— Где-то я уже это слышала.

Я тихо ступаю к окну, будто стараясь не спугнуть то тревожное ощущение, что поднимается внутри. За стеклом, привычный двор, утопающий в тенях сада, где ветви деревьев легко шевелятся на ветру. Фонари мягко подсвечивают аккуратную дорожку из брусчатки, ведущую от калитки к дому, высокий забор отделяет участок от остального мира. Территория закрыта, но сейчас она будто открыта только для него.

— Мамочки…

Внизу, на мощёной дорожке среди зелени, стоит Герман. Один. Смотрит прямо на моё окно. Его взгляд уверенный и спокойный, будто он просто знал, что я появлюсь. А я не могла, да и не хотела игнорировать этот вызов. Он поднимает голову чуть выше, этот жест будто проникает сквозь стекло. Моё сердце стучит как сумасшедшее, оно уже рвётся к нему, обгоняя здравый смысл. Я распахиваю окно, впуская прохладу ночи… И его.

— Спускайся.

Я не верю. Не верю, что он действительно здесь. Что это не игра воображения, не бред после сложного дня. Я молча смотрю, вцепившись пальцами в подоконник, словно боюсь что он исчезнет, стоит мне моргнуть.

— Ну давай же… Спускайся… Иди ко мне…

— Ты с ума сошёл?

Улыбаюсь, опираясь на раму.

— Я уже в пижаме, я собираюсь спать, ты что вообще тут делаешь?

Говорю тихо, почти шёпотом. Мама может услышать, а мои слова, будто парят над участком, преступно громкие среди спящей тишины.

— Соскучился, ночь длинная, успеешь выспаться, переодевайся, я тебя жду.

— И куда мы поедем? Куда ты меня тащишь на ночь глядя?

— А тебе не всё равно?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я говорю осторожно, больше себе, чем ему.

— Жду тебя пять минут. Не выйдешь, уеду. Решай сама, нужно тебе это или нет.

Герман быстро бросил взгляд на свои наручные часы и исчез, скрылся за углом дома, как будто ночь сама впустила его внутрь и тут же утаила от моих глаз. Он не дал мне долгого времени на размышления, не оставил пространства для сомнений. Мозг не думал, просто отключился. Тело действовало. Я, действовала. Словно во сне, бросаюсь к шкафу. Открываю дверцу и начинаю лихорадочно перебирать вещи, спортивное? Слишком буднично. Платье? Слишком вызывающе. Останавливаюсь на чём-то простом, но уютном, бежевая водолазка и короткая черная юбка. На ноги, высокие сапоги. Волосы, сплетаю в небрежный хвост, будто ничего особенного не происходит, хотя внутри настоящий ураган. Всё заняло, кажется, секунды. Я даже не успела осознать, как стою перед зеркалом, собранная, готовая, будто всегда ждала этого момента. Выдыхаю. Приоткрываю дверь. Тихо, бесшумно, как тень, ступаю в коридор. Маленькими шагами спускаюсь по лестнице, стараясь не издать ни единого скрипа. Дом спит. Тишина глухая, как заговор. А я, готова нарушить её.

— Убегаешь?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, Аннушка. Домоправительница. Стоит в тени, словно выросла из темноты. Смотрит строго, но в её глазах, не упрёк, а тревожное любопытство.

— Тише! Прошу…

Шепчу, складываю руки, словно в молитве.

— Не говори никому. Пожалуйста.

Она внимательно меня изучает. Потом, чуть склоняя голову.

— Это он? Тот самый?

Я киваю, почти не дыша.

— Я обязательно тебе всё расскажу. Позже. Только помоги мне сейчас…

Аннушка улыбается едва заметно, тепло. Кладёт руку мне на плечо, успокаивающе, нежно.

— Слушай своё сердце, девочка моя… Не позволяй другим решать за тебя. Беги. И не заставляй своего Ромео ждать. Пять минут, это не вечность.

Я молча кивнула и скрылась за тяжёлой дверью. Холодный воздух ударил в лицо, но я почти не почувствовала его, всё внутри горело. Я бежала по дорожке, освещённой тусклым светом фонаря, мимо кустов, мимо знакомых окон, будто боялась, что если замедлюсь, передумаю. Гравий хрустел под ногами, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Парковка уже была видна, и в ней, он. Герман. Его силуэт в машине, его взгляд, который я чувствовала даже на расстоянии. Я подбежала к двери, распахнула её, села в машину, чувствуя, как сердце всё ещё стучит в висках, и сразу встретилась взглядом с Германом.

