? Ты явно пришла на запах омлета, верно?

Он с издёвкой произносит, распахивает балконную дверь, и всё, мне уже нечего терять. Поднимаюсь. Уставшая, всклокоченная, но стою. Передо мной он, Тим, с той самой идиотской ухмылкой, словно всё это представление было исключительно ради его удовольствия.

— Зачётный прикид, для званого завтрака так нарядилась?

— Другого времени не нашёл, чтобы навестить брата?

— Интересная у нас беседа получается... Вопросом на вопрос... Я помешал? И вообще, может выйдешь?

Раздражённо вздохнула, ведь деваться уже было не куда. Тим подал мне руку, принимаю её и переступаю порог балкона. Я уже хотела сказать ему, что это не то, о чём он подумал... И что я оказалась здесь совершенно случайно, но меня прервал мобильный телефон, который настойчиво разрывался в коридоре. Да что же это такое?! Почему именно сегодня мы всем так срочно понадобились?

— Извини.

Лечу в коридор, достаю из сумочки мобильный и принимаю вызов.

— «Да?»

— «Неужели подняла... Ты спишь ещё?! Уль, я чего звоню, я сегодня прилетаю, встретишь меня?»

Боже... Я совсем о нём уже забыла. Неужели так быстро прошла эта ничтожная неделя? Помню что тогда наговорила Игорю со злости, обещала золотые горы, и переехать, и предложение принять, и встретить его из аэропорта. А вот теперь, я понимала что мне надо объясниться с ним, как можно скорее. Так сказать, забрать слова обратно.

— «Хорошо, встречу, как раз нужно поговорить, во сколько ты прилетаешь?»

— «B 15:40.»

— «Значит, в 15:40 буду возле аэропорта.»

— «Тогда, до встречи, малыш.»

— «До встречи, Игорь.»

Отключаю вызов, присаживаюсь на небольшой пуфик, опуская голову вниз. Дура? Да, возможно. Сама уже в себе запуталась.

— Беги быстрее, невестушка, а то, женишок нервничать будет!

Поднимаю голову, напротив с перекошенным от злости лицом стоит Герман. Бесится. Раздражён. Его ледяной взгляд колким холодом отражается по всему моему телу.

— Гер, я не…

— Проваливай, и больше не попадайся мне на глаза!

Он резко переменился в настроении, его голос чуть ли не срывался на хрип, в налитых кровью глазах пылала ненависть ко мне.

— Резкая вспышка бешенства?

— Я тебе сказал, проваливай! Ты ещё здесь?

Поднимаюсь, делаю один решительный шаг к нему навстречу.

— Стоит лишь на мгновение подумать что ты нормальный, как ты снова превращаешься в бездушную скотину.

— Если ты высказалась, дверь там!

Головой он кивнул в сторону двери, не глядя больше на меня, он пошёл на кухню. А я поплелась следом.

— Вот так просто? Берёшь и прогоняешь?

Я стояла в недоумении, ведь пару минут назад, он был совершенно нормальный. Мой вопрос он намеренно проигнорировал, оставляя его без ответа.

— Громов, ты придурок бесчувственный!

Не собиралась больше к нему лезть. Решила дать возможность остыть этому пыхтящему паровозу. Больше не говоря ни слова, пошла в комнату, оделась, вышла, чмокнула Тима в щёку на прощание и удалилась.

От лица Германа.

Стою, вжимаясь лопатками в холодную стену, слышу, как со щелчком захлопывается входная дверь. На миг мне кажется, может, всё-таки я для неё значу хоть что-то? Но её решительность разбивает эту мысль, как молоток хрупкое стекло. На первом звуке вызова, Игорь зовёт её, и она уже в пути. Без колебаний, без оглядки. Зачем тогда все наши разговоры, прикосновения, если он, её приоритет? Стеклянная чашка выскальзывает из пальцев и с глухим треском раскалывается, как я внутри. Горькое пятно кофе мгновенно растекается по светлому полу, заливая пространство тёмным пятном, будто чёрной дырой. Такое же бессмысленное и пожирающее, как пустота, оставшаяся во мне.

— И что это было сейчас?

— Блять!

Ругаюсь сквозь зубы. Только сейчас замечаю, узкий осколок стекла впился между пальцами. Кровь тонкой линией струится по коже, но я ничего не чувствую. Боль? Нет. Плевать. Всё равно она, лишь слабое эхо той, что гложет изнутри. Душа саднит, как открытая рана, которую никто не собирается лечить.

— Нормальная такая ревность, кто-то конкретно влип.

— По полной, но сука! Как же бесит, что по каждому его звонку, она срывается и едет к нему.

Чёрт! Наорал на неё в порыве ярости… Обидел. Придурок! Срываю с пальцев осколок чашки, острый, как мои слова. Кровь стекает, я загоняю руку под ледяную струю. Болит бок. Болит всё. Что за чёртова фантомная боль? Она уходит, и порез будто оживает. Пульсирует, будто её отсутствие записалось в мои ткани, как вирус. Как зараза, что проникает под кожу, вползает в вены, поселяется в каждой клетке. Где, мать его, найти противоядие? Или я уже заражён без шанса на выживание…

— Ну, так он же жених.

— Охуенная поддержка с твоей стороны!

Пытаюсь спрятать боль, натянуть маску безразличия, отрепетированную до автоматизма. Что я ей хотел доказать этим спектаклем? Что способен жить без неё, как и она без меня? Только всё испортил.

— А чего ты хотел? Что она бросит его и будет с тобой иногда встречаться, в перерывах между Соней?

— Всё! Закрыли тему!

— Брат, послушай, она мне конечно очень нравится, но у тебя скоро будет ребенок, это не совсем правильно по отношению к Соне. Определись окончательно.

— Знаю я. Но ничего не могу сделать, просто люблю её.

Ho она, раз за разом расхерачивала моё сердце на мелкие осколки. Не понимаю, почему это все называют разбитым сердцем? Полное чувство того, что все кости внутри сломаны.

— Улька тоже любит, это видно. Но, вам не быть вместе... Уже...

Тим сзади, его рука сжимает моё плечо. Я выключаю кран, и всё, что могу, это разнести столешницу кулаками. Грохот. Кровь выстреливает новым потоком. Даже боль не удивляет. Только кажется, если выжму эту рану до конца, может, уйдёт и она. Хотя бы из крови. Хотя бы из вен.