— Ну и что вы решили между собой? Пришли хоть к какому-то выводу?

Крис отпивает глоток вина, внимательно глядя на меня поверх бокала.

— Решили.

Выдыхаю.

— Его невеста всё решила за нас.

— Я же вас обоих предупреждала.

Встревает Ната, как всегда без церемоний, размахивая руками.

— Предупреждала! А теперь сидите, корчитесь от боли, каждый по-своему. И всё из-за чего?

— Может, ещё не всё потеряно?

Тихо говорит Крис.

— Может, у вас с Герой ещё всё наладится… Так больно смотреть на вас. На тебя.

Имя. Его имя… Одно имя может так расцарапать душу? Я стараюсь не выдать себя, но руки предательски дрожат. Сжимаю бокал крепче, будто он может удержать меня от падения.

— Конечно наладится.

Говорю с приторной улыбкой.

— Я выйду замуж. Он женится. Будем счастливы. По отдельности.

— Сама в это веришь?

Крис усмехается, но в её голосе не насмешка, а боль за меня.

— Девочки, ну что сейчас обсуждать? Они ждут ребёнка. Я не собираюсь разрушать их семью.

— У них ещё нет семьи.

Спокойно возражает Крис.

— Есть только факт. И куча боли.

— Согласна.

Кивает Ната.

— Он влюблён в тебя. Это видно. Представь, как ему сейчас тяжело. Ты хотя бы выслушала его? Дала шанс объясниться?

— Крис? А что слушать? Что он не бросит ребёнка, но будет со мной? Что будет жить с Соней, а любить меня? А я кто тогда? Запасной аэродром? Любовница с историей? Я не хочу быть последней тварью. У малыша должна быть семья. Полноценная. А я… Я там лишняя.

Подруги резко замолчали. Каждая переваривала мои слова, будто они были слишком горькими, чтобы проглотить сразу. Я крутила в пальцах бокал, потом залпом допила остатки вина. К чёрту всё! Голова слегка закружилась, не от алкоголя, а от всего, что навалилось. Реальность казалась зыбкой, как будто я провалилась в какой-то странный, пьяный сон, где всё не по-настоящему.

— Я не буду мешать. Через пару месяцев они поженятся. Будет у них крепкая, счастливая семья. Без меня.

Раздражённо ставлю бокал на поднос, он звенит, как будто протестует. Резко вскакиваю с кровати, подхожу к окну. Обнимаю себя за плечи, жест отчаяния, который выдает больше, чем любые слова.

— Ненавижу!

Срывается с губ. Со злости распахиваю тюль, она взлетает, как крылья, и я почти срываю её с карниза. Остановилась в последний момент.

— Я скажу так.

Осторожно начинает Крис.

— Я понимаю, там ребёнок, семья, всё такое… Но разве дети счастливы, когда несчастны их родители? Даже если они вместе?

— Пусть разбираются сами. Это их отношения. Их ребёнок. Я просто… Постараюсь больше с ним не пересекаться.

Смотрю в окно. На огромную луну. Она висит в небе, как немой свидетель моего краха. Словно отражает всё, что я не могу сказать вслух.

— Ой, а ты сможешь?

Хмыкает Ната, прищурившись.

— Она постарается. Правда же, крошка?

Я не оборачиваюсь. Просто шепчу, почти беззвучно.

— Никогда больше не появлюсь рядом с ним.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Переступив порог квартиры, меня встретила глухая, вязкая тишина. Соня уехала к родителям на пару дней, и честно говоря, слава Богу. Наконец-то можно было остаться наедине с собой. Без масок. Без притворства. Без необходимости делать вид, что всё под контролем. Прошёл на кухню, налил себе виски, крепкий, обжигающий. Сделал глоток. Потом ещё. Алкоголь разливался по венам, будто пытался заглушить ту боль, что уже давно поселилась внутри. Но не получалось. Не гасилось.

— Сука… Ненавижу!

Выдохнул в пустоту. Решил освежиться. Схватил полотенце, пошёл в душ. Горячая вода хлестала по спине, по плечам, по затылку. Я стоял, уставившись в кафель, облокотившись руками о стену. Голова опущена. Дыхание тяжёлое. И всё, о чём я мог думать, это она. Соболевская...

— Блядство…

Прошипел сквозь зубы.

— Что ж ты так рвёшь душу в щепки, а?

Капли стекали по телу, смывая остатки здравого смысла. Но не её. Её, не смыть. Ни водой, ни виски, ни злостью. Выключил воду, повязал полотенце на бёдра, вышел в спальню. Открыл окно настежь. Вдохнул ночной воздух. Прохлада ударила в лицо, немного отрезвляя.

