— Готов, так готов, — подумал я и ответил неопределённо: «Жаль. Переводи, если считаешь правильным».

Подумав, я решил, что уже никогда больше не воспользуюсь услугами этого человека. Если он, конечно, не объяснится и не извинится. Обстоятельства могут быть разными, но мне казалось, что у нас сложились чуть ли не дружеские отношения, а они подразумевают объяснений, а не просто на ссылку на «форс-мажор».

— Ну и ладно, — сказал я сам себе и тронул машину с места. — Поживём — увидим. Может ещё всё вернётся на круги своя?

Атаки на Домен я не боялся. Домик два раза только за моё в нём житьё пытались сжечь. Но он не горел. Зато сгорело соседнее с ним «офисное» здание. То, куда я ходил с письмом. Сгорело, фактически, дотла. Оно было собрано из металлических балок и «негорючих» сэндвич-панелей. Наверное, чтобы можно было разобрать, если я, всё-таки, выйду в нашем противостоянии победителем. Но и эти панели тоже сгорели. А вот следующее здание, стоящее в сорока метрах от пожара, тоже осталось стоять даже с не лопнувшими от жара стёклами.

После второй попытки неудачного поджога, случилась неудачная попытка подрыва, когда следующее за пожарищем и стоящее с другой стороны от моего Домика жилое здание пострадали. В них выбило окна. Домен Рода остался стоять непоколебимо без единой царапинки, озорно сверкая на солнце целыми окнами.

«Султан» лично принёс мне дарственную на «мою» землю, но я от такого жеста, хм, «доброй воли» отказался, посоветовав «султану» пойти в полицию и написать «явку с повинной». Он же, зараза, передал землю муниципалитету, а тот, быстренько через аукцион, «продал» фирме-застройщику.

— Вот, суки, — сказал я тогда и у застройщика начались проблемы. Техника, едва въезжала на участок, выходила из строя. А установленная и запускавшаяся на участке, глохла в самый неподходящий момент. Но сваи я им забить дал. Ведь я не оставлял надежды на победу. Ведь я писал во все инстанции, вплоть до администрации Президента. И везде получал ответ, что моё дело правое и победа будет за мной, но уголовное дело, как лежало без движения, так и лежало. Интересно, что даже запрет, наложенный на имущество, не остановил городскую администрацию.

Правда моя уверенность в победе несколько поостыла, когда я встретил в прокуратуре одного гражданина, который так же, как и я пострадал от Шварцмана и по такой же точно схеме, то есть фальсификацию судебного решения. Почему поостыла уверенность? Хм! Да потому, что этот гражданин, так же, как и я, бьётся во все «надзирающие» двери, и бьётся уже двадцать лет.

Я не поверил ему, но он показал письма и ответы на них, где чёрным по белому писалось, что виновные в саботаже расследования будут наказаны. Причём, писем было в три раза больше, чем у меня. То есть, он трижды жаловался, и ему трижды обещали. А «воз с уголовным долом» стоял, как вкопанный.

У этого гражданина, таким образом, было отобрано кафе, которое он строил своими руками все эти годы. И последним пёрышком, переломившим хребет верблюда, стало решение городской администрации о продаже «его» кафе. У Шварцмана, де было много потерпевших, вот их права, за счет наших с «гражданином» прав, и были защищены.

Этот гражданин, армянской, между прочим, национальности, что меня сильно удивило, взяток, как он говорил, не давал, а потому остался «с носом». Он многократно ездил на приём к руководству МВД в Москву, в Генеральную Прокуратуру, и в более высокие кабинеты, где все удивлялись ситуации, но исправить её не смогли. За двадцать лет, да. Именно поэтому я в войне за имущество Рода перешёл не к не зеркальным действиям.

— Придут они ко мне, — думал я тогда. — Никуда не денутся. Не сейчас, так чуть позже. Хоть через сто лет, но придут. Хоть и не ко мне, так другому Хранителю, а всё равно придут.

Сие было делом чести и Феофан меня в моей войне категорически поддерживал. И не только Феофан, а и мой Домик. Феофан сказал, что если бы не я, Домик бы так не отреагировал. Тут была важна моя воля. Поэтому техника на стройке продолжала ломаться. Особенно меня забавляла суета рабочих, когда «вставала» бетонно-смесительная и подающая раствор техника.

Я вернулся домой и, составив ноту, отправил её по электронному адресу, указанному на визитке Аркадия Львовича. А кому её отправлять? Не министру же иностранных дел Российской Федерации? Я ведь не официальный представитель иностранного государства и не посол. Да-а-а…

— Дожил ты, Михаил Николаевич, — грустно подумалось мне, что ноты протеста составляешь.

Я ещё раз перечитал «ноту».

— Да-а-а… И списать не от куда, — посетовал я.

Излазив интернет вдоль и поперёк, я так и не нашёл «образца для подражания». Ведь казус белли — это повод для войны. И если бы была причина, то её можно было бы начать. Но причины-то, как раз, и не было. И нота получилась странная… Если перевести с дипломатического языка, то типа: «если вы позволите себе напасть, то получите адекватный ответ».

Это, как Иран отвечает, обычно, США или Израилю, когда те их бомбят. «Вот если вы ещё раз, то мы о-го-го!»

— Моська! — обозвал я себя, жалея, что «ноту» уже отправил.

Сколько раз просил сам себя не торопиться, но всё равно, сначала делал, потом сожалел. Вот и сейчас… Чего добился? Фыркнул! Красиво нырнул? И всё? А поговорить?

— Казус белли! — проговорил я и в сердцах сплюнул. — Чего добился? Заблокируют счета и что тогда? Хотя, хм… Этот банк, вроде, даже не Российский. Менеджер обещала, что даже под санкциями я смогу снимать деньги и в России, и за рубежом. Кстати, не съездить ли? А то ведь могут и загранпаспорт отобрать… Жаль, что стилет не открывает проход туда, куда хочется. Только по России в рамках Российской Империи с Финляндией и Польшей. Там, где имеются наши Домены.

Мой домен распространяется на Приморье и часть Хабаровского края чуть дальше посёлка Вяземьский. Почему так, не знаю. Дальше действует Домен другого Рода. И Род тот там и живёт. Они и пытались прибрать к рукам наш Домен. По праву родства, ага… Но пращуры Феофана Домен отстояли. Причём, отстояли вооружённым путём, собрав войско и отправив его под стены Владивостокского Домена. То есть, моего, блин Домика. И там была битва! На моей сопке! Да-а-а… Хотел бы я на неё посмотреть. Феофан говорил, что в том сражении с обеих сторон пало до десяти тысяч одарённых. Охренеть — не встать!

Но зато, доказали наши пращуры, что костьми лягут во сыру землю, но источник силы без боя не отдадут. А магии в том мире намного больше, чем в этом, и потому сегодняшние мои родичи, что там живут, пятерых здешних одарённых точно стоят. Да и расплодились там изрядно. Вот от того и вздрогнул господин генерал от слов моих о «казусе белли».

Интересно, что такого стилета, как у нас ни у какого Рода больше нет. Потому, что в тот мир ушли только наши. Поэтому, туда никто пройти и напасть на родичей не может. А они — запросто.

Посмотрев в компьютере отчёты аутсорсеров о растаможке, перевалке и доставке грузов, логистическую карту российской железной дороги, я убедился, что всё идёт по плану-графику и спустился на кухню. Печка оставалась внизу, готовил я тоже внизу, хотя домик иногда перехватывал инициативу и радовал чем-нибудь вкусненьким. Здесь же и питался. Вообще-то, нижняя часть Домика почти не изменилась, только комнат добавилось.

Пока я перекусывал кашей, сваренной Домиком, в дверь позвонили. В глазке я некоторое время разглядывал незнакомого человека, потом, не «услышав» тревоги Домика, дверь открыл. Обычно, как это было со «слугами султана», надоедавшими мне некоторое время зимой звонками в дверь, домик вызывал у меня чувство беспокойства. А вот на обычных гостей Домик не сигнализировал.

— Чем обязан? — спросил я, приоткрыв дверь.

— Сенцов Михаил Николаевич? — спросил визитёр.

— Да. Чем и кому обязан? — повторил я.

— Никитин Олег Петрович, — сообщил гость и показал красное удостоверение.

— Я такое сегодня уже видел в развёрнутом виде. Генеральское, между прочим. А майорам запрещено показывать, что там у «ей» внутри?