Поплевав более качественно на стекло и очистив оное лучше, я приник к окну и переполнился восторгом. Кажется на каком «природном» канале я видел такие горы и именно в Китае. Там ещё рассказывали, что на этих горах издревле прождивают люди, ютясь на крутых склонах и перемещаясь по узким, пробитым в скалах тропинкам.

Но на противоположной горе жилищ не наблюдалось. Однако, я ведь точно находился в каком-то, хоть и заброшенном, но жилище. Значит на моей «горе» люди жили. Сейчас, или когда-то, но жили. Я подошёл к другому окну и совершил надним такую же «клининговую» процедуру, очистив от пыли круг размером с небольшой «блин».

В этом направлении я разглядел небольшую гряду гор с, практически плоскими, вершинами, застроенными каким-то жильём. Никого живого возле построек не наблюдалось. Да и постройки, в основном, имели не нежилой вид: разрушенные стены, отсутствующие крыши.

— Как Мачу-Пикчу, — сказал я, и голос мой коротко отразился от стен гулким эхом.

Мне совсем не улыбалось блуждать по горам больше месяца, как сказал, мать его, генерал. Нет, чтобы забросить меня в лес на равнине. Горы я, в принципе, не любил. Даже Владивостокские сопки меня раздражали. Я-то ведь вырос на равнинах. Хоть и полных всевозможного гнуса, но зато ровных, млять. А эти горы мне доверия совсем не внушали.

— А зачем мне тут куда-то идти? — вдруг подумал я. — Махнул рукой и в деревне у Феофана. Дернул за верёвочку, дверка и откроется. А можно и через «кротовую нору» переползти. В унизительной позе, конечно, зато, раз, и уже дома.

Я оглянулся на сундук, стоящий на полу почти в центре помещения, и сердце моё обмерло. Дверка сундука была закрыта.

— Е*ать-копать, — глубокомысленно выразился я.

Настороженно вернувшись к сундуку, я попытался его открыть, но тщетно. На мои прикосновения хоть одной рукой, хоть двумя, он не откликался. Лихорадочно активировав стилет, я махнул им перед собой, но мир не раскололся на этот и тот. Воздух только тихо «пшикнул», хотя видно было, что амулет светился «обычным» голубоватым коротким лучом. За это он и был назван «стилет».

Тогда я подошёл к стене и провёл стилетом перед ней, как делал это дома, ответом мне тоже был один лишь «пшик».

— Сука! — выругался я и не сильно ударил левым кулаком в относительно гладкую стену. От камня, из которых были сложены стены, полетели осколки. Показалось даже, что стена сейчас рухнет, а башня завалится, так всё вокруг затряслось и закачалось.

— Ой! — ойкнул я и присел от испуга и подумал. — Ещё не хватало, чтобы и эта башня тоже развалилась как и другие постройки.

В голове забилась одна единственная, многажды повторяемая мысль:

— Что же делать? Что же делать? Что же делать?

Зачем-то снова метнувшись к окну, выходящему на противоположную гору, я всмотрелся в неё более внимательно и всё-таки разглядел редкие постройки, ютящиеся на крутых склонах, словно ласточкины гнёзда. Разглядеть людей и там тоже не удалось, хотя расстояние до построек позволяло. Да и сами постройки не выглядели пригодными для проживания. Геометрия строений была нарушена. Поэтому глаза и не обратили на них внимание, прияв за причудливое создание природы, а не человека. Таких, скал и камней с почти правильными формами и ровными гранями, здесь было предостаточно.

— И что мне делать? Тут и с голода умереть легко, — сказал я сам себе.

Перейдя к другому оконцу, я снова вгляделся в разбросанные по плоской вершине бывшие строения, окружённые разросшейся растительностью в виде деревьев, я подумал, что вот мне и лес. Как и просил. Горная ряда продлевалась далеко и я понял, что если куда-то идти, то идти можно по «плоской» поверхности этой гряды.Хотя она точно не была такой уж и плоской.

Замок возвышался над поверхностью гряды значительно, из чего мной был сделан вывод, что башня, в которой я нахожусь стоит на ещё более высоком «постаменте».

— Как замки в Европе, — подумалось мне.

