Я пожал плечами и подпрыгнул, опережая накатившуюся с моря волну, а генерал стоял спиной к накату и водицу ртом хватанул. Хватанул и закашлялся.

— Море начинает волноваться, — подумал я, но Домик дал хороший прогноз.

Мне, после слов генерала, ещё больше захотелось поднять этот клад.

— У нас в «службе», — генерал выделил интонацией это слово, — есть специальный отдел… Вы про него уже как-то слышали. Я возглавляю его.

— О, как! — мысленно удивился я, а вслух спросил:

— Это тот отдел, что занимается расследованием всяческой чертовщины?

Генерал поморщился.

— Черей не существует, а вот демоны… да…Тех доводилось загонять обратно в норы. С помощью таких вот артефактов, что лежит в вашем сегодняшнем кладе.

Я с интересом посмотрел на генерала и спросил:

— Как вы узнали, про артефакт?

— Проверили, — пожал плечами Аркадий Львович. — Вы же долго там крутились, вот мы и обследовали дно с помощью искателя кладов.

— Что ж не подняли? — спросил я, слегка улыбаясь.

— Подняли бы, если бы могли, — хмыкнув, ответил генерал. — Конвенция, мать её! Давно убеждаю отказаться от условностей в рамках национальной безопасности, но президент не соглашается. А враги пользуются. Им ведь глубоко безразличны и соглашения, и международное право, и всякие конвенции. Они ведь делают то, что выгодно им и не обращают внимание на то, что о нём скажет мир, который они, кстати, уже почти полностью подмяли. Только мы и Китай ещё дёргаемся под их задницей.

— Хм! Неожиданно эмоционально для генерала, — подумал я. — И как он держится на своей позиции с таким настроем? Волюнтаризм, однако… Хе-хе…

Генерал посмотрел на молчащего меня и нахмурился.

— Я предоставлю официальную бумагу, — сказал он. — Всё оформим протоколом осмотра места происшествия.

— А если я не соглашусь отдать артефакт? — спросил я.

Генерал снова заинтересованно посмотрел на меня.

— Почему не согласитесь?

— А зачем мне отдавать то, что принадлежит по праву моему Роду? Недра, природные богатства теперь принадлежат государству. Это закреплено законами, и мне, понятно, не оспорить. Но клады… Закон России… Общее правило: если иное не предусмотрено соглашением сторон, найденные ценности переходят в собственность в равных долях двум лицам: собственнику имущества, где клад был сокрыт, и лицу, которое непосредственно его обнаружило.

— Я вас умоляю, Михаил Николаевич… Если мы сейчас начнём спор, он ничем не кончится. А может кончится и плачевно для Домена Вашего Рода.

Генерал выделил эти три слова.

— И, заметьте, это не попытка запугать, а констатация. Сам факт существования Вашего Домена сомнителен. Ваш Род, в отличие от иных Родов, не приносит пользу государству и есть мнение его присовокупить к, э-э-э, Московскому.

— И всё-таки, я воспринимаю ваши слова, как попытку запугать меня Хранителя Домена Рода. Вы, Аркадий Львович, представились, как руководитель государственной структуры и говорите сейчас не как частное лицо, а, если я правильно вас понял, от лица Государства. Поэтому я официально предупреждаю вас о наступлении «казуса белли».

Генерал вздрогнул, быстро-быстро заморгал, его лицо сильно покраснело.

— Как бы не апоплексический удар, — подумал я и приблизился к нему, чтобы поймать его и чтобы он, потеряв сознание, не «уплыл» от меня под воду.

Однако всё обошлось. Аркадий Львович отдышался. Цвет его лица из малинового стал сначала розовым, потом побелел. Несмотря на середину лета, кожа Аркадия Львовича говорила о том, что он большее время проводит в кабинетах, а не на воздухе.

[1] «Раз он в море закинул невод, — Пришёл невод с одною тиной» (А. С. Пушкин)

[2] Tigre de Cristal

— Вы так легко бросаетесь словами, Михаил, — констатировал генерал особого отдела ФСБ. — Что значит: «предупреждаю о наступлении казуса белли»? Поясните пожалуйста? Не станет же ваш Род воевать против нашего государства?

— Воевать — нет. Обороняться — да. — поправил я его и уточнил. — Зеркально…

— Зеркально, — повторил задумчиво генерал. Он словно пробовал это слово на вкус.

— Хм! Зеркально — это уже не оборона, Михаил. Зеркально, — это… Впрочем, не думаю, что вы правильно меня поняли. Или, скорее, это я не совсем точно выразился. Имелось ввиду, что в некоторых, хм, Московских кругах блуждает такая точка зрения, и при вашей несговорчивости их позиции могут усилиться. А тогда…

— Сказано то, что сказано, Аркадий Львович, — прервал я «словоблудие» генерала. — Объясняйтесь не мне, а своему руководству. Соответствующая нота будет отправлена сегодня же. А пока, разрешите откланяться.

Я развернулся лицом к берегу и, без всплеска, «рыбкой» нырнул под воду. Вынырнув уже на мелководье, я выбрался на берег, где, не торопясь обтерся полотенцем, оделся и отправился в отель. Генерал на берег не вышел. Я видел, как он уверенно поплыл вдоль берега к мысу, где и находился причал с катерами.

— Метров двести до него, — подумал я. — Обломится сегодня моя нырялка. Да и ладно. Не очень-то и хотелось. Всё равно их хранитель не сможет снять проклятье с клада, а его даже из под воды слышно.

Проклятье клада я и услышал, когда мы со знакомым водолазом-инструктором курсировали по лиману в поисках эха. Он уже не раз убеждался, что у меня есть дар обнаружения кладов и молча «рулил» туда, куда я показывал. Когда, ещё по весне, я в первый раз нырнул и вытащил мешок с золотыми самородками, он сильно удивился.

Я вынужден был показать ему, что в мешке, потому, что Сергей опасался наличия в нём чего-то слишком противозаконного. Он когда-то служил в морском спецназе ГРУ, и, несмотря ни на что, сохранил чувство патриотизма и опасался косвенного вовлечения в террористическую ячейку. Окажись в «моём» мешке взрывчатка или оружие, думаю, он сразу бы предпринял попытку задержания. Об этом я понял, когда он, увидев золото, не напрягся, а, наоборот, расслабился. Расслабился, но сильно удивился.

Мешок, к моему удивлению, не истлел, так как, наверное, был утоплен в плотном донном иле, а проще сказать, в грязи. А мешок был старый, да, джутовый. Наверное, китайский. Китайские хунхузы тут контролировали добычу золото и трелевали его на свою «Китайщину», пока их в двадцатых годах двадцатого столетия не привела к порядку советская власть.

Сильнее он удивился, когда я и в следующий раз, курсируя по заливу, попросил «постоять тут», нырнул и достал сундучок с корабельной кассой, затонувшего старого деревянного корабля. Корабль, кстати, тоже лежал на дне, почти не повреждённый. Без мачт, конечно. Но с сохранившимися кормовыми и носовыми надстройками.

Когда я сказал об этом Сергею, он тут же нырнул сам, а вынырнув и забравшись в катер, вбил координаты с свой навигатор. Для туристов… Хоть и не для всех. Пятьдесят метров, однако…

Потом были ещё ныряния и ни одного «пустого». С каждой нашей «прогулки» Сергей имел хороший заработок и поэтому откликался на мои просьбы охотно.

— С сегодняшнего дня наши с ним «приключения», кажется, закончились, — подумал я. — Да и ладно. На мой век даже поднятого мной золота хватит. А артефакт? А и пусть лежит! А они пусть потренируются заклятье снимать. Без этого, какая успешная война с моим Доменом? А ноту я им всё-таки направлю. Ноту протеста и про «казус белли» обязательно упомяну.

Однако, откровенно говоря, мне было жаль, что пришлось «включить» в себе «дипломатическую принципиальность». Я, подспудно, желал разговора о трудоустройстве. Именно об этом отделе я думал после разговора с начальником районного полицейского управления. Да и Феофан одобрил мои мысли по такому трудоустройству, только высказал сомнения в том, что я могу «им» пригодиться. Ведь никакого дара во мне так и не просыпалось. А там, как сказал Феофан: «работают люди одарённые».

Уже находясь в номере отеля я принял сообщение от Сергея, о том, что по независящим от него причинам каталка и нырялка сегодня отменяется по «форсмажору», а предоплату он готов вернуть.