Безопасники меня начали раздражать и нервировать. Могли ведь и «закрыть» в свои подвалы. Имелись у них на Алеутской в «сером доме» камеры предварительного заключения. Я знал не понаслышке.

Мужчина ловко раскрыл маленькую книжечку, пользуясь пальцами только левой руки, подержал, пока мои газа пробегутся по строчкам, и так же ловко, перебирая только пальцами, закрыл.

— Наверное, перед зеркалом тренировался, — подумал я и спросил: — И?

— Зайти можно? — спросил майор.

Я посмотрел на любопытстующих граждан, стоящих на остановке автобуса и прожигавших взглядами спину Олега Петровича.

— Разговор есть, — выложил он первый аргумент.

Я молча раскрыл дверь шире и впустил майора в дом. Разделся и разулся он в «холодном» предбаннике. Лето, чай, не простудится. Зашёл вслед за мной.

— Присаживайтесь, — показал я на крепкий деревянный крашеный в зелёный цвет бабушкин табурет.

Сам сер на такой же но с другой стороны стола.

— Чай? Кофе? — спросил.

— Чай.

Я одним движением ладони показал на самовар, стоящий на столе, заварник, чистые чашки, сахарницу, вазочку с печеньем и чайные ложечки в стакане. Однако, майор только окинул стол и всё, стоящее на нём чайное пригодное для написание натюрморта великолепие. Домик был ещё тем эстетом.

— Вы сегодня встречались с гражданином, выдавшим себя за сотрудника федеральной службы безопасности Российской Федерации. Что вы можете по этому поводу сообщить?

— А должен? — спросил я, удивляясь тому, что «начальник специального отдела оказался» не настоящим.

— Ведётся проверка, — со значением в голосе намекнул на особые обстоятельства майор.

— Он, что, не генерал? Я знал его ещё подполковником? Мы встречались десять лет назад. Меня звали на службу.

— Вы отказались? — спокойно уточнил гость.

— Я решил подумать.

— Подумали? Он предлагал вам работу?

— Извините, майор, но если вдруг генерал оказался «липовым», то почему бы и майору не оказаться таким же, хм, ненастоящим. Удостоверения у вас очень похожи. У генерала печать только посолиднее будет.

— Намекаете на то, что будете говорить только в управлении? — дёрнув головой, уточнил майор.

Я молча неопределённо подвигал плечами.

Майор нырнул во внутренний карман пиджака и, достав блокнот, вынул из него пустой бланк «повестки», который заполнил быстро и оставил лежать на столе.

— Сегодня, — сказал он. — В пятнадцать часов устроит?

— Устроит, — сказал я. — Задавайте вопросы, зачем куда-то ходить?

Майор посмотрел на меня не обиженно, а с толикой одобрения.

— Хорошо.

Повестка снова исчезла во внутреннем кармане.

— Повторюсь. Он предлагал вам работу сейчас?

— Нет. Он требовал у меня отдать артефакт, который лежит вместе с кладом под водой и который я сегодня хотел поднять.

Майор не удивился.

— Вы, как я понимаю, отказали, тогда он убедил вашего компаньона отказаться предоставить свой катер?

— Всё так, да. Сергей мне сообщил, что прогулки сегодня… Кхм… Не состоится, короче, каталка и нырялка.

— Вы расстроились?

Я скривился.

— Ничуть. Клад мне не особо нужен. Не поднял сегодня, подниму когда-нибудь. Или другой Хранитель поднимет. Не критично.

— Ну, да…

Майора не смущали мои слова и не вызывали ненужных вопросов, так я понял, что он в «теме».

— А по поводу, того, что вы решили подумать… Подумали?

— На счёт службы?

Майор кивнул.

— Недавно казалось, что подумал, а сейчас снова задумался. Не стабильно как-то…

— Что не стабильно? — удивился майор. — В этом и заключается наша работа.

— В чём?

— В изобличении преступных деяний упырей и другой нечисти, — просто сказал майор, не меняя ни громкости, ни тона голоса.

— Хм! — улыбнулся я. — А вы, значит, этим и занимаетесь? Упырями?

Майор кивнул.

— Я знаю нескольких. В полиции следователями работают.

Майор поморщился.

— Знаем мы этих следователей. Не упыри они в полном смысле этого слова. Простые люди. Только испорченные жизнью. Сейчас много таких. Неужели вы думаете, что все вокруг упыри?

— М-м-м… Вы знаете, майор, — вздохнул я. — иногда кажется, что так и есть…

Майор дёрнул головой.

— Гордыня, — проговорил он, чуть растягивая «ы», а после вздохнул.

— Но где-то вы правы. Делали из наших людей упырей. Да и сейчас продолжают делать. Но всегда такое было. Однако сейчас не об этом.

Он посмотрел на меня с интересом.

— А неужели пошли бы к нам работать?

Я покрутил головой.

— Сейчас даже и не знаю. Вы ведь зовёте не на, кхм, «простую» работу, что в рамках уголовного кодекса. А про упырей и другую нечисть я ничего не знаю.

— Хм! А про «простую» работу службы, что вы знаете?

— Ну-у-у…

Я-то мог сказать, что я знаю про работу службы государственной безопасности, но это тот я, который больше десяти лет проработал в милиции «опером», а этот я и дня юристом не работал, а про оперативную работу и знать не знал, и слыхом не слыхивал.

— Я же, всё-таки, юрист, — единственное, что нашёл сказать я.

Майор только хмыкнул, но сразу собрался и нахмурился.

— В нашей работе юриспруденция может помочь, как мёртвому припарка… Хм! Хотя смотря какая припарка. Есть такие припарки, что и мёртвым помогают. Или, вернее, нам помогают, кое-что у мёртвых вызнать, а мёртвым не дать стать нежитью. Мёртвые, они ведь тоже разные бывают. Те люди, что силой переполнены просто так не умирают. Их силу направить нужно. В правильное русло. А то она может достаться Бог знает кому. А юриспруденция… Может даже лишней оказаться. Где-то приходится и поперёк закона идти, а иногда и против.

Гость с интересом наблюдал за тем, какой эффект производят на меня его слова. Но кое-что мне уже рассказал Феофан, а поэтому я слушал майора хоть и не без интереса, но спокойно.

— Тогда, чем бы я мог пригодиться вашей службе? — спросил я. — Никаким особым нечеловеческим даром я не обладаю, ну и его силой, естественно.

— Дар должен пробудится через взращивание силы. Она первична, а не наоборот. А уже после появления силы, станет ясно, куда эта сила вольётся. А от, что она появится, сомнения быть не должно. Не было в вашем роду неодарённых. Ваши мать с отцом, почему в институте нефти и газа учились? Да потому, что имели дар недра слышать. Значит и у вас дар проявится. Не может не проявиться.

— Хм! Странная логика. По вашему получается, что если я учился на технолога рыбных продуктов, значит рыб чувствовать должен?

Майор посмотрел на меня задумчиво и чуть прищурил правый глаз.

— Вполне возможно. Вы же любите море, морепродукты, рыбалку, нырять с аквалангом. Клады чувствуете под водой…

— Клады — это домик.

Гость покрутил головой.

— Не скажите. Центры силы резонируют, да, но он сами недра не чувствуют. Они усиливают те качества, которые есть у одарённых. Усиливают дар. Да вам ваш Домен помогает сильнее, но всё дело в вашем собственном даре.

— Хм! Ну, да, трепанга я ищу легко, хотя многие проплывают и его просто не видят. Мы когда с Сергеем за ним ныряли, он удивлялся. Я вижу, а он — нет. А у него опыт большой.

— Браконьерили, значит? Трепанг ведь под запретом, а ваш Сергей его в промышленных масштабах заготавливает и контрабандой в Китай продаёт.

— Я же не сказал, что мы его добывали, — улыбнулся я.

Майор криво улыбнулся и снова с прищуром посмотрел на меня.

— С этого и начинает сереть аура, — наконец сказал он и вздохнул. — Совсем светлых у нас в службе нет, но просто так спускать в унитаз ауру — непозволительно. Чем серее аура, тем хуже связь с центрами светлой силы. Почему, думаете, люди на запад уезжают?

Он с улыбкой посмотрел на меня, а я сразу понял почему.

— Правильно! По глазам вижу, что поняли!

— Потому, что им там легче? — спросил я.

— Именно. Вы были за границей?

— А кто сейчас не был за границей? Был, конечно. Не однократно.