В Европу, а конкретно в Германию, я случайно съездил, забирая выданного нам фигуранта одного нашумевшего в России уголовного дела. Вот там похожий замок я и увидел. Немецкие коллеги свозили на экскурсию, пока оформлялись документы об экстрадиции.

Это был замок Лихтенштайна, расположенный в одноимённой провинции и построенный в девятнадцатом веке на руинах старого замка четырнадцатого века. У этого замка тоже была высокая цилиндрическая башня, возвышавшаяся над крышами крепостных построек ещё метров на десять. А сам замок стоял на круто обрывающейся отвесными склонами горе. Вид оттуда меня впечатлил. Здесь окна, в которые я разглядывал окрестности, находились гораздо выше и перспектива открывалась очень «туристическая». Я достал смартфон и сфотографировал то, что видел.

— Потом можно по картинке установить место, — подумал я и вздохнул. — Только когда будет это «потом»? И будет ли? Генерал ведь не сказал точно, что я вернусь из параллельного мира через месяц. Он сказал, что… А что он сказал-то?

Я напряг мозг и вспомнил.

— Он сказал, что мы увидимся… через несколько месяцев, — проговорил я и добавил. — Вот, сука!

Я снова хотел стукнуть кулаком по стене, но прежде подумал, какой, и ударил правой. Кулак отозвался болью. В последнее время я ходил в тренажёрный зал и молотил боксёрские мешки и груши.

— И дёрнул меня чёрт вылезти из этой кротовой норы⁈ — подумал я, едва сдерживаясь, чтобы не выматериться. — Но ведь работал же стилет! А почему сейчас не работает?

Подумалось, что ноги-то мои были в моём мире, наверное поэтому мой артефакт и сработал. Я тут свои, наверное, артефакты.

— Млять! Млять! Млять! — всё-таки не удержался и выругался я.

А что ещё оставалось делать? Только материться! Чтобы «сбить» нарастание панической атаки я решил осмотреть помещение. Оно сразу показалось мне пустым, но сейчас я увидел висящие на стенах какие-то лохмотья, которые принял за наросты лишайника или мха. Их тут много прорастало на стенах. Лохмотьями оказались ржавые, почти истлевшие, доспехи.

— Сколько же оно тут…

Я обошёл зал вокруг и убедился, что ничего интересного в нём, кроме сундука, нет. К нему и вернулся. Осмотрел. Попытался пошевелить. Безуспешно… А «мой» я сдвинуть мог. Погладил сундук по верхней «доске» и догадался, что «сундук» каменный и «растёт» прямо из каменного пола.

— Хм! Почему пол каменный? — удивился я. — В башне на верхнем этаже каменный пол? Да, никакая высокая каменная башня не выдержит пол из каменных плит. Не бетонных, заметьте, а каменных. Хм! А может это монолит?

Я осмотрел стены.

— Не-е-е-т. Из каменных блогов… Кстати, что там с лестницей у этого замка?

Любил я лестницы, ну, что тут можно поделать

Подойдя к проёму, куда уходила лестница, и пройдя с десяток ступенек вниз, я понял, что нахожусь не в башне. Лестница не скручивалась спиралью, как полагалось нормальной лестнице цилиндрической башни, а спускалась ровно и прямо, как стрела, углубляясь всё ниже и ниже. Стены наклонного лестничного прохода были вытесаны в песчанике, разноцветные слои которого говорили о миллионолетних отложениях и о естественном происхождении «башни».

Освещая себе дорогу стилетом, дающим ровный люминесцентный свет, я спустился на двести сорок ступенек, когда вдруг услышал впереди едва слышный ритмичный шум, который напоминал звуки ударов сердца, слышимые через фонендоскоп. Только ритм звуков был раза в два медленней и… Всё-таки был больше похож не на звук, а на содрогание самой земли. Вернее — скалы. Приложив руку к стене, я, реально почувствовал под ладонью, ритмичное подрагивание.

— Что за чёрт⁈ — проговорил я. — Вулкан, что ли?

У вулканов тоже есть особенность издавать ритмичные звуки, связанные с бульканьем лавы или выбросом воды.

Ещё через сто ступеней гулкий шум превратился именно в довольно звонкие удары, перемежающиеся с двумя ещё более высокими. Что-то типа: «Дзинь-ля-ля», «Дзинь-ля-ля», «Дзинь-ля-ля».