— Блять! Дикарка!
Швабра с глухим стуком упала к ногам скорчившихся амбалов, всё, финальная точка моего маленького восстания. Я не стала ждать антракт. Рванула с места, что есть сил по коридору, не оглядываясь, не дыша, будто за спиной не ноги, а хвост пылающего метеора. Первый попавшийся кабинет, и я уже внутри. Захлопываю дверь, как будто она пуленепробиваемая. Паника гудит в ушах. Металась, как муха в банке, ящики, шкафы, подоконники, в надежде найти хоть какие-нибудь ключи, отмычку, швейцарский нож, да хоть зубочистку стратегического назначения. Ничего. Всё, что попадалось, бесполезно. Разве что ценное открытие, у кого-то в отделе был тайник с печеньками. Приятно, но несвоевременно.
— Ну давай! Хоть что нибудь! Ну же!
Похоже, звёзды сегодня дружно пошли на перекур, и без меня. Дверь, конечно, отказалась закрываться на ключ. Вернее, ключа там вообще не было, будто его утащил домовой-диверсант. Пыльные папки летели с полок, как осенние листья, громко, зрелищно и абсолютно бесполезно. Всё напрасно. И вдруг, прямо на столе, как дар небес, шило. Острое, блестящее, явно недолюбливающее замки и здравый смысл.
— Ну здравствуй, моя импровизированная свобода. То, что надо!
Хватая шило, я выдохнула с облегчением, не оружие массового поражения конечно, но хотя бы что-то. В крайнем случае, можно будет продемонстрировать акт самообороны в духе «маленькая, но злая». Я уселась на край стола и начала ковыряться в замке на наручниках, сосредоточенно, с таким лицом, будто чиню микросхему спутника. Металл не поддавался, я уже взмокла от духоты и усилий, когда вдруг… Что-то за спиной хрустнуло. Я замерла. Медленно подняла взгляд. И как в плохом триллере, осознала, я не одна в этом душном кабинете.
— Браво! Среди всех кабинетов ты чётко выбрала мой.
Чёрт… Герман. Стоит, облокотившись о стену, с ухмылкой, и медленно так, чтобы каждый хлопок резонировал с моими нервами, хлопает в ладони. Аплодисменты без зрителей. Или хуже, с одним зрителем, мной в главной роли провалившейся беглянки. Я вздрагиваю, взгляд дёргается по комнате. Угол, стол, пыльные жалюзи, всё. Маленькая, душная, обречённая клетка. Пространства ровно на то, чтобы осознать, а бежать то, некуда. Ну и отлично. Тогда будем импровизировать. С шилом в руке и паникой в глазах, шикарная композиция.
— Ко мне иди.
Он, похоже, даже не заметил, что в моей руке прячется шило, всё его внимание приковано к моим глазам. Тёмные, холодные, прицельные. Как у снайпера на взводе. Я резко прячу острие в рукав, будто это не шило, а ядерная кнопка, и медленно отступаю. Ноги дрожат, сердце лупит, как барабан в военном марше. Я, конечно не из пугливых, но сейчас чувствую себя кроликом на минном поле, где каждый мой шаг может быть последним. Вижу, как у него на лице дернулись жевательные мышцы, резкий, нервный тик. Красивое лицо, но сейчас оно будто натянуто, злое, сосредоточенное, с выражением «ещё одно неверное движение, и ты полетишь в окно вместе со своими истериками». И да, мне страшно. Чёрт возьми, мне по-настоящему страшно.
— Я сказал, иди сюда.
— Не подходи.
— А то что? Ножом меня пырнешь? Ах да... Его же у тебя нет.
Он лукаво усмехается, уголок губ поднимается медленно с той самой опасной уверенностью, а потом, он начинает приближаться. Мамочки… У меня перехватывает дыхание. Его энергетика, живая, густая, почти плотная. Не просто магнит, это какой-то звериный транс, в который проваливаешься, даже если яростно сопротивляешься. Я отступаю. Шаг. Ещё шаг. И вдруг, бац! Спина упирается в массивный стол. Дальше, некуда. Пространство сжалось. Весь воздух будто вытянуло из комнаты. А он идёт. Всё ближе и ближе.
— Я не люблю решать вопросы силой, поэтому, сейчас оторвешь свою задницу и пойдешь за мной.
Он нависает надо мной, вдавливая в столешницу всем телом, близко, враждебно, как каменная глыба с намерением. Его пальцы сжимают моё предплечье, грубо, без права на отступление. Меня затопляет волна, то ли ярости, то ли чистого адреналина, дикого и неконтролируемого. И вдруг, всё размыто. Как будто тело действует само, без согласования с мозгом. Я даже не поняла, в какой момент пальцы нырнули в рукав и нащупали там холодное остриё. Только почувствовала, как ладонь резко выныривает и резким, отчаянным движением врезается в его бок. Хруст ткани. Звук порванной куртки. Шило проходит сквозь байку, как сквозь бумагу. Всё замирает на долю секунды. Даже воздух становится вязким. И я не знаю, кого больше бояться, его или себя в данную минуту.
— Как легко перейти грань... Правда? Вчера тачку разрисовала, а сегодня пырнула мента.
Шипит и морщится от колкой боли.
— Гер…
Смотрю на его куртку, и всё будто в замедленном кадре, кровь. Настоящая, тёплая, густая. Расплывается пятном по ткани, как будто реальность решила доказать, что всё это уже не шутки. Тело моментально бросает в жар. Лоб вспыхивает, ладони леденеют. Горло сдавливает так, будто внутри застрял крик, и не выходит ни звука, ни воздуха. Я не дышу. Не могу. Страх врывается волной, ледяной, стремительной, и сносит всё. Господи… Мои руки. Они в крови. Его крови. Что я сделала? Герман сгибается, корчится от боли, как подрубленное дерево, а я, будто сорвавшаяся с цепи, начинаю метаться по кабинету. Без цели, без логики, с одной мыслью, аптечка. Я же видела её, точно помню, на верхней полке, в каком-то ящике. Руками хватаюсь за всё подряд, сношу какие-то бумаги, отчёты, какие-то карандаши летят на пол, что-то грохочет. Всё сбилось, смешалось, мир сжался до одного действия, найти эту чёртову аптечку и попытаться всё исправить.
— Подожди пожалуйста... Сейчас... Сейчас я помогу.
Горькие слёзы катятся сами, как будто глаза решили, раз ты не в состоянии что-то понять, плачь, может, станет легче. Мой поступок перестаёт быть сценой из кино, он превращается в кошмар наяву, от которого не отмотать назад. Аптечка нашлась как-то автоматически, будто меня туда вела неосознанная паника. Я кое-как усадила его на кресло, Герман стиснул зубы, лицо побелело, но он не проронил ни слова. Куртка липла к телу, и когда я попыталась закатать её, ткань будто держалась на одной крови. Кровь… Она не останавливается. Секунда, и пятно растёт. Ещё секунда, оно уже на моей коже. А руки… Дрожат, словно я стою на сквозняке между паникой и истерикой. Пальцы цепляются за крышку перекиси, но она будто нарочно ускользает. Не слушаются. Совсем.
— Открывайся давай.
Я хочу помочь, спасти, а тело не подчиняется. И только одна мысль стучит в голове, «Дура! Что ты сделала?!»
— Да ладно тебе... Добавь ещё удар и беги, ты же этого добивалась.
— Я не хотела, слышишь?! Не хотела!
Слёзы катятся, но я стираю их окровавленными ладонями, будто этим могу хоть как-то очиститься. Пальцы дрожат, наручники мешают до ужаса, но я всё-таки вскрываю злополучную перекись. Пшик. Запах знакомый, злой, словно сам спирт осуждает. Руки не слушаются, бинт путается, но я делаю всё, что могу. Сквозь панику, сквозь липкую вину, я как-то ухитряюсь перебинтовать его. Его пресс под моими пальцами, горячий, напряжённый, как будто сам пытается остановить кровь. А я только мямлю, потерпи, пожалуйста, потерпи… Сердце колотит так, будто хочет вырваться наружу, спастись первым. Удары отдаются в рёбра, эхом по позвоночнику. И всё это время между нами стоит тишина. Мрачная, вязкая. Герман смотрит на рану. А потом, на меня. Из-под бровей. Тяжело. Густо. Его взгляд не просто злой, он режет. Без слов, без крика. И хуже всего то, что я не могу его винить.
— Если хочешь убить, надо выше целится, а так, задела по касательной.
— Тебе надо в больницу, если я сделала что-то неправильно, я никогда…
Герман со стоном поднимается с кресла, медленно, будто каждый сантиметр движения ему даётся сквозь пламя. Поправляет закатанную байку, взгляд опущен… Но это спокойствие, иллюзия. Я это чувствую кожей. Я стою, как провинившийся ребёнок на минном поле. Мне хочется исчезнуть, провалиться, обратить себя в пыль и рассеяться сквозняком. Но он… Не даёт мне такого шанса. Одним резким движением хватает меня за шею. Не больно, пока. Но достаточно, чтобы дыхание сбилось. Он тянет меня ближе, вплотную, так, что я чувствую жар его тела, пульс злости в кончиках пальцев, и взгляд… Господи, этот взгляд. Там не просто злость. Там обида, ярость, и что-то ещё, такое страшное, что я замираю.
