— Вся заляпалась.

Пробормотала я, сосредоточенно вытирая ткань.

— Да-да, не заляпалась, а вляпалась.

Хмыкнула Крис.

— Поэтому… Давай лучше рассказывай, как у тебя дела с ментом-красавчиком?

— Ната уже растрепала, да?

Я подняла на неё глаза, откинулась к стене и тяжело выдохнула. Крис внимательно вглядывалась в моё лицо, как будто пыталась считать каждую эмоцию. А эмоции, как назло, не заставили себя ждать. Щёки вспыхнули, словно кто-то включил внутренний обогрев, я покраснела до корней волос, как спелый помидор. Одно только упоминание Геры, и всё, меня можно выносить.

— А что, было о чём трепать?

Увожу глаза в сторону, кусая зубками нижнюю губу.

— Не было!

Резко отчеканиваю, чуть громче, чем нужно, и тут же начинаю суетливо собирать салфетки, которые, конечно же, разлетелись по полу, будто решили сыграть со мной в прятки.

— Да... Не нервничай ты так.

Спокойно говорит Крис, но в голосе уже скользит знакомая насмешка.

— Я не нервничаю, с чего бы вдруг мне нервничать?! Ничего не было.

Выпаливаю слишком быстро, слишком резко. Крис прищуривается, улыбается подозрительно, как кошка, которая уже поймала мышь, но делает вид, что просто играет. Подхватывает меня под локоть и ведёт в сторону аудитории, будто мы просто мило болтаем о погоде.

— Ааа, значит улётный трах под окнами родительского дома, это ничего? Hy, ладно...

Одна только мысль о том, что мы творили утром в машине Германа, заставляла меня краснеть до ушей и мечтать провалиться сквозь землю. Стыдно? Да. Но ещё больше, обидно. Потому что нас прервали. Потому что я не успела… Не успела по-настоящему раствориться в нём, в этом парне, к которому меня тянет с какой-то безумной, почти болезненной силой. Мне его мало. Катастрофически. Он исчезает, а я уже не могу дышать без него. Как будто он стал чем-то жизненно необходимым. Как будто без него, пусто.

— Вот же, язык без костей. Может хватит уже обсуждать мою личную жизнь? На пары мы не спешим?

— Ладно, ладно, в следующий раз постарайтесь закончить, а то, ты больно уж нервная.

— Пошли уже, а?

Стойко отсидев три пары по гражданскому праву и правоведению, вдруг поймала себя на мысли, что мне это начинает… Нравится. Серьёзно. В последнее время я начала ловить кайф от этих тем, слушаю, вникаю, даже конспектирую не из-под палки. Впереди ещё две лекции и семинар, и я уже морально готовилась к очередному интеллектуальному марафону. Но на второй половине занятия что-то изменилось. Дверь в аудиторию тихо скрипнула, а в проёме появился человек в форме. Спокойный шаг, прямой взгляд, и вся аудитория будто на секунду замерла. Я тоже. Потому что сердце почему-то сделало странный, лишний удар.

— Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, скажите, студентка Ульяна Соболевская здесь присутствует?

Вся группа, включая преподавателя, в ту же секунду уставилась на меня. Как по команде. А я, будто приросла к стулу. Только и могла, что смотреть на полицейского, не в силах отвести взгляд. Вроде бы я уже успокоилась. Ничего не вытворяла. Никаких глупостей, никаких нарушений… Вроде бы. Тогда зачем я ему? Где я успела накосячить на этот раз?

— Я здесь.

Несмело поднимаю ладошку, обращая на себя внимание.

— Вы задерживаетесь по подозрению в совершении кражи.

Произнёс он чётко и без лишних эмоций.

— В соответствии со статьёй 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, речь идёт о тайном хищении чужого имущества.

Он сделал паузу, будто давая мне время осознать сказанное, а затем добавил.

— В связи с открывшимися обстоятельствами, прошу вас проследовать со мной.

Я сидела, не двигаясь, не понимая ни слова. Кража? Какая, к чёрту, кража?! Мысли метались в голове, как испуганные птицы, но ни одна не могла зацепиться за логику. Вся аудитория застыла, никто не шелохнулся, однокурсники даже дышали, казалось, тише обычного. А мне становилось всё хуже. Холодно внутри, будто провал открывается под ногами. Обвинить меня можно в чём угодно, в дерзости, в наглости, в том, что я иногда слишком уж безбашенная. Но в краже? Это уже за гранью. Это, абсурд. Это, смешно.

