— Ну, что уж вы так буквально…. Смотря какой совет…. Излагайте, если хотите.

— Спасибо. Я бы вам посоветовал первое время поотрабатывать заявки. И лучше всего подальше от…. Э-э-э…. Вашего Домена. Так быстрее вы сможете…. Э-э-э…. Кхэ-кхэ. Прорасти, извините за сленг. И переключить на Домен мелкие хлопоты. Предыдущий хранитель…. Матрёна Карловна…. Редко заморачивалась…… Извините…. Участвовала…. Э-э-э…. В наших мероприятиях. Только в экстренных случаях.

Я задумался. Совет имел здравый смысл.

— Подумаю, — не стал сразу соглашаться я. — Меня в принципе удивляет такое обилие заявок. Не думаю, что столько же было при предыдущем хранителе. Не верится, что столько обнаружили кладов вдруг.

— Не вдруг, конечно, — канцелярист смутился.

— Вот и я о том.

Я помолчал.

— Пока договоримся о следующем. Смотрим только крупные клады с серьёзно заговоренными предметами.

— Да, это…. Таких уж и не осталось, небось, — заюлил собеседник.

— Будет так, как сказано.

В моей жизни практически ничего не изменилось. Дом — работа, работа — дом. За исключением наступившего вдруг по весне прозрения.

Я ехал из посёлка Краскино, где в таможне оформлял груз, и остановился на обочине купить пирожки и варенец у ставшей знакомой за эти месяцы приятной на вид и аккуратной селянки. Я всегда брал с капустой. Самый безопасный вариант в дороге, по моему мнению.

Подошла знакомая мне собака и, глядя в глаза, завиляла хвостом.

— Ещё два с ливером, пожалуйста, — попросил я.

— Лучше с требухой.

— Почему лучше? — Переспросил я у селянки.

— Что лучше?

— С требухой, почему лучше?

— Не понимаю, — сказала она, — о чём вы?

Я посмотрел на пса.

— Что тут не понятного? — Снова услышал я. — С требухой лучше, чем с печёнкой. Там-то и печёнки… Хрен да маленько.

— И два с требухой.

— Пируем, что ли? Тогда и варенца, — сказал пёс и сильнее завилял хвостом.

Купив глубокую пластиковую миску, я вылил туда варенец и разложил на газете пирожки. Получилось, действительно, по-королевски. Пёс ел с газеты пирожки с то ли с ливером, то ли с печёнкой, а я стоял рядом и ел пирожки с капустой. Ел и поглядывал на пса.

Одолев два пирожка сходу, я спросил, переводя дух:

— Ты кто?

— Пёс, — сказал пёс, не прекращая жевать и нисколько не интересуясь моей персоной.

— Странный ты, пёс.

— Чем это?

— Разговариваешь.

— Хм, — хмыкнул пёс и, приподняв голову, посмотрел на меня. — Значит, это я странный, потому что разговариваю, а не ты, который понимает собачий язык? Интересная у тебя логика.

Пёс кашлянул и продолжил трапезу.

— «Логично», — подумал я, слегка ошарашено.

Пёс, тем временем, быстро расправился с варенцом и двумя пирожками, уж и не знаю с какими, и, ухватив зубами сразу два оставшихся, побежал в сторону посёлка, даже не поблагодарив.

Сказать, что я удивился такой встрече, — не сказать ничего. Я рулил, периодически почёсывая затылок, хмыкая и крутя головой. Но впереди меня ждало ещё одно большее потрясение.

На КПП ГАИ меня «тормознули». Банальная проверка. Начинался браконьерский лов всяких морских вкусностей и полезностей: трепанга, креветки, гребешка. Здешний пост ГАИ специализировался на этом нелегальном промысле. На ловле браконьеров, в смысле.

Я стоял в очереди на досмотр, когда мимо моей машины по обочине прошёл совсем низенький мужичок в треухе и меховой безрукавке. Он лишь мельком глянул на меня, а потом расплылся в улыбке и постучал, перебирая пальцами, в стекло двери. Я слегка опустил стекло.

— Здравствуйте, Михал Николаевич. С дозором, или как?

— И так, и так, — неопределённо ответил я, вздёрнув непроизвольно левую бровь. — Как служба?

— Ловим помаленьку. Пресекаем.

— Меня пропустите? Я пустой.

Дедок ухмыльнулся.

— Щас, Иванычу маякну. Он тут за дежурного домового. Я-то больше по зверушкам. Лешие мы.

— Охота, вроде, запрещена?

