— И мне понравилось, что ты сразу показал границу нашего, э-э-э, сегодняшнего финансового, э-э-э, хм, безумства. Ты ведь позволишь мне попробовