— Нет-нет. Это по собственной инициативе. В ФСБ такая служба имеется, что за нами всеми надзирает. А мы не имеем право.

— В ФСБ⁈ — удивился я. — Надзирающая служба? За нами?

Полковник сделал удивлённое лицо.

— А чему вы изумляетесь? Колдуны, экстрасенсы, секты, чертовщина всякая, ритуалы со смертельным исходом, жертвоприношения, — это их состав преступления. Вполне соответствующий с уголовным кодексом. Мы, конечно, тоже участвуем, но ведут такие дела они.

— Хм! Много таких дел? — спросил я.

— Немного, — вздохнул и насупился полковник. — Но случаются. Сейчас меньше значительно, чем в девяностые, но ритуалистов всё больше и больше появляется. Но не в нашем районе. Кладбищ у нас нет. А в Первомайском и Советском — там да-а-а…

— Хм! Интересно! — сказал я, но сказать хотел совсем другое.

— Извините за нескромность, но мне больше спросить не у кого, — сказал я. — А как проявляется у вас сила?

— Сила? — явно удивился вопросу полковник. — Д,к… Людей я чувствую. Нюх у меня. Когда врёт человек, или каверзу какую замыслил. А почему вы спрашиваете?

— Хм! Неожиданно для меня всё произошло. Я же не замечал за собой ничего особого и знать не знал, что… А тут… Поставили перед фактом. Домик, де, загибается без хранителя.

— А-а-а… Так вам и не нужно ничего особое! — сказал и улыбнулся начальник районной полиции. — Вы ведь хранитель. Место силы нельзя оставлять без присмотра Кона. Захиреет. А от него все мы зависим. Колодец силы там!

— Колодец силы? И что, что колодец⁈ — переспросил я. — Во дворе который, что ли?

— Не-не, — помахал перед собой указательным пальцем полковник, — Не тот колодец, что во дворе дома, а другой колодец, сила из которого через дом проходит из самого центра земли. Колодец силы. Кто у Дома хранитель, такая у Дома и сила. Тут всегда была сила Кона.

— Не понял.

Я нахмурился, смутно что-то подозревая.

— Есть, что ли, тёмные хранители? — спросил я.

— У нас, вроде, нет, а на западе — сколько угодно.

Мы помолчали немного.

— Вы обращайтесь, если какие вопросы возникнут, — сказал, наконец-то, начальник управления, и я понял, что мне намекнули, что пора заканчивать.

— Так, обратился уже, — буркнул я.

— По уголовному делу, честно говорю, ничем помочь не могу. Проведу беседу, но там хоть об угол головой бей, всё бесполезно.

— Если об угол головой, то польза точно была бы, — снова недовольно буркнул я. — До свидания. И вы заходите в гости, если что. Только звоните сначала.

— Зайду обязательно. Очень любопытно, как вы там устроились.

Ещё по зиме пришлось купить себе Лэнд Ровер «Дискавери». Ездить приходилось много, а машину попроще Феофан категорически запретил покупать.

— Ты не понимаешь? — спросил он, глядя мне прямо в глаза и хмуря свои лохматые, явно никогда не стриженые брови.

— Ты — хранитель рода. Ты — князь нашего домена. И должен соответствовать. Сказано же, что встречают по одёжке.

— Ты же говорил, что я и в трусах могу прийти на совет тёмных.

Феофан захехекал.

— Хе-хе-хе-хе-хе… Представляю… Хе-хе-хе… Пошутил я тогда. Хотя… Они, действительно ходят на свой совет в чём попало. И в трусах тоже ходят. Шорты это у них называется.

— Шорт — короткий, в переводе с английского, — сказал я. — Короткие штаны.

Феофан глянул на меня с улыбкой.

— Думаешь, я языками иноземными не владею? Владею, Мишута. У нас тут тоже купцы заморские появляются на городской ярмарке. У нас тут та же география, токма история иная и сила земли посильнее. А так и англичане, и германцы, и чинцы. Правда, ещё и земли с троллями и с гоблинами имеются. Кхм! Ну и климат иной. Тут и механизмы имеются, но другие.

— Не пойму я что-то, зачем вам в ином мире сила моего мира? — спросил я тогда.

— А во-о-о-т…

Феофан значительно поднял палец вверх.

— В корень зришь, Мишута. От неё и мы сильны. А посему нам не нужны никакие механизмы. Сами жернова мельницы крутятся. Сами светляки светятся во тьме. Сам горн горит огнём силы, а в нём простое железо в сталь перековывается. И всё тебе благодаря.

— Э-э-э… Удивился я. Так, не делаю я нечего ведь! — очень удивился я тогда.

— Это кажется тебе. Кровь в тебе Хранителя.

— Какая кровь? Ведь отец же не был Хранителем!

— Не захотел он быть к этому месту привязанным. В Москву всё перебраться хотел. А там свой хранитель имеется.

Тогда же я узнал, что центров силы по стране около сотни. Ну, и Хранителей, соответственно. Узнал и то, что не все домены опустели. Из некоторых, таких, как Москва, Питер, например, прежние люди не ушли. Они и отстояли своё место под солнцем. И на тех территориях правят сейчас советы светлых.

— А ушли-то зачем? — спросил я.

Феофан потупился и вздохнув, ответил:

— Поторопились. Испугались наши предки. Сила вдруг иссякать стала. Ночь же Сварожья была. Вот и нашли пращуры мир иной. Но хорошо, что Хранителя оставили. Оно вон оно, как оказалось. Потом ещё за Домен наш побороться пришлось. Другие рода хотели на наш источник силы сесть. С трудом отбились. Целая война была.

— Как, война? — опешил я. — Светлые со светлыми? Разве может такое быть?

— Ф! — фыркнул и махнул на меня руками Феофан. — А что ж ты думаешь, что светлые, это ангелы небесные, что ли? И дерутся, и воюют за своё, и за чужое. Кон — он один, а право… Оно ведь у каждого своё.

Феофан вздохнул.

— На этом нас и ловят тёмные боги, — сказал он. — На искушении обойти Кон и создать свои правила.

Феофан посмотрел на меня и, ухмыльнувшись добавил:

— Ничто человеческое ни нам не чуждо, ни тебе, как Хранителю очага нашего, который греет и подпитывает нас на чужбине. Поэтому, живи и пользуйся всем, нами нажитым, по праву Рода. Домик тебя, если что, поправит, не беспокойся.

Феофан захихикал и, распрощавшись со мной, исчез в своём мире. Я тогда поразмышлял немного и, после недолгих раздумий, решил, что это тоже было, своего рода, проверкой. Ага, «проверкой на вшивость». Но! Мне сказали соответствовать и намекнули, что нам ничто человеческое не чуждо, поэтому я, пройдясь по салонам и бутикам, привёл себя и своё жилище в вид, соответствующий моему представлению о том, как должен выглядеть и жить современный князь. Купил себе подобающее статусу средство передвижения и стал посещать тематические выставки производителей соответствующей продукции. Фирма, представителем которой я считался, была хорошо известной, и вскоре я обзавёлся знакомствами в высших, как говорится, эшелонах краевой власти. А с конкурентами, по моей инициативе, мы стали встречаться неформально, организуя «совещания» на территориях баз отдыха.

Отказавшись от сдачи в аренду своей земли, я, посоветовавшись с Домиком, его, за счёт участка, немного расширил. Домик легко справился и с этой задачей. Похоже, что Он мог выстроить и Эйфелеву башню, если бы это было бы необходимо. А так, мы лишь слегка его увеличили, сделав из однокомнатного — четырёхкомнатным с хорошей дубовой лестницей, ведущей на второй этаж. Ну, нравился мне дуб. И древесина из него и как, собственно, дерево. Я всегда чувствовал в нём силу. Ещё с раннего детства. В Подмосковье много древних дубов и отец мой тоже, наверное, любил дубы, потому что мы часто с ним и с мамой выезжали на одну полянку, достойную кисти художника Шишкина, где стояло могучее дерево, а вокруг него расходился дубовый лес.

Полянка была совсем небольшой и мне очень нравилось ощущение покоя и защищённости. Я и сам потом, после гибели родителей, часто ездил туда в разное время года и никогда никого с собой не брал. Летом вокруг можно было собирать грибы и я собирал. Не много, но и не мало. Обычно я пережаривал их дома все сразу, раскладывал по банкам и оставлял в холодильнике. Мне нравилась картошка с грибами и нравилось её жарить. Я жил один, в еде себя ограничивал и грибов мне хватало до следующего лета, потому что холодильник у меня был большой и мне нравилось заполнять его под «жвак». Терпеть не могу, когда открываешь холодильник, а он откликается эхом.