Он смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Медленно, почти лениво, его взгляд скользнул вниз, от моих глаз, по шее, задержался на груди, которая предательски вздымалась от волнения. Он шумно сглотнул, не отводя взгляда, и провёл языком по нижней губе, не спеша, с хищной уверенностью.

— Мои глаза выше, дорогой.

— М?

Герман лениво вскинул бровь, но не отводил взгляда.

— Зачем ты приехал?

— Не знаю… Просто тянет к тебе. Давай проведём это время вместе?

Он коснулся моего лица, пальцами очерчивая скулу, и медленно притянул меня ближе. Я застыла, сердце забилось в горле. Его дыхание коснулось моей кожи, в следующую секунду он провёл острым, влажным языком по моей шее, медленно, с нажимом. Я вздрогнула, когда он прикусил кожу, оставляя сладостную, терпкую боль. Всё тело откликнулось мурашками, дрожью, внутренним криком. Герман тихо рассмеялся, почти беззвучно, но я чувствовала, как он наслаждается моей реакцией.

— Мне так хорошо рядом с тобой…

Выдохнула я, прикрыв глаза, голос дрожал, срывался на хрип.

— Разве так бывает?

— Бывает.

Прошептал он.

— Если этому не сопротивляться.

Я не заметила, как мои руки потянулись к нему. К его слегка колючему лицу, к скулам, к шее. Мне хотелось чувствовать его, быть ближе, раствориться в этом моменте. Я провела пальцами по его груди, ощущая, как он напряжён, как его дыхание стало прерывистым. Он был на пределе. И я тоже.

— Не знаю, как ты, а я ужасно голоден. Составишь мне компанию?

Спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Есть на ночь?

Прищурилась я, играя в его тон.

— Если боишься за фигуру, не стоит. Твою аппетитную попку ничто не испортит.

Усмехнулся он, скользнув по мне взглядом с таким видом, будто уже мысленно раздевал. Я выгнула бровь, чуть наклонив голову.

— Забавно. Кажется, ещё совсем недавно для кого-то моя «аппетитная попка», была «тощей задницей.»

Герман тихо рассмеялся, не отводя взгляда.

— Хах! Просто я тогда не рассмотрел. Сейчас, беру свои слова обратно. У тебя охуенная задница. Безоговорочно.

Я ничего не ответила, только усмехнулась и отвернулась к окну, но моё молчание было согласием. Мне было всё равно, куда мы едем. Главное, с ним. Машина мягко скользила по ночной дороге, фары выхватывали из темноты силуэты деревьев, вывески, редких прохожих. Город спал, а мы будто вырвались из времени. Минут через десять Герман свернул на парковку круглосуточного «Макдональдса».

— Романтика.

Усмехнулась я, глядя на ярко освещённое здание.

— Только лучше.

Подмигнул он.

— Что тебе взять? Что любишь?

— На твое усмотрение, я всё люблю.

Помолчала, потом почти шёпотом добавила, больше себе, чем ему.

— Жаль только, здесь нет ежевичного джема…

Я не думала, что он услышит, но он обернулся через плечо и прищурился.

— Ежевичный джем? Странное сочетание.

— Ты просто не пробовал.

Усмехнулась я, пряча улыбку.

— Исправим как нибудь. Я скоро.

Герман вышел из машины и направился в закусочную, не спеша, с привычной уверенностью в походке. Он задерживался, а я, оставшись одна, начала скучать. В салоне было тихо, только гул редких машин за окном и моё собственное дыхание. В какой-то момент любопытство взяло верх. Я бросила взгляд на бардачок, и не особо раздумывая, потянулась к нему. Щёлк. Крышка открылась. Внутри, ничего особенного, какие-то документы, водительские права, блокнот, похожий на рабочий ежедневник… И, ствол. А рядом, не начатая пачка презервативов. Я прищурилась. Вот это уже было… Занятно. Зачем они у него в машине? Просто так? Или… Я взяла один фольгированный пакетик в руки, машинально крутя его между пальцами. Прикусила губу, разглядывая упаковку. Взгляд скользнул к размеру, и я вдруг почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть.