— Что у нас есть аналитического? — Спросил Чижов.

— Мало, — ответил старший группы.

— Ничего страшного. Рассказывайте, — подбодрил «начальник».

— С китайцами — понятно. Весь бизнес, основанный на контрабанде, курирует их контрразведка.

— У нас два китайских бизнесмена погибли и два русских? Так?

— Китайских и корейских. Российских корейца. Местные.

— Понятно. Ну да… Ким и Пак. Продолжайте, Игорь Николаевич.

— Первого убили Валерия Пака. С особой жестокостью. Пострадал и его компаньон Валерий Греков, кличка «Грек». Всё произошло в Надеждинске. Они соседи по коттеджам. Самые первые себе отгрохали. Пак известный коллекционер и меценат. Церковь протестантскую строит.

— А Греков? — Спросил, не выдавая повышенного любопытства, Чижов.

— В «тысячекоечной» больнице сейчас, скоро выписывается. Был сильно избит.

— А, «тысячекоечная», это у нас где? Напомните…

— Выше больницы «Рыбаков». Не доезжая кольца «Бородинской». Там у него главврач, одноклассник. Рассказывает, что зашёл к Паку за солью не вовремя.

— Шутит?

— Да… Он человек странноватый. Как вода в унитазе. Весь дёрганный. Думали, после травмы головы, но, говорят, это с ним с детства.

Помолчали.

— Потом буквально разнесли базу в Уссурийске, убив троих китайцев. И вот там впервые проявились магические свойства нападающего, а именно: свечение фигуры, некоторая её размытость и неуязвимость. Охранники вневедомственной охраны стреляли из табельного.

— Пули осматривали?

— Пули без деформации. Тоже магия ничего себе. Как, кстати и во всех остальных случаях. Пули нападающего сплющены и деформированы, а пули, «попавшие», в злодея, — нет. Попавшие в иные препятствия — деформированы.

— Понятно. Что ещё?

— Через три дня убили Игоря Кима и унесли культурные ценности, в том числе и несколько икон. Это я про мистику, как вы говорили. Выделяю.

Михаил, чуть улыбнувшись, одобрительно кивнул головой.

— Бывает. Потом снова китайцы?

— Потом коттедж американского консульства. Те тоже себе недавно отгрохали. Но там этот «Зорро» через охрану проникнуть не сумел и стрельбы не было.

— А почему относите к нашим случаям?

— Мелькал хитро на камерах. Американцы недавно записью поделились. Дискретно мелькал, — сказал Игорь Николаевич и с вопросом посмотрел на начальника.

— Я понимаю, что значит «дискретно», — усмехнулся тот.

— А потом снова разнесли китайский рынок в Уссурийске. Пятеро китайских подданных убито, шестеро ранено.

— Мелькал и светился?

— Да.

— Что-то ещё «мистическое» в сводках упоминалось?

— Да. Подняли за полгода, пока. Полтергейсты, НЛО, черти, белочки.

— Белочек оставьте, а про НЛО, чертей и этих… давайте, почитаю на досуге. Проработайте журналистов. Особенно «жёлтых». Опросите их, аккуратно слив информацию о том, что из Москвы выписали колдуна на поимку нечистой силы. Всё! Работайте в обычном режиме.

— С девяти до девяти? — Вздохнули аналитики.

— Именно. Это пара недель всего.

— Мы уже три недели в таком режиме.

— Ну, ничего-ничего-ничего, — «утешил» Чижов. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть…

«Версаль» был хорош. Золото, багеты, хорошие копии картин великих мастеров. Гораздо богаче прежнего «Челюскина», хотя тот, по советским меркам стоял на первой позиции.

С Павлом Чижов встретился на улице на входе. Он как раз подходил к ресторану, когда к его входу подъехал «Патрол» из которого выскочили три быковатых парня, едва не сбив Михаила с ног.

— Ты чо, в натуре, попутал? — Наехал на него бычок, — Ты чё мою тачку обтираешь, тля? Ну вот, поцарапал.

Парень шагнул в сторону Чижова и наткнулся на его спокойный, любопытный взгляд.

— Сёма, тихо! Свои! — Сказал, вылезший следом, Паша Бубнов.

Паша не был Владивостокским старожилом, он был Питерским. Но жил здесь последние лет пять почти постоянно и держал руку на поставках китайской контрабанды на запад.

С Пашей Чижов пересёкся, когда только появился в Питерском ФСБ. Его «откомандировали» помочь «правильным» коммерсантам в разборках с бандитами. В девяносто втором году Михаилу «стукнул» тридцать первый годок. И он вылез из таких Гонконгских передряг, что «рамсы» с российскими бандитами ему казались обычной беседой. Однако он ошибся. И без своего дара «убеждать» силой разума, он бы «налип за базар» и сам, и насадил бы «на кукан» коммерсантов.

Потом его не раз вызывали на беседы, пытаясь понять, что же он им такое сказал, что они, бандиты, «съехали с темы». Чижов не кололся, отмазываясь, типа: «Тема закрыта, и чего тогда порожняки гонять и поминать прошлое. Давайте лучше накатим». И накатывали, и накатывали. Чижов, был допущен к телу Питерского Боса и котировался, как лоббист интересов «бизнеса». Так они с Пашкой Бубновым и стали корешами на общем интересе.

Пашка стесняться Чижова перестал и сливал через него в областную «администрацию» «компру» на конкурирующие ОПГ[1], получая за это маленькие «нештяки» в виде госконтрактов и мелкого муниципального имущества.

После переезда Мишки в Москву они и здесь нашли общие интересы и общих «друзей». Время было бойкое и тревожное. Что тебя ждёт за следующим поворотом не знал никто, поэтому насыщались хищно тем, что Боги посылали.

— Михал Василич! Как я рад вас лицезреть! — Похоже, что искренне обрадовался «Бубен».

— Павел Всеволодович! А я-то как рад встретить в этом… Э-э-э… Богом забытом уголке, культурное лицо.

Паша видимой культурой в лице не блистал. Его скулы и челюсть были словно вырублены топором, а маленькие и покорёженные борьбой уши не добавляли изящество в форму шишковатой и перерубленной шрамом головы. Но выражался он иногда изыскано, имея один курс Питерского филфака. Паше было двадцать пять, но выглядел он на все сорок.

— Ой! Что это мы так чопорно⁈ Брысь отсюда! — Кинул он резко, вышедшему перед ним бугаю. — Пошлите же скорей в номера.

Он довольно заржал.

— Я заказал банкетный зал. С меню разберёмся на месте. Я не рискнул, зная вашу щепетильность, особенно к морепродуктам, сударь.

Слово «сударь» из уст Паши Питерского вылетело так непроизвольно и изящно, что Чижов приостановился.

— «Культурный всё же город Владивосток. Тут, наверное, воздух особый», — с умилением подумал Михал Василич, забыв о пяти заказных убийствах за полмесяца. И это только по «его», по «магической» линии.

Они сидели уже второй час и заканчивали вторую литровку британского самогона. За первый час Пашка рассказал все новости Владивостока и его окрестностей, про все убийства, в хронологическом порядке, расклад по «крышам» и их территориям.

Сейчас «Бубен» колотил себя в грудь и доказывал Михаилу, что он тут всех вертел, и порывался показать на чём именно. Чижов его не сдерживал, не имел такой привычки, но расстегнуть молнию у Пашки не получалось. Чижов видел, что в молнию изнутри попал кусочек туалетной бумаги, поэтому её и заклинило.

— Пора сворачиваться, — подумал Михал Василич. — А то вдруг достанет. Хм! Из широких штанин…

Обычно на «второй» Пашу влекло к бабам, поэтому пикантность и критичность ситуации усиливалась с каждым рывком за собачку брючного замка-молнии.

Чижов подозвал официанта и расплатился, а потом подозвал Пашкиного охранника.

— Слыш, браток… Мы уже сворачиваемся. Потихоньку кантуйте Паху в джип.

— Команды не было! — тихо рыкнул боец, и Чижов одобрительно хмыкнул.

— Ну чо, Пахан поехали⁈ — спросил Михал Василич.

— Поехали! — Заорал Паха.

Чижов махнул братве. Те бодро подхватили тело под руки и ловко вынесли его по лестнице вниз на улицу, ни разу нигде не зацепившись и без особого напряга.

— Сильна Питерская гвардия, — подумал Чижов.

Он махнул рукой в сторону такси.

— Свободен?

— А то, — сказал Мальцев, сидя за правым рулём праворульной «Тойоты Краун».

— Не убейся, с непривычки.