— М-м-месяцок? — спросил я, удивлённо лупая глазами. — Поспал месяцок?

— Так и да. Как раз и вишня зацвести успела. Нравилось тебе, когда вишня цвела, вот она и распустилась раньше времени. Да и вообще… Всё так и попёрло на тебя глядючи. Огороды, ягода… Огурцы вон какие, помидоры, картоха… За месяц уже второй урожай снимаем. Все кладовые полные.

Я продолжал хлопать глазами, ничего не понимая. Но наконец смог вдохнуть и закрыть рот. Негоже аж целому «хранителю» с раскрытым ртом стоять среди гномов. Сделав вид, что заинтересовался, я подошёл к земляничным кустикам и увидел ягоду. Красивая была ягода, крупная. Слюна заполнила рот. Нагнулся, сорвал, положил в рот, обалдел от запаха, аромата и вкуса.

— Сука! А может, остаться? — мелькнула мысль. — И ну их всех нафиг! Этих генералов…

Сорвал вторую ягоду и положил в рот.

— Офигеть!

Сорвал третью, четвёртую, пятую… Су-у-ка! Какое блаженство!

— Пошли малинки откушаешь. Ежевички… Всё так и прёт с тобой во главе.

Я чуть не прыснул от смеха, но остался с серьёзным лицом.

— Во главе! — подумал я и мысленно рассмеялся. — Ха-ха-ха! Хорошо так руководить. Спишь, а служба идёт… Ха-ха…

Прошёл вслед за гномами и действительно у видел аккуратно стоящие вдоль дорожки кусты ежевики и малины. По разную сторону от дорожки.

— А где моя обувь? — спросил я.

— Да, зачем она тебе? Погладь ножками своими земельку. Она вона как нашим ногам радуется, а от твоих ножинек, так и совсем запоёт от счастья.

Отведав ежевики и малины, тоже очень душистых, сочных и вкусных ягод, я сбил, так сказать, оскомину и даже, к моему удивлению, насытился.

— Надо поработать, — сказал я и спросил не очень уверенно. — Может, пойдём к наковальне?

К моему удивлению, все гномы, их, кстати, со старостой было семь, радостно разулыбались. Их лица словно говорили: «Ну, наконец-то поработаем!»

— Ну, почему ж не пойти к наковальне. Все уже, там и собрались. Так и знали, что ты сразу к наковальне и направишься. Ты всегда работу ставил выше собственных удовольствий.

— Только, хм, оправиться надо. Где у вас отхожее место?

— А как шли, так и идём. На входе в гору и стоит нужник-то. Мы в горе и не испражняемся никогда. Грех это. А тут землица удобряется. Всё в пользу идёт.

Так и было. Нужник в виде большого «заведения» на дырок десять, был чист, как туалет падишаха и сделан из какого-то белого камня. В дырках недалеко шумела, протекая, вода. Мне даже понравилось, хе-хе… И что интересно, у каждого сидения лежал рулон «обычной» чисто белой туалетной бумаги.

— Ну, гномы! — покачал я головой и спросил. — Где бумагу туалетную берёте?

— Э-э-э… Так, ты же и сделал запасы.

— Такие огромные запасы, что за сто лет и не кончились?

— Так, э-э-э… Экономим.

Обмыв руки под ручейком, стекающим с горы и ныряющим под нужники, я удивился рациональности конструкции ватерклозета.

— Мне бы обувь мою, — хотел произнести я, и тут же на входе в скалу увидел свои кроссовки с носками. Чисто выстиранными, между прочим, и глаженными.

С удовольствием натянул носки. Обулся. Ступни ног в Адидасах почувствовали себя, как в «своей тарелке».

— Вот теперь можно и молотом помахать, — подумал я и от чего-то напрягся. Вспомнил того стального голема, которого убило тем молотом. Большой был молот, хе-хе… Но, почему-то я был уверен, что смогу его поднять. Рукой со стилетом, конечно. Сила в той руке, которая вставлялась в стилет, была невероятной. В тренажёрном зале я поначалу, снимал стилет, хотя по-хорошему, железки нужно было тягать вместе с ним. Соответствующего веса, естественного. Мышцы качались, словно я веса без стилета поднимал.

Потом я так и стал делать. Переодевал стилет с руки на руку и брал большие веса. Не сильно большие, чтобы окружающие не шарахались от меня. Но результат был, да. Даже если я в руке держал вес, а сам приседал, качались мышцы ног. Я так хорошо подкачался за полгода.

Войдя в пещеру стал искать лестницу вниз и немного озаботился, когда увидел, как гномы сигают в огромную дыру в полу. А подойдя, увидел глубокий колодец. Туда и прыгнул, чуть оттолкнувшись, староста. Шагнул туда и я. Темнота не позволила мне испугаться, но вскоре мои ноги в чистых кроссовках, почувствовали твёрдую поверхность, а глаза увидели горизонтальный коридор со светом в конце туннеля.

— Забавный у них тут лифт, — подумал я, но не стал ничего спрашивать. Вдруг это я сам его и сделал. Ну… Не сам, конечно, а тот Хранитель, что был до меня.

Была у гномов и плавильная печь. Несколько печей… Из одной как раз разливали по формам какой-то металл.

— Основной наш продукт, гырмыкыр, — с глубоким чувством удовлетворения сказал староста-гном, увидев мою заинтересованность. Что такое «гырмыкыр», артефакт-переводчик мне не перевёл.

Я, вроде, как всё понимаю, кивнул и пошёл дальше. Эти отливки потом и ковал голем, — подумал я, вспомнив, что клали на наковальню гномы.

— Мы уже зарядили маленькие печи другими металлами.

Я посмотрел, на старосту, чуть нахмурившись.

— С добавлением кристаллов, конечно же, — добавил он.

— Кристаллов не жалейте, — важно проговорил я.

— Всё по норме, ваша светлость. Разве ж мы не знаем, что важен результат. Да, и не привыкли мы мошенничать. Это Болгры… Те, да… Разве ж у них гырмыкыр? Все знают, что наш гырмыкыр лучший. Оттого к нам купцы и едут. Да и кристаллы твои лучшие. Чего греха таить. Обильно ты их рассеял. А они прорастают и прорастают. Мы по твоему совету старые не до конца выбранные выработки затапливаем грязевым селем и там снова зарождаются кристаллы. Да, крупные такие!

Староста-гном едва не брызгал слюной от восторга.

— Покажешь?

— Кристаллы?

Я кивнул.

— Покажем! — сказал гном и свернул к одной из печей, которые только что начали заряжать породой: чёрно-синими кусками с металлическим блеском. Рядом с печью стояли ёмкости с… Я подошёл ближе и увидел голубой порошок.

— Это уже синяя пыль, — пояснил староста. — Кристаллы в дробильне. Такие огромные попадаются, что мы их сначала под пресс кладём.

Дробильней оказалось соседнее с «горячим цехом» помещение и там, да, прессом ломали голубые, неимоверной красоты кристаллы и высыпали осколки в дробильный барабан из которого снизу в подставленные ёмкости высыпалась голубая мука.

— Делаем заготовки компонентов, — пояснил староста.

Я подошёл к ящику с целыми кристаллами и стал их разглядывать. Один был размером с голову небольшого крокодила и такой же примерно формы. Взяв его в руки, всмотрелся сквозь него в жерло небольшой печи которую только что заполнили породой. В жерле полыхнуло синим пламенем.

— Спасибо, ваша светлость, — проговорил гном. — Сейчас эта печь быстрее родит металл. Вы бы и на остальные тогда, свой взор направили? А то процесс ведь регламентирован по времени. Сплавы остыть ещё должны до нужной температуры, а потом их сковывать будем. Всё посчитано.

— Все ходы записаны? — спросил я.

— А как же? — важным тоном ответил гном.

Я хмыкнул и точно так же окинул взором и другие печи, на которые указал староста. Получалось, что сначала плавили сплавы с разными свойствами, а потом их проковывали. Ну, да ладно, не моё это дело, вникать в процесс ковки. Моё дело — равномерно махать молотом.

— Интересно, сколько времени я продержусь, — подумал я.

В кузнице горели маленькие горны, маленькие гномы ковали на маленьких наковальнях маленькими молотками какие-то небольшие предметы. Проходя мимо, я увидел, что это, в основном, были столовые приборы и посуда: чашки, ложки, вилки, бокалы на ножках и без. Судя по всему, основным металлом производства являлось серебро, но встречались, судя по цвету и блеску, и золотые предметы.

«Голову крокодила», кстати, я прихватил с собой. Очень уж мне понравился этот кристалл.

Большой молот лежал там, где и приземлился. Никто его не тронул. Да и не мог, наверное. Даже мне он показался не весом пера, как я рассчитывал.