— Что это значит?

— Вам срочно нужно провести экстренную операцию, чтобы не осложнить ситуацию, переход в подкожной эмфизему.

Приблизившись ко мне, аккуратно, врач немного надавил ладонью на моё плечо, таким образом заставляя меня лечь в горизонтальное положение.

— Не вставайте, набирайтесь сил.

Когда врач убедился что я лежу, он быстро снял показатели с аппаратов, сделал пометки в планшет, а затем, показал мой снимок грудной клетки. Я совершенно ничего не поняла, но судя по боли, которая меня сейчас окончательно добивала, мои дела были плохи.

— Доктор… Можно без ваших медицинских терминологий... Объясните на человеческом языке... Что... Со мной?

У вас перелом ребра и скопление воздуха в лёгких, поэтому вам сейчас трудно дышать.

— Я так понимаю... Мне предстоит операция..

— Совершенно верно, но нам надо ваше согласие на хирургическое вмешательство.

— Оно у вас будет.

Пока я подписывала документы, доктор попутно рассказывал мне что меня ожидает, мне предстоит серьёзная операция, фиксирование пластин в ребро. Так же, врач мне объяснил что меня ждёт после фиксации пластин, следовательно, я должна буду ходить в гипсовой повязке на грудную клетку, не менее трех до семи недель, затем мне снова сделают ещё одну операцию на снятие пластин, а через два месяца я должна буду придти на дополнительный осмотр грудной клетки, чтобы убедиться что все зажило.

— Сейчас мы подготовим операционную и соответственно заберем вас на операцию, отдыхайте пока.

Врач незамедлительно покинул мою палату, а я мысленно пыталась настроиться на предстоящую операцию.

— Можно?

Слегка повернув голову к дверному проему, увидела вошедшего в палату Кирилла, в его руках был небольшой, но очень красивый букет полевых цветов, а мне стало так перед ним неловко, судя по жжению на моем лице, я была вся в заметных ссадинах, не хотела чтобы он видел меня такой.

— Проходи конечно.

Тихо произнесла и постаралась увернуть лицо в сторону окна, пряча от него все свои гематомы.

— Не прячь от меня лицо пожалуйста, если ты переживаешь о синяках, даже с ними ты очень красивая.

— Мы перешли на ты?

Слышу лёгкий смешок, а потом и вовсе, вижу как надо мной возвысилась огромная тень. Кирилл сначала просто стоял, a потом, присел на корточки, встречаясь своим лицом с моим.

— После вчерашнего, скорее всего я больше на тебя не работаю, поэтому, мне кажется теперь не нужны все эти формальности, или ты против?

— Не против.

Наши глаза встречаются, Кирилл мягко улыбается уголком губ и передает в мои руки букет цветов.

— Спасибо.

Пытаюсь выдавить из себя любезную улыбку, но у меня совершенно не получается.

— У тебя невероятная улыбка.

Кирилл с огромным сочувствием и трепетом смотрит в мои опухшие от слез глаза, а я не могу, зарываюсь лицом в небольшой букет, стараюсь упрятать все свои синяки.

— Кирилл, спасибо тебе большое, если бы не ты...

Пытаюсь его поблагодарить, но осекаюсь, очень тяжело дышать, да и боль все не унимается, Кирилл все прекрасно понимает, забирает букет из моих рук и кладёт его на тумбочку, заботливо, сжимает мою хрупкую ладонь, а затем вовсе неожиданно, подносит её к своим слегка шершавым губам, оставляя на моей коже нежный, затяжной поцелуй.

— Я очень за тебя вчера испугался, не могу себя простить что вообще позволил этому уроду к тебе прикоснуться, зайдя я намного раньше, ты не лежала бы сейчас здесь. Прости меня.

— Кирилл... Я…

Пытаюсь ему ответить, но с губ срывается только затрудненный хрип.

— Не говори ничего, тебе сейчас нельзя, просто послушай меня. Как я уже сказал, после вчерашнего, я наверняка остался без работы, но это не значит что я закрою на все происходящее глаза, я буду рядом, слышишь? Он не прикоснется к тебе больше, я обещаю.

Моя рука уже горела от всех оставленных поцелуев Кирилла, я была безмерна ему благодарна за его помощь. Ведь на самом деле, если бы не он, я даже боюсь представить чтобы Игорь сделал, видя вчера его озверелые глаза, он действительно мог меня убить.

— Тебе нужно обязательно заявить в полицию, я не знаю что происходило в твоей жизни ранее, но я уверен что это не первый случай, ведь я же прав?

— Я не буду никуда заявлять, Кирилл.

— Ульяна, нельзя все вот так спускать на тормозах, или ты решила простить его?

Сжимая мою ладонь, Кирилл терпеливо ожидал моего ответа. А такое вообще можно просить? Нет! Никогда! И я бы не простила, если бы такое уже повторилось, раньше, Игорь никогда не избивал меня, да и проживая в Лондоне, повода для ревности я никогда ему не давала, а здесь, я сама виновата, меня же словно невидимой силой тянуло к Громову, как бы я не сопротивлялась, на что я надеялась, что Игорь это все проглотит и спокойно спустит с рук? Нет конечно...

— Нет.

— В любом случае, тебе нельзя находиться с ним на одной территории, это опасно для твоей жизни.

— Кирилл, я не хочу сейчас это обсуждать…. Мне предстоит операция, оставь меня пожалуйста, я хочу побыть одна и настроиться..

— Извини.

— Я буду за дверью, отдыхай.

Слабо киваю, опуская глаза вниз, а потом, ощущаю как сильные пальцы Кирилла приподнимают бережно мой подбородок. Я даже не успела опомниться, как Кирилл нежно прикоснулся своими шершавыми губами к моим, я не отвечаю на его поцелуй, но он целует меня с осторожностью, нежно, но потом он отстраняется, прислоняясь своим лбом к моему, его сбивчивое дыхание обжигает мои бледные щеки, а его пальцы приятно поглаживают тоненькую шею, которая горит от его прикосновений.

— Прости... Рядом с тобой, мне очень трудно себя сдерживать. Помни, я рядом, ничего не бойся больше.

От лица Германа.

Сегодня всю ночь не мог сомкнуть глаз, какое-то дурацкое предчувствие все не покидало меня. Каждой фиброй души ощущал что-то неладное, особенно после этой ебучей встречи с Зотовым. После разговора с Ульяной, все не находил себе места, абсолютно не нравился её голос. Набирал её еще несколько раз, но абонент был недоступен. Я прекрасно знал где она сейчас живет, поэтому, для своего спокойствия, отправил к ней наряд патрульных ребят, но нихера! Их даже в поселок этот не пропустили. Решил, по утру, поеду сам к ней.

— Макс! Ну, ё-моё! Просил же, убирать свои окопы.

Зайдя в комнату сына, прошел всего пару шагов, как босыми ногами наткнулся на огромное минное поле, под прикрытием конструктора Лего.

— А чё ты под ноги не смотришь?

Сын даже не открывая глаз, возмущенно пробубнил.

— Давай вставай шустрее, сейчас в сад опоздаешь, а я на работу.

— Ай, ну этот сад, дай поспать!

Плотнее укутавшись в теплое одеяло, сын перевернулся набок.

— Отставить разговорчики! Малой, подъём, кому сказал! Не встанешь, заставлю отжиматься до обеда.

— Не дом, а царство инквизиции...

Усмехнувшись вечным ворчаниям Макса, быстро накинул на себя пиджак, глянул на часы и бросил взгляд на недовольного сына, который уже потирая заспанные глаза, сидел в полусонном состоянии, пытаясь натянуть на себя байку.

— Давай собирайся, а потом завтракать, я опаздываю.

Под недовольное ворчание Макса, я вышел на кухню, налил себе крепкий кофе, а сыну выложил в тарелку его любимый завтрак. Золотистые сырники с джемом. Именно с ежевичным, тот, который до смерти обожала Соболевская, после нашего расставания, я как придурок покупал его, но не ел, тупо всегда стояла небольшая баночка в холодильнике. Потом как-то получилось так, что сын тоже его полюбил, кажется, это такая мелочь, но глядя на то, как он всегда его уплетал за обе щеки, всегда представлял её рядом сидящей, с такой же лучезарной улыбкой. Я как грёбаный маньяк окружил себя её вещами, её подаренная цепочка, которая всегда висела на моей груди, её оставленные вещи, рука не поднялась все выбросить, её фотографии, подарки, и кольцо, то, которое она чуть не забыла у меня когда осталась впервые в старой квартире.