— Что ж ты так засела в моей башке…

Прошептал, прикрыв глаза. И вдруг, слышу голос. Резкий. До боли знакомый. Словно удар током.

— Чё за нахер?

Выругался, резко распахивая дверь на балкон. Выхожу на лоджию, и просто замираю. Внизу, посреди двора, стоит она. Моя маленькая фурия. С рупором. С пьяным голосом. С глазами, в которых всё, и боль, и злость, и отчаяние.

— Я устала пытаться не думать о тебе!

Орёт она на весь двор.

— Хватит мешать мне! Уходи уже из моей головы!

Я облокачиваюсь на перила. Смотрю вниз. И в голове только один вопрос. Где, блять, ты взяла рупор посреди ночи? Но сердце… Сердце в этот момент уже не смеётся. Оно просто снова начинает биться. Слишком громко. Слишком живо. Она качается из стороны в сторону на своих каблуках, будто балансирует на грани, и физически, и эмоционально. Пиздец! На часах три часа ночи. В башке не укладывается, как она блять, тут оказалась? Да ещё и в таком виде. Короткое платье, которое даже её задницу нормально не прикрывает. Коза, блять! Разоделась! Убил бы! Как только ещё ноги не переломала? Вот же, дура мелкая! Когда же она научится головой думать?! Я сжимаю перила, пальцы белеют от напряжения. Злюсь. Пугаюсь. И всё равно, не могу оторвать от неё глаз. Потому что, несмотря на весь этот хаос, она, моя. И я это знаю.

— Я устала… Я не могу спокойно жить. Я всё время мечтаю оказаться в твоих объятиях… Чувствовать запах твоего тела… Сходить с ума от твоих прикосновений…

Слышу, как голос предательски ломается. И мне становится не по себе. Не от слов, от того, как она их говорит. Слишком искренне. Слишком по-настоящему.

— Ты… Мой кислород…

Продолжает она, уже почти шепча.

— Без тебя мне не жить… Громов?! Я задыхаюсь, когда тебя нет рядом… Слышишь, сволочь?!

Я не выдерживаю, улыбаюсь. Тихо. Глупо. Как идиот. Стоит там, внизу, у моего подъезда, пьяная, растрёпанная, но говорит всё, что держала в себе. Без фильтров. Без защиты. Я знал. Чувствовал, что любит. Понимал, что тянет. И сам… Сам готов был сейчас сорваться с балкона, спрыгнуть вниз, прижать её к себе, вдохнуть её запах, утонуть в её губах.

— Ты там умер, что ли?!

Снова её голос, уже с нотками истерики.

— Если у тебя нет уважительной причины не отвечать на мои звонки, я тебя убью! Забери меня… Не оставляй меня одну…

Разворачиваюсь, захожу в комнату. Беру телефон с зарядки. Экран вспыхивает, и сразу же, как по команде, выскакивают уведомления. Двенадцать пропущенных. Двенадцать! Возвращаюсь на балкон. Смотрю вниз. Она всё ещё там. Маленькая, упрямая, безумная. Разблокирую экран. Подношу телефон к губам. И глядя прямо на неё, произношу сам себе.

— Значит, задыхаешься без меня…?

Слушая этот бесконечный поток пьяных признаний от моей ненормальной фурии, я понял, мои бедные соседи уже точно получили свою ночную драму в прямом эфире. Хватит. Шоу пора сворачивать. Быстро накинул на ещё влажное тело спортивный костюм, схватил тёплую байку и выскочил из квартиры. Пора, так сказать, укрощать свою строптивую. Когда вышел из подъезда, взгляд сразу упал на скамейку у дома. Она сидела там, сгорбившись, голова опущена, плечи дрожат. Вся промёрзшая. Моя маленькая девочка… Упрямая. Безрассудная. Любимая до боли. Подошёл молча. Без упрёков. Без пафоса. Просто аккуратно накинул ей на плечи тёплую кофту.

— Ну и что за цирк ты устроила?

— Гер… Ты мне кажешься, да?

Она щурится, будто не верит, что я настоящий. Присел на корточки перед ней, двумя пальцами приподнял её подбородок. Смотрит на меня, как кот из «Шрека». Сука! Какая же она до невозможности красивая, хоть и в дрова сейчас... Милая, искренняя, моя маленькая, капризная девочка.

— Ты как вообще? Плохо?

— Очень плохо... Очень.