— Какие к херам утки? О чём она?

Интересуется, а на моих устах появляется мягкая улыбка.

— Помнишь нашу ночь на озере? Когда мы впервые…

Договорить я не успела, Ната отворила дверь с моей стороны, грозно над нами нависая как самая тёмная, смертоносная туча.

— Так, ты!

Нахмурив брови она ткнула пальцем в моё плечо.

— Оторвалась быстро от своего жеребца и бегом домой! Переоделась и едем в универ!

— Да, мамочка.

Пересела на своё место, поправила растрёпанные волосы и ещё раз посмотрела на заведенного Германа.

— Мне было очень хорошо...

Нежно поцеловала его в губы и хотела уже покинуть машину. Как сильные руки Геры обхватили моё лицо, от этого, тело опалило огненным жаром, в эту секунду я совсем забыла о стоящей рядом подруге, прикрыв глаза, почувствовала как язык Германа нагло скользнул по нижней губе и проник в мой приоткрытый ротик, задыхаясь от удовольствия, я притянула его ближе к себе, стараясь вжаться в горячее мужское тело.

— Я наберу, беги, а то твоя подруга сейчас меня испепелит взглядом.

От лица Германа.

На место, где секунду назад сидела Ульяна, с царственной наглостью плюхнулась разъярённая фурия по имени Ната. Села, как будто трон вернули законной владелице. Повернулась ко мне, медленно, с хрустом шеи и ненавистью в каждом градусе поворота. Смотрела таким взглядом, что если бы она была оружием, я бы уже лежал в позе «минус один». Глаза у неё сверкали так, будто внутри сидел дракон, и я только что наступил ему на хвост.

— Теперь ты! Слушай меня! Если для тебя это просто игра, то остановись пока не поздно!

Сейчас я не смотрел на неё, в голове плескающий лавой опасный вулкан, я разрывался между трезвым умом и собственным сердцем. Игра?! Какая к чёрту игра?! Я ещё в тот вечер понял что мучительно тону в её голубых глазах. Слушая краем уха нотации её подружки, перед глазами видел лишь Улю, с возбуждённо закатанными глазами, она ушла, но только сейчас я начинаю чувствовать небольшое жжение в плечах. Моя маленькая, дикая кошка. Пометила меня своими ноготками.

— Алё?! Приём! Судя по рассказам Тима, ты жениться собирался?

— Собирался...

Поворачиваю голову в её сторону.

— Что изменилось?

— Она…

Уставился в окно, туда, где за массивной входной дверью исчезла моя беглянка.

— Герман, она же влюбится в тебя, если уже не влюбилась, но ты же понимаешь что Игорь так просто её не оставит? Понимаешь?!

— Сами разберёмся, без советчиков.

Эти нравоучения подружки Ульяны уже начинают действовать мне на нервы. Серьёзно? Она решила меня воспитывать? Меня?! С каждой её фразой внутри всё сильнее зудит раздражение, словно кто-то скребёт по стеклу ложкой. Я ещё держусь, но если она не заткнётся в ближайшие десять секунд, боюсь, моё приличное воспитание закончится.

— Не делай ей больно, в случае чего, я не посмотрю что ты брат Тима... Разорву за неё? Понял?!

— Я тебя услышал!

Сурово отчеканиваю.

— Слушай, оставь свои нравоучения для моего братца, я на работу опаздываю.

— Меньше надо по утрам трахаться, дорогой.

Скриплю зубами так, что аж челюсть сводит, озверел окончательно. Дожил, блять! Меня, учит какая-то коза мелкая?! А я реально ищу в себе остатки самообладания, чтобы не начать говорить с ней исключительно матом.

— Всё сказала?! Теперь выметайся!

Раздражённый, как дикий зверь, которому помахали мясом, а потом убрали со словами «диета», я поехал домой, переоделся на автомате, даже не помню, что надел, и тут же рванул на работу. Подъехал к участку, швырнул тачку на парковке, как попало. Похрен. Надо, пусть эвакуируют, мне уже всё равно. Широким шагом направился в сторону участка. В голове гудело, в глазах пульсировало, а внутри всё кипело. Кожей чую, если кто-то сегодня рискнёт сказать мне «спокойнее», я этому человеку не завидую.

— Доброе.

Бросаю на ходу своему другу сидящему в дежурке.

— Привет, Гер. Вот, держи.

Ваня протягивает мне папку.

— Подполковник Григорьев просил передать тебе на изучение.

Хватаю документы почти на автомате, нервно, но уже с интересом. Бумаги, как ни странно, цепляют. Начинаю вчитываться, зарываюсь в строки, будто пытаюсь выдрать из них хоть какой-то смысл, который отвлечёт от бурлящей злости.

Одним глазом в тексте, другим, в разговоре. Поддерживаю беседу с Ваней на пол-оборота, как движок, который ещё не остыл, но уже снова в работе.

— Как ночь прошла? Без происшествий? Всё спокойно?

— Как сказать, не совсем, Гер.

Смотрю на Ивана так, будто собираюсь прожечь ему лоб взглядом, не моргаю, вгрызаюсь глазами, как лазерный сканер на максималках. Он молча кивает за мою спину. И всё. Я уже знаю. Даже не оборачиваясь. Это ощущение, как спинной мозг шепчет, готовься, сейчас будет цирк. Медленно, с важным видом, скрещиваю руки на груди и поворачиваюсь к решёткам. И вот он. На скамейке, раскинувшись, как на шезлонге, лежит мой бестолковый братец. Руки за голову, улыбка до ушей, будто не в отделении, а на даче под шашлычок. Но шоу только начинается. Он решает встать. Поднимается с пафосом, как будто сейчас скажет речь века, и тут же цепляется ботинком за край скамейки и с грохотом падает на пол. Я даже не вздрогнул. Просто стою и смотрю, как он, не спеша, поднимается, отряхивает куртку с видом оскорблённого эстета и бурчит.

— Ну и условия у вас тут, конечно… Ни тебе сервиса, ни чистоты. Сидеть невозможно, пыльно, как в бабкином подвале.

Потом, кряхтя, как старый диван, выпрямляет затёкшие конечности и пошатываясь, как закоренелый алкаш после трёхдневного запоя, направляется ближе к металлическим прутьям. А я стою и думаю, вот с кем я делю гены, блять?!

— Вань?!

Не отрывая взгляда от Тима, бросаю короткую фразу дежурному. Руки машинально засовываю в карманы куртки и тут пальцы нащупывают знакомый кусочек ткани. Улыбка сама собой скользит по лицу, почти невольно. Напоминание о том самом «добром утре». Ну, почти добром… До тех пор, пока на горизонте не вынырнула Ната, как акула из тумана.

— За что взяли этого казака — разбойника?

Всё также продолжаю разговаривать с дежурным и сверлить суровыми глазами Тима.

— Ночью словили на незаконных автогонках.

— Вот же придурок!

Тяжело выдыхаю, исподлобья глядя на эту картину, вид конечно у братца изрядно потрёпанный.

— Не соглашусь!

Вот взял бы и свалил, не разгребая его дерьмовые проблемы, но как бы там не было, он мой младший брат, единственный человек который в данный момент находится рядом. Отец изредка лишь вырывается из-за океана и прилетает сюда, поэтому, я как нянька в детском саду, тяну этот балласт уже с лет восемнадцати. Наша мать давно уже скончалась от болезни, отец женился, вот и уехал. Нас тоже пытался забрать, но мы решили остаться в Москве, ведь как говорится, где родился, там и сгодился.

— Выпусти этого бессмертного.

Указал Тиму жестом руки на лестницу слева от входной двери, которая вела в мой кабинет.

— А ты, ко мне в кабинет, Живо!

Бросил взгляд на этого мелкого идиота с таким выражением, будто силой воли пытаюсь его испарить, после, развернулся и направился к себе. Не успел дойти, как в дверь начали стучать. Не просто стучать, долбить, как будто там кто-то решил сыграть на барабанах судьбы. Каждый удар отдавался в голове, как молотком по кастрюле. А у меня и без того череп трещит, спасибо утру, нервам и братцу.

— Да заходи уже!

Нащупал в шуфлядке аспирин, плеснул в стакан воды, проглотил всё залпом, не оставив ни капли, как будто это был эликсир спасения, а не жалкая попытка выжить. Откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

— Вот где я так накосячил в прошлой жизни? А? Сначала одна сидела здесь, теперь и ты.

Сунув руки в карманы, этот бессмертный клоун вальяжно плюхнулся в кресло напротив, как будто пришёл не на разбор, а на чаепитие. Приподнял одну бровь с таким интересом, будто я тут для его развлечения. А потом ещё и растянулся в дьявольской ухмылке, широкой, самодовольной, как у кота, который только что сожрал канарейку и теперь ждёт аплодисментов. Мелкий. Наглый. И, судя по всему, абсолютно не боится за свою жизнь.