— Простите, а что происходит?

Влезла с вопросом обеспокоенная за меня Крис.

— Я обращался к гражданке Соболевской, попрошу на выход.

Я поняла, если не встану сама, выведут силой. Собрала конспекты дрожащими руками, сунула их в сумку, на автомате взяла всё, что лежало на парте. Наклонилась к Крис и шепнула ей на ухо.

— Я тебе потом позвоню. Всё расскажу. Недоразумение какое-то...

Она кивнула, но я уже не видела, в ушах стучало так, будто сердце решило вырваться наружу. Я встала и пошла к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов. Каждый шаг отдавался гулом в груди. Сердце колотилось в бешеном ритме, казалось, ещё немного и оно просто разорвёт меня изнутри.

— Простите?! Я ничего не понимаю! За что меня задерживают? Это какое-то недоразумение!

Я пыталась объясниться, пыталась хоть как-то достучаться до него, слова срывались с губ, одно за другим, но всё впустую. Человек в форме оставался холодным и немногословным, будто я для него, просто пункт в протоколе. А его взгляд… Твёрдый, отстранённый, без единой эмоции. Он пугал до дрожи. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Не тревожно, не неловко, а именно страшно.

— Разберёмся, садитесь в машину.

Я молча села на заднее сиденье. Молодой мужчина занял место за рулём, не проронив ни слова, и через минуту машина плавно выехала со стоянки.

— Куда мы едем? Разве нам не в участок нужно?

Я всё пыталась понять, куда меня везут. Дорогу до ближайшего отделения я знала наизусть, помнила, как ехала туда с Германом, когда разрисовала его машину и он решил «проучить» меня. Но сейчас маршрут был совсем другим. Совершенно не туда. Пальцы судорожно сжали холодную металлическую ручку на двери, будто это могло хоть как-то меня защитить. В голове уже пронеслась безумная мысль, а если просто выскочить на ходу?

— Нет, мы едем к потерпевшему.

— К какому ещё потерпевшему?!

Попыталась возмутиться, глядя в зеркало, но встретившись с суровым взглядом, сразу умерила свой озлобленный тон.

— Помолчи! Не отвлекай меня от дороги.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, пытаясь хоть как-то успокоиться. Не знаю как долго мы ехали, но когда машина остановилась у какой-то незнакомой высотки, мужчина молча вышел, обошёл авто и вежливо открыл мне дверь. Слишком вежливо. Слишком спокойно. Я не пошевелилась. Просто сидела, упрямо вцепившись взглядом в переднее сиденье, будто могла спрятаться в неподвижности. Выходить не хотелось. Совсем.

— На выход, или мне применить силу?

— У вас есть ордер на арест? На задержание? Хоть что нибудь?! Какого чёрта?!

Парень злобно скалится, явно раздражённый моим упрямством. А потом, медленно, без слов, кивает на кобуру. Я всё понимаю. Без лишних объяснений. Такой не станет уговаривать, действительно может и заставить. Он разворачивается, подходит к подъезду, открывает дверь и оборачивается, ожидая. Не говорит ни слова. Просто смотрит. А я, будто загипнотизированная, под гул собственного сердца, подчиняюсь. Послушно встаю и иду за ним. Каждый шаг, как под давлением. Как будто сама себе не принадлежу.

— Под ноги смотри, не хватало чтобы ты ещё убилась.

— Это вообще законно? Куда вы меня тащите? Объяснитесь?!

— Сейчас всё поймёшь.

Мы поднимались по лестничному пролёту, этаж за этажом, всё выше, на самый верх этой девятиэтажки. Ноги гудели, будто налились свинцом, дыхание сбивалось, а лифт, конечно же, не работал, как назло. Я всё ещё пыталась понять, зачем меня сюда ведут, но настоящий шок накрыл тогда, когда вместо квартиры потерпевшего мы оказались у выхода на крышу. Полицейский молча открыл тяжёлую дверь и жестом предложил пройти первой. Я сделала пару неуверенных шагов вперёд, и в ту же секунду за моей спиной с резким, звенящим визгом захлопнулась металлическая дверь.