— Что-то мне подсказывает, Князь, что не к месту я здесь. Вот и земля твоя прогорать начинает.

Чижов показал на линию магического круга, уже некоторое время остававшуюся недвижимой. Под ней камень действительно прогорал.

— Видишь, что творит? — Обратился Вий к Маре. — Ты что хочешь обсудить? Что Я с тобой могу обсуждать, смертный⁈

— Например, кто меня заказал? Кто заставил Мару снять с моей шеи оберег Сварога? Надо же, как спланировали операцию⁈ С расчётом на ловушку. Стратеги, едрит батон. Обыграли меня, как ребёнка. Чья это задумка, Мара?

— Так вы и разбирайтесь между собой, — уже почти с тоской произнёс Вий. — Я-то тут причём, и моё царство? Он его уже почти прожёг, Мара! Это же тонкий мир. Он не зря так называется.

— Я ничего против твоего мира не имею и со всем почтением отношусь к Чернобогу. Без тьмы нет света. Но у каждого — свои задачи. Мне надо узнать кто хочет завладеть исконно русскими оберегами. Это явно китайцы, но кто? Где мне искать первую часть Трибога?

— Ладно, — вздохнула Мара. — Смотри в мои глаза.

— Нет, уважаемая. Зачем же мне снова повторять сделанные ошибки? Ты просто вложи мне видения и знания. Бойцы, что пришли меня убивать, знают?

— Нет. Это боевики вашего местного «авторитета», а заказчики, ты прав — чинцы, но меня вызывали одни, а Кощея другие. Вложить тебе здесь я ничего не смогу. Закрыт ты Алатырь-оберегом. Если бы могла, ты бы уже давно отдал душу Вию. Если поверишь на слово, обещаю. Как только вернёшься в Явь, всё, что хочешь знать, знать будешь.

— Я верю тебе, Мара. Ты одна из правдивейших богинь. Но как мне уйти отсюда?

— Я тебя здесь держу. Люди не могут здесь находиться, как и Боги, но тебе самому придётся захотеть переместиться. Без воли твоей, воли Сварога, ничто с тобой сделаться не может.

Чижов захотел вернуться в Явь и вернулся. Мальцев стоял перед бандитом, через глаза которого Чижов исчез из реального мира и скручивал ему капроновой ниткой первую фалангу среднего пальца левой руки.

— Говори, где наш пацан?

Тот тонко сипел. Видимо палец был не первый.

— Хватит, Саша. Вернули меня. Да, он и не причём.

Мальцев обернулся, и Чижов увидел на его лице, и страдание, и радость, и испуг одновременно.

— Командир! — Выдохнул он и, отпустив пленника, рухнул на стоящий перед ним стул. — Ты где был⁈

— Там…

Мы сидели с генералом Шелестом и смотрели друг на друга. Я с ошалелым удивлением, он с интересом психолога. Морок с меня сошёл, и мне уже были видны, и стены моего жилища, и мебель, и, собственно, сам рассказчик. А до этого всё, что рассказывал генерал — я видел его или чужими глазами. Словно художественный фильм. Очень реальный художественный фильм. Такой реальный, что теперь всё тело моё покрывал липкий и дурно пахнущий пот. Я даже мысленно проверил, не подтекло ли и в других местах.

— Да-а-а, уж, — наконец-то произнёс я осипшим горлом и прокашлялся, восстанавливая его функциональность.

За открытым окном всё так же щебетали птахи, жужжали пчёлы и слышались голоса играющих на соседствующей с моим участком придомовой площадке детей. Окна выходили в садик с вишнями, яблонями и грушами и делянкой с грядками клубники, за которыми я продолжил ухаживать. А садик заканчивался отвесной скалой, от которой и отражались звуки. Город жил обычной жизнью и не знал, что жизнь бывает не совсем обычной, и даже совсем не обычной.

Генерал продолжал молчать, разглядывая меня, я постепенно возвращался к ощущению реальности. Хотя, теперь я начинал сомневаться, где реальная реальность, а где не реальная.

— Э-э-э… История какая-то не законченная, — наконец-то решил прервать изрядно затянувшуюся паузу я. — Что с третьей частью не ясно. Нашли её?

Генерал вздохнул.

— Третья часть триптиха затерялась. И, вполне возможно, что она находится именно в том кладе, который вы сегодня не достали.

— Почему вы так думаете? — спросил я.

Шелест чуть дрогнул губами.

— Пока я не могу вам ничего сказать больше того, что сказал. И нам очень важно достать этот клад именно сегодня. Понятно, что он заговорённый, но не все в этом мире послушны Кону, или боятся его. Есть, как вы поняли, э-э-э, существа, стоящие в стороне от него и, кхм, живущие по своим правилам. И если кто-то из людей призывает их…

Мне уже всё было понятно.

— Но, который теперь час? — спросил я и посмотрел на старинные корабельные настенные часы, висевшие над дверным проёмом, которые я нашёл в «закромах». На них стрелки стояли на одиннадцати двадцати.

— Не понял, — нахмурился я. — Мне казалось, что уже должен был быть вечер. Ваш рассказ…

— Ничего необычного. Я использовал для замедления времени ваш хронометр. Очень он оказался к месту. Почему я и рискнул решиться на такой длинный и детальный рассказ. А так… Времени у нас совсем нет. Поехали?

— Поехали, — сказал я. — А дыхательный аппарат?

— Там всё есть, — сказал генерал. — И место оцеплено.

— А тот генерал? — спросил я. — Его задержали?

Шелест покрутил головой.

— Ему удалось уйти. И, скорее всего, в «нереальность». В этом мире мы его не видим.

Я не стал ничего больше спрашивать, а быстро собрался, и мы «рванули» на спецмашинах с мигалками в сторону бухты «Муравьиной».

`* * *

Кладом был довольно внушительный сундук. И я знал об этом. Сундук уже был мной обследован и от метрового слоя грязи освобождён. Если можно было бы вскрыть его под водой, я бы его вскрыл, но сундук был заперт и поэтому сегодня Сергей пришёл на специальном водолазном катере, имеющим лебёдки и стрелы для подъёма тяжёлых водолазов и грузов. Такой же катер, а может и тот же самый, стоял над моим кладом и ждал нас.

Я надел костюм и снаряжение и, нырнув, потрогал сундук и попросил домик снять с него заклятие. После этого я подал знак другим водолазам и они, заправив под сундук строп-ленты, подняли его ближе к поверхности, где под водой «обмыли» его от грязи. Потом сундук приподняли над водой и некоторое время поливали из шланга, смывая остатки чёрного ила.

— Вряд-ли оно здесь, — обмолвился генерал.

Я пожал плечами. Сундук был и правда слишком старым, и, похоже, пролежал в море не одно столетие. Ну, или минимум оное.

Доски сундука были окованы полосами и скреплены бронзовыми же углами, как старый бабушкин чемодан. И дерево, своей структурой и отсутствием следов червей древоточцев, не похожее ни на какое мне известное, и бронза, всё-таки имели «следы времени». Я вспомнил, что эвкалипт черви не любят и предположил, что это он.

— В любом случае, сундучок я никому не отдам, — подумал я и вдруг понял, что именно сундучок и имеет статус «заговорённого артефакта». Вероятно, каким-то образом, это понял и генерал, который нахмурился и посмотрел на меня.

— Что с ним не так? — спросил он.

Я пожал плечами и, подойдя к сундуку, положил на него сначала одну руку, а потом и вторую. Особо «злое» заклятье нужно выпустить через другую руку. Если положить сразу обе руки на такой артефакт, то может «шарахнуть».

Меня же никто не учил, как заклятье снимать, вот я и шел методом проб и ошибок. Правда, поначалу я вообще одним пальцем прикасался, но потом разухарился и однажды меня щандарахнуло. Кроме того, что одной рукой нужно прикасаться, понял я впоследствии, так ещё и концентрироваться нужно было, а не думать о чём-то постороннем.

Когда я сейчас наложил на сундук сначала одну руку, то ничего не почувствовал, а когда наложил на левую кисть правую, что-то в нём щёлкнуло и крышка чуть-чуть приоткрылась. Я поднял её и удивлённо посмотрел на генерала. Сундук оказался пуст.

— Отойди, пожалуйста, — попросил генерал.

Я отошёл.

— Странно, — сказал, продолжая хмуриться и заглядывая внутрь, генерал.

Руки он держал за спиной. Как грамотный и осторожный электромонтёр.

— Очень странно. Почему тогда вокруг него такой «сыр-бор»? Они ведь сколько раз пытались его поднять, но только и подступиться не могли. И, даже, тёмных богов призывали, но те, отчего-то, не шли им на помощь. Либо не хотели, либо не могли. Странно это всё.