— Настолько не хочешь уходить?

— Будто магнитом к тебе притягивает.

Это было по особенному волшебное мгновение для нас, мы оба не могли оторваться друг от друга. Даже забыли про то, что сейчас стоим под окнами родительского дома. Вижу как Герман внутренне борется сам с собой, а моё сердце мучительно щемит от его сопротивления.

— Ты меня пытаешь прогнать, и я прекрасно понимаю что надо уйти, но я не могу.

— Я тоже.

Мы оба сидели, молча смотрели друг на друга, горячая ладонь Германа нежно прошлась по моей щеке, я улыбнулась и продолжила дальше наслаждаться теплом его рук.

— В этом ты был виноват? Что не можешь держаться от меня подальше?

— Ульяш... Поэтому... Мне тяжело находиться рядом с тобой, а сдерживать себя куда ещё труднее.

Говорит, но действует наоборот. Наклоняется и вожделенно хрипит на ухо, а мне уже сносит крышу от этого голоса. Горячее дыхание которое опаляет мою шею, сейчас напросто разъест мою плоть как самая ядовитая кислота.

— Как мазохист сам лезу в этот смертоносный капкан. До безумия мне нравишься, сам того не понял когда это произошло, но сейчас все мои мысли о тебе, где бы я не был.

— Ты больше не хочешь меня прибить?

Стараюсь разрядить обстановку между нами.

— Не порти момент, не каждый раз от меня можно услышать такие откровения.

Не раздумывая, в один порыв перескакиваю к нему на колени, резко, почти дерзко. Мои ладони упираются в его крепкие плечи, чувствую под пальцами напряжённые мышцы. Он не двигается, только смотрит на меня с тем самым сосредоточенным, опасно спокойным выражением. Я наклоняюсь ближе, игриво, почти дразняще, и кончиком носа провожу по его скуле, медленно, с затаённым трепетом. Его кожа тёплая, а дыхание становится чуть тяжелее. В ответ его руки скользят к моей талии, уверенно, но мягко. Пальцы сжимают мою кожу, будто проверяя, настоящая ли я. Он опускает взгляд на мои губы, долго, пристально, с тем самым хищным вниманием, от которого внутри всё сжимается в сладком напряжении.

— Тормози, Соболевская.

Он с трудом выговаривает слова, голос хриплый, срывающийся. Его дыхание сбивается, взгляд становится мутным от желания. Он до предела напряжён, будто на грани, и мои прикосновения сводят его с ума. Каждое движение, как искра по оголённым нервам. Он пытается держать себя в руках, но я чувствую, как с каждой секундой это становится всё труднее.

— He могу.

Пройдясь языком по нижней губе, я невольно принялась ерзать упругой попкой на коленках Германа, прекрасно ощущая как уже во всю его член набухает подо мной.

— Не дразни меня... Играешь с огнем.

— Если это что-то изменит между нами... Я думаю о тебе постоянно, мне кажется, я тоже начинаю в тебя влюбляться.

Герман медленно проводит рукой по моему бедру, от этого прикосновения по коже тут же пробегает дрожь. Его пальцы уверенно, но неторопливо задирают подол моей юбки всё выше, оставляя за собой горячий след. Замираю, чувствуя, как его ладонь приближается к тонкому кружеву.

— Гер... Поцелуй меня.

Предвкушение нашего дикого поцелуя дрожью прошлось по моему телу, отчего сердце готово было выскочить из груди, а внизу живота сладко ныло, будто все нервные узлы сейчас заплетались в косу.

— Ульяш, ты понимаешь, если между нами сейчас что-то произойдет, я не смогу больше тебя отпустить?

— Может я именно этого и хочу.

Сидя на его бедрах, ощущала под собой его твёрдый член, я очень хотела оказаться прямо на нём... Как же сладко для меня это было. Я целовала шею Германа и осипшим голосом шептала ему пошлые желания.

— Я хочу чтобы ты трахал меня жёстко и сладко... Только ты... Слышишь?! Безумно хочу тебя.

— Я сделаю всё для тебя...

Одним ловким движением он срывает с меня мои влажные трусики, пряча кружевной кусочек ткани к себе в карман.

— Эти я тоже тебе не верну.

— Ты их коллекционируешь? Продашь потом комплектом на «Авито?»

Откровенно издеваюсь, глупо, но зная что мои трусики лежат у него в кармане, меня это дико заводит.

— Стоит закрыть твой язвительный ротик.

Он немедленно выполняет свой приказ и страстно впивается в мои губы, терзая их до крови. Одна его рука сминала мою грудь и щипала соски, вторая рука ласкала мою попку и бёдра, пока я доставала каменный член Германа из штанов... Почувствовав его размер, я прервала поцелуй.

— Издеваешься? Ты везде такой идеальный?

— Наслаждайся... Я весь твой.

От нашего горячего дыхания окна Гериной машины полностью запотели и покрылись маленькими капельками, которые медленно стекали вниз по стеклу. Правая рука Геры опустилась ко мне на киску и я подалась вперёд, чтобы насадиться на его палец.

— Даааа…

— Да, стони громче...

Лаская член Геры и насаживаясь на его пальцы я начала кончать.

— Моя девочка... Кончай!

Это был приказ. Никак не просьба.

— Будь во мне... Ты нужен мне как самый спасительный глоток кислорода.

— Всё для тебя, малышка.

Он взял свой член в руку и начал насаживать меня на него. Герман не дал мне времени привыкнуть к его огромному размеру и стал сразу вбиваться внутрь до упора. Его яйца шлёпали меня по клитору, доставляя максимум нереального удовольствия.

— Aaaaax…

— Даааа, какая же ты узкая. Я долго не продержусь...

— И не нужно... Почувствуй меня. Прошу…

Мы начали двигаться в унисон, но потом Гер перехватил инициативу и стал ускоряться. Я не могла терпеть и каждый раз выкрикивая его имя, стонала как последняя шлюха. И мне это понравилось, я хочу быть только в его постели похотливой и ненасытной шлюхой.

— Вы что?! Вы совсем охренели?!

Резкий стук в стекло выдёргивает нас из этого наэлектризованного момента, как удар током. Я провожу ладонью по запотевшему стеклу, оставляя на нём размазанный след, и мы оба, с растрёпанным дыханием и пульсом в ушах поворачиваем головы. За окном стоит Ната. Недовольная. Шокированная. С перекрёстными руками и взглядом, который мог бы испепелить.

Герман опускает стекло. Мы молчим, тяжело дышим, а она смотрит на нас так, будто застала детей за поджогом школы.

— Совсем из ума выжили?!!

Ната стояла, как громом поражённая. А я в тот момент хотела провалиться сквозь землю. Нет, не просто исчезнуть, стереть себя. Что мной двигало? Какая безумная, ослеплённая часть меня решила, что это нормально? Здесь, на территории собственного дома, в машине, как в дешёвой сцене из подросткового романа. А если бы это была не Ната? А кто-то чужой? Кто-то, кто не стал бы молча смотреть, а просто снял бы это на телефон? А что ещё хуже, мои родители?! Господи… Дура! Влюблённая до потери лица, до потери достоинства. Настоящая идиотка. С пылающими щеками, с дрожью в пальцах и с ощущением, будто весь мир только что увидел меня обнажённой, не телом, а чем-то гораздо глубже.

— Пиздец ты вовремя!

— Ha-a-a-та…

Зажмурив ошарашенные глаза, подруга резко отвернулась к нам спиной. Герман до ужаса раздражённый, да и я закипала от злости, но всё же, он принялся поправлять подол моей юбки, в свою очередь, я помогла упрятать достоинство Германа в штаны.

— Мы обязательно продолжим позже, без лишних глаз.

— Прости.

Усмехнувшись самим себе, мы оба смутились, каждый угадывал, что чувствует другой в этот момент.

— Блять!

Повернувшись обратно к нам, надменно покачав головой, Ната продолжила читать свои нотации.

— Ну вы! Вы совсем страх потеряли?! Неужели обоим так чесалось?! Под окнами родительского дома!!

Схватившись за лоб, подруга закатила выразительные глаза. Конечно она была права, чем мы только думали? Но я ни о чём не жалела, да и Герман видимо тоже.

— Неужели на столько было невмоготу?! Два кролика скоростных! То уток кормят, то трахаются под окнами!

Ната, была как разъярённый тигр сейчас, ей только пены во рту не хватало, размахивая руками, она набрасывалась на нас как на нашкодивших детей. Заведя руки за спину, она продолжила наворачивать круги вокруг машины Германа.