— «Тяжко им тут», — подумал Чижов и сказал:

— Добрый день, Василий Васильевич, присаживайтесь поближе. Сейчас Александр Петрович нам кофеину нальёт…

— Мне бы чаю. От кофе тошнит. Ночь на ногах. Ещё одно убийство.

Он посмотрел на начальство и добавил.

— Криминального авторитете Макаренко Александра по кличке «Стреляный» в «Лионе» завалили. На глазах у почтенной публики с перестрелкой и магическими эффектами.

— Стрелка опознали?

— Нет. Всю ночь лепили фотороботы. Просто удивительная…

— Будьте проще, капитан, — усмехнулся Чижов. — Я местный, вырос на морском и уличном сленге. Но, желательно, без мата.

— Да хрень какая-то получается, товарищ подполковник. Ни одного схожего портрета.

— Покажите, — попросил Чижов и, подвинув ближе положенную перед ним папку, раскрыл её и стал листать картинки.

Портреты были, действительно, на любой вкус, и имели схожесть только по одному или двум элементам. Разложив из картинок «пасьянс» восемь на пять, Чижов, стал по одному откладывать картинки в сторону, пока не осталось три.

— Этот стрелял, эти двое ждали с чёрного хода в машине. Он же черным ходом ушёл? Через кухню?

— Да, — сказал ошеломлённо «зам».

— Вот этот на вас, товарищь подполковник, очень сильно похож, — сказал Мальцев, поставив на стол разнос с чашками, кипятком в чайнике, банкой кофе и полным заварником чая.

— У меня алиби, и ты свидетель, — сказал Михаил.

— Ну, не факт, не факт. Я весь полёт спал.

— Я тоже, — подал голос Попов.

— А сдаётся мне, други мои, что это сходство не спроста.

— Тебе, командир, виднее.

— Значит… — подумав протянул начальник, — этого не ищите. Этих двоих ищите. Этого нет. Другая у него, скорее всего, харя. Я ещё полистаю картинки. Пить будешь, Олег?

— Водку? Буду.

— Водку нам ещё долго не пить, — вздохнул Чижов.

— Ага… — Саркастически «агакнул» Мальцев. — Кто-то сегодня идёт в «Версаль»?

— Мне сегодня чуть-чуть можно, а вам нет.

— Всегда так! — Делано сожалеюще всплеснул руками Мальцев.

Никто не улыбнулся.

— Рассказывайте, — попросил начальник. — «Леон», это у нас где?

— На «Авангарде». Бывший ДК «Ленина».

— Понятно.

— Вошёл, когда грохотала музыка и в темноте. Только стробоскопы… Подошёл к кабинке и расстрелял. Три трупа, двое раненых. Из соседних двух кабинок по стрелку отстрелялись четверо. Нападающий отвечать не стал. Просто ушёл через кухню, правда кинул «Гэ-Сэ-Зэ[3]».

— В чём «фокус»?

— В него стреляли почти в упор из четырёх стволов, и ничего. Очевидцы видели свечение фигуры. Пули «завязли» в теле и остались на полу.

— Понятно, — вздохнул Чижов. — Кто ведёт дело?

— Работают «по низам»[4] все, тянет УБОП. Убойный отдел.

— Свяжите меня с ними. От нас кто прикреплён?

— Никто пока. Вас ждали.

— А по тем четырём случаям?

— Мы. Там попутно хищение имущества у иностранных лиц в особо крупных раскручиваем. Юрий Борисович курировал — наш начальник. Бывший, — поправил себя «зам».

— Списки похищенного с собой?

— Так точно. Могу оставить эту папку вам. Там и справки по каждому случаю и копии документов. Для обзора.

— Спасибо. Отдыхайте, Василий Васильевич. Комната отдыха тут имеется?

— Мой кабинет, — сказал капитан.

— Вот и отлично. Отключайте телефоны, но не запирайтесь, и часа четыре ваши. А там посмотрим. Вечером у меня доклад.

— Вас Виктор Палыч ожидает. Он просил меня вам это передать.

— Да-да… Сейчас иду. Не проводите?

Генерал-лейтенант встретил Чижова тяжёлым не выспавшимся взглядом красных с кровавыми прожилками глаз. Его лицо кривила гримаса, то ли брезгливости, то ли тошноты. Казалось, его сейчас вырвет.

— «Укатали сивку крутые горки!», — подумал Чижов и сказал:

— Здравия желаю.

Он был одет в выглаженную форму с новыми подполковничьими погонами на кителе.