— Так и вот! Разве ж их угомонишь? Нечисть поганую… Не уймутся. Вон стоят, упыри. С мясом оленьим.

Он махнул рукой в сторону стоящего за мной в паре корпусов «Сафаря».

— Упыри? — Спросил я. — А ну, ка…

Я вылез из машины и пошёл в сторону джипа. Подбежал ещё один коротышка и сняв вязанную шапку поздоровался:

— Доброго здравия, Михал Николаевич.

— Доброго здравия, Прокопий Иваныч, — ответил я, понимая, что «кто-то» подсказал мне имя домового.

— Вот эти, Семён Ильич? — Спросил я у лешего.

Спросил я для того, чтобы уровнять статус лешего и домового. А то обиделся бы на меня леший…. Ох и обиделся бы. Домового по отчеству, а его никак. Не порядок.

— Эти, Михал Николаевич, — радостно подтвердил леший.

Стекло джипа опустилось. Лицо упыря было упитанным и уверенным.

— Мы конвенцию не нарушаем, — бросил упырь, чуть дрогнув правой стороной лица и слегка обнажив клык.

— А правила охоты⁈ — Крикнул леший.

— Изыди, мохнопятый, — небрежно бросил второй упырь, сидевший на пассажирском сиденье и смотревший в экран смартфона. — Надоел уже.

— Хранитель у нас охотхозяйством занялся? — усмехнулся первый упырь, спрашивая не меня а напарника,меня и не замечая. — Или сам увлекается хотой. Хе-хе! Что охраняет, то и имеет.

— Ещё и с друзьями делится.

Я смотрел на них с интересом. Никогда не видел упырей. Особенно так близко.

— Ты на кого ощерился? — спросил я. — Вести себя не можешь в порядочном обществе? Может научить? Или в исправительный лагерь отправить? Не был ещё? На баланду. На неопределённый срок. Гляжу раскайфованные вы тут! Страх потеряли⁈

Я «включил» своё прошлое я, когда был сотрудником милиции и приходилось говорить с гопотой.

Второй упырь оторвался от экрана смартфона и с любопытством посмотрел на меня. С любопытством, но без страха.

— Войны хочите? — спросил упырь, явно намеренно, перевирая глагол.

— Войны? Из-за двух борзых упырей? Да кто за вас встанет? Ваши ещё и обрадуются, что я вас сковырнул. Вы же борзые, я так думаю, не только со мной, но и со своими. Да и не принято у вас всем «за одного» вставать. Вы же каждый за себя. А у нас — принято. И мне ваше хамство по отношению к Семёну Ильичу, режет по сердцу.

Леший стал выше сантиметров на двадцать.

— Мы принимаем ваше замечание, — сказал первый упырь, — и приносим свои извинения.

— Да, что вы говорите? — саркастически спросил я. — Так просто? Нахамил, извинился и всё?

На меня уставились оба.

— А что вы хотите? Сатисфакции? — с надеждой спросил второй упырь.

— Справедливости, — сказал я. — Решение остаётся за мной. Сейчас рекомендую сдаться властям и оформить явку с повинной.

— А это не хочешь⁈

Второй упырь выкинул вперёд левый кулак со скрученными в двойной кукиш пальцами.

Тихо, почти бесшумно, разлетелось не до конца опущенное дверное стекло, осыпавшее меня прямоугольными калёными осколками. Отреагировав на разрушение стекла, я уклонился влево, спрятавшись за водителя «Сафаря». Моя правая рука с надетым эфесом непроизвольно преградила ладонью путь «выстрелу» и он «отрекошетил», вернувшись в «стрелявшего». Упырь вздрогнул от попадания в него заклятия и окаменел.

— У-у-у! — Взвыл первый упырь, но я наклонил ладонь, направив ладонь на него и он замер.

— Даже не думай, — сказал я. — У тебя ещё есть шанс остаться в этом мире. На тебе только одно предупреждение. Второго, ты знаешь, не бывает.

Это было сказано настолько обыденно и уверенно, что и леший, и домовой, одновременно выдохнув, расслабились.

— Понятно, — прохрипел, тяжело дыша, упырь и прислонил окаменевшего собрата спиной на кресло, а потом положил его левую руку, вытянутую в мою сторону, ему на колено.– Мне идти сдаваться?

— Идите. Проследите за ним, ребята.

Я вернулся в свою машину, а домовой с лешим, проследовали с упырём в КПП.

— Вы можете продолжать движение, Михаил Николаевич. Приятно было с вами познакомиться, — сказал подошедший к моей машине капитан полиции.