— Па, телефон, ты что, не слышишь?

Макс ловко запрыгивает на барный стул, указывая на трезвонящий телефон, я даже и не услышал его трель, летая в мыслях о счастливом прошлом.

— «Да, слушаю.»

— «Привет, Гер.»

Услышав голос старого друга, я немного приофигел, оторвал телефон от уха и глянул внимательно на входящий номер, удостоверится не показалось ли мне.

— «Ну, нифига себе, какие люди, Жек, ты что ли?»

— «Не быть мне обеспеченным до конца своей жизни.»

— «Хирурги плохо получают?»

Ехидно скалюсь, поддевая старого друга.

— «Не столько, сколько бы хотелось, Гер, я чего вообще про тебя вспомнил то...»

— «Жек, вот даже обидно, сколько мы не виделись?»

Сделав глоток чёрного кофе, продолжил дальше слушать Женю.

— «Да, около года наверно, работы тьма, не вырваться, собственно говоря чего звоню.»

— «Вещай, у меня есть минут десять свободных.»

Забросил в рот небольшой треугольник плавленного сыра и демонстративно посмотрел на наручные часы.

— «Гер, я тут пару часов назад оперировал одну девушку, случай неоднозначный...»

— «Так, а я здесь каким боком? Нужен следак? Бытовуха? Вы же обычно в отделение звоните, чё ты именно мне набрал?»

— «Гер, эта девушка... В общем я уже её оперировал однажды...»

Друг заметно замялся, все ходил вокруг да около, не решаясь продолжить.

— «Жек? Четко и по делу, больше конкретики.»

— «Это девушка, которую я оперировал пять лет назад, если мне не изменяет память, она была дорога тебе, я думаю, ей нужна будет помощь толкового следователя.»

Сердце предательски защемило, что-то неуловимое прошибло меня насквозь и исчезло, оставив странное ощущение пустоты на месте бившегося в учащённом ритме сердца, чашка, которую я поднес к губам, резко застыла в воздухе.

— «Имя?!»

Чувствую как жевалки заиграли на суровом лице, а внутри все обрывается.

— «Ульяна Зотова.»

Услышав её имя, молниеносно вскочил с барной стойки, проливая на себя горячий кофе. Даже не ощущаю жжения, слышу только его слова. Оперировал... Больница... Зотова... Моментально мокрая майка облепила моё тело, липким холодом. Но мне было плевать, стоял и ловил каждое его слово.

— «Что с ней?!»

— «Приезжай, посмотришь сам.»

Резко сбросив вызов, рванул в спальню, быстро переоделся, схватил Макса чуть ли не в охапку, отвёз его в сад, а сам отправился в больницу. По моей спине пронеслась зловещая дрожь, сердце отчаянно ебашило, я ощущаю себя словно в западне. Как она? Что с ней? Маленькая моя, любимая девочка. Даже не зная что с ней, уже готов был продать нахер душу дьяволу, лишь бы она не мучилась.

— Прости меня малышка... Это я во всем виноват, я тебя оставил однажды... Больше не оставлю! Никогда!

По дороге все пытался снова набирать её номер, но телефон был так же выключен, и вот сейчас мне не на шутку стало за нее страшно. Что же ты пережила? Сука! Неужели эта гнида посмела к ней прикоснуться?! Убью мразь! Приехав в больницу, сразу же нашел Жеку, узнав от него все подробности, просто охуел. На лицо, зверское избиение, а она все отрицает, покрывает этого урода, защищает. Уёбок! Задушу собственными руками!

— В общем, вот такие вот дела, досталось ей конечно не мало, Гер, между нами, ещё бы пару ударов в рёбра, он бы её убил к чертям, да и её водителю надо сказать спасибо, вовремя среагировал и привез к нам... Ещё бы час, и все...

Внутри меня все заволакивает липким холодом. Злюсь сам на себя, что не уберег, не предвидел этой ситуации.

— Сука! Урою!

От злости, замахиваюсь, ударяя мощным кулаком в стену, от моего удара, даже как мне показалось, штукатурка на стене обсыпалась.

— Гер, успокойся!

Усмехаюсь. Успокоится?! Как блять?! Упираюсь обеими руками в стену, прислоняясь лбом к холодной поверхности, не выдерживаю, снова луплю безжалостно кулаком по выкрашенной в бежевый цвет штукатурке.

— Остынь говорю, сейчас она в безопасности.

Друг подошел ближе, сжимая крепкой рукой моё плечо.

— Где её водитель?! Здесь ещё?

— Да, сидит у реанимации, мне показалось, он переживает за неё не только как за свою работодательницу.

— Даже так...?!

Скриплю зубами, от нарастающей агрессии внутри, сжимая пальцы в кулаки, обращаюсь к Жене.

— Пустишь меня к ней?

— Гер, она после операции, только отходит от наркоза, она тебе ничего пока не скажет.

— Мне просто надо её видеть, понимаешь? Надо!

Срываюсь на него, какие к черту разговоры?! Мне просто необходимо посмотреть в любимые глазки, прикоснуться к нежной, бархатистой коже, да в конце концов, почувствовать её дыхание, мне жизненно необходимо удостовериться что с ней сейчас все в порядке.

— До сих пор её не забыл?

Напряженными пальцами до боли зажимаю переносицу. Не забыл... Этого человека уже ничем не выковырять из моего сердца. Сколько раз пытался заглушать эту боль, но нихера, блондинка, брюнетка, рыжая, да любая левая телка, перед глазами все равно бездонные голубые океаны, дерзкий взгляд и лицо... Лицо, которое будто пришито к моим глазным яблокам.

— Я задал тебе вопрос, пустишь?

— А есть варианты? Не пущу, ты же к ней через окно полезешь, иди, у тебя пять минут, и да... Громов, ей нельзя волноваться, не грузи её расспросами.

Дружески хлопнув Жеку по плечу, диким зверем рванул в реанимацию. Подходя к нужной палате, при виде меня, водитель Ульяны сразу же подскочил с металического стула, преграждая мне дорогу.

— К ней нельзя.

— И кто мне запретит, ты?

Интересуюсь с неприкрытой циничностью, одна его фраза меня уже выводит из себя. Но я подавляю пока приступ агрессии в его сторону, даже ни один мускул на лице не выдает моей внутренней неприязни к этому человеку.

— Сразу на «ты»? Хорошо... Отвечая на твой вопрос, да! я. Как я понимаю, она здесь оказалась именно после встречи с тобой, не кажется, что твое присутствие здесь пока не уместно?

— Мне не надо твое разрешение, чтобы пройти к близкому человеку, поэтому, уйди с дороги.

Укоризненно произношу, надвигаясь на него. Не собираюсь устраивать с ним мордобой, в любом случае, он помог моей девочке, но это не отменяет того факта, что я и его готов сейчас порвать, лишь бы оказаться рядом с ней. Он стоит на моем пути как скала, а меня начинает это дико злить, мой кулак уже готов расписать всю его рожу в кровь, но пока, я решаю обойтись другими методами, достаю из внутреннего кармана куртки ксиву, раскрываю документ, показывая ему удостоверение.

— Ещё вопросы есть? Или ты и мента не пустишь в палату к потерпевшей?!

— Ладно, извини.

Прячу удостоверение, кидаю на него тяжелый взор озверелых глаз, хватаюсь за хромированную ручку двери, как резко останавливаюсь, обращаясь к нему, спокойным тоном.

— Зная её, она будет молчать как партизанка, ничего не скажет, сможешь дать показания?

— Мог бы даже не спрашивать, дай свои контакты, я подъеду в участок.

Вынув из кармана визитку, протягиваю её водителю Ульяны.

— В любое удобное время, в суде тоже сможешь все подтвердить?

— В суде? Ты думаешь с его связями, это дело дойдет до суда? Ты же сам мент, не хуже меня знаешь как можно развалить дело.

Перехватив протянутую мной визитку, он внимательно её изучает и прячет в задний карман брюк.

— А я смотрю, ты отлично осведомлен, бывший мент?

В ответ ловлю сосредоточенный кивок головой.

— Типо того, ты не ответил, думаешь реально довести все до суда? Я конечно верю в справедливую силу закона, но не всегда этот закон отражается на тех, кто реально виновен.

— Подскочишь ко мне, все обсудим.

Он положительно кивает, а я захожу в палату. Твою мать! Моя маленькая малышка, лежит вся в синяках, вся бледная как смерть. Вид у неё был такой больной и несчастный, а ссадины на открытых её участках тела выглядели настолько устрашающе, что у меня от жалости к моей девочке сердце разрывалось. Внутри меня что-то сломалось и треснуло от такого напряжения адской боли, ощущение того, будто кто-то спустил курок в мою грудь. Сейчас я в полной мере ощущаю га себе всю ее боль. С удушающим ужасом подошел к ее кровати и тыльной стороной ладони, мягко провел по бледной щечке, Ульяна даже не вздрогнула, просто отрешенно смотрела в окно, не обращая на меня никакого внимания. Видимо не отошла ещё от наркоза.