— Здравствуйте полковник.

— Я подпол.

— Да какая, нахрен разница! — Вдруг взревел генерал.

Чижов стоял на вытяжку.

— Наше верхнее начальство что-то придумало себе и прислало нам «чудо дивное». Тут волкодавы нужны! Смерш! А не…

Генерал давился идиоматическими формами речи. Чижов молчал, не помогая ему ни словом, ни «делом».

— «Пусть начальство выговориться», — думал Михал Василич, слушая высказывания генерала о себе, о своих «волосатых руках», и пнях в высоких кабинетах.

— Да мне насрать на вас и на ваши магические методики! — Закончил вдруг начальник управления.

Он стоял и смотрел на своего нового, откуда-то вдруг взявшегося, подчинённого. Как ему вчера сказали: «Гарантированно раскроет. Гарантированно!».

— Чего молчите? — Спросил он. — Хотя, да… Мысли есть?

— Взяли в розыск двоих. По последнему событию. Направили ориентировку с фотороботами.

— Вот так вот… Сразу⁈ Сходу⁈ С пылу с жару⁈ Твою мать! Без моей санкции!

— Я по своим каналам пока. Через Москву в Хабаровск. В здешнем Рубопе уже взяли под козырёк.

— По каким таким «своим» каналам-анналам⁈ Вы наш сотрудник или? — Генерал задохнулся от бешенства.

— «Не хватало ещё, чтобы его инфаркт хватанул», — подумал Чижов. — «Ну успокойся, товарищ генерал, не нервничай».

Начальник управления вдруг действительно схватился за грудь и покачнулся.

— «Поздно», — подумал Чижов и попросил: «Не умирай. Сердце! Тихо! Тихо!»

Генерал хватанул ртом воздух и присел на кресло. Лицо его посветлело и из малиново-чёрного стало розовым.

Чижов продолжал мысленно уговаривать генерала не злиться. Сердце его несколько раз пыталось остановиться, и генерал в это время выпучивал глаза, но Михаил толкал и толкал маятник часов генеральской жизни и его время потекло снова. Сердце забилось ровно и сильно.

На лице Чижова, вероятно, промелькнули, отразились какие-то движения мысли, потому что генерал спросил:

— Что это было?

— Что было?

— Ну… Я… Вы… Я чуть не сдох.

— Бывает… Вам нельзя так нервничать. Ну подумайте. Получится у нас раскрыть ваши дела — хорошо, не получится — виноват я. В любом случае, я через недельки две уеду.

— Две недели? А мне доложили, что вы себе кабинет отстроить собираетесь.

— А с чего должен начать начальник отдела капстроительства, назначенный на фабрику прямиком из столицы?

Генерал оттаивал лицом. Резким движением руки ослабив галстук, и расстегнув две верхние пуговицы рубашки, он покрутил головой, с натугой и медленно проворачивая шею, и растёр затылок.

Чернота и брезгливость с его лица сошли полностью, и перед Чижовым сидел довольно приятный дядька лет пятидесяти, крупный и широкий в кости, с едва заметными азиатскими чертами лица.

— Вы меня вытащили, да? — Спросил он.

— Откуда? — «Удивился» Михаил.

— Я чувствовал. Вы присаживайтесь. Я чувствовал, как оно останавливалось, — ткнул он рукой в грудь. — А вы его толкали.

— Вам, товарищ генерал, показалось.

— Ладно-ладно, — отмахнулся начальник. — С меня поляна. Какое сегодня? О! Тринадцатое⁈ Ни хера себе!

Он потянулся к календарю, подкатившись к нему на кресле, и обвёл это число красным фломастером.

— Так, товарищи офицеры, — сказал Чижов, оглядывая собравшихся подчинённых. — События сейчас будут ускоряться. Ожидается ещё несколько вооружённых нападений. Надо попытаться сработать на опережение. На две недели откладывайте не очень срочные дела и поднимайте свой агентурный аппарат на поиск мистических событий. Меня интересует только мистика и любая фантастика. Легенды, сказки… тосты… Спать — четыре через восемь и снова на службу. График работы получите у майора Мальцева. Совещания отменяются. Прибытие на службу за получением новых вводных обязательно для всех в течении часа при получении кодового радиосигнала. Даже если вы спите. Все свободны, аналитикам остаться.

Подчинённые понуро вышли и вскоре из «предбанника» донеслись чьи-то радостные: «я спать», и чьи-то нецензурные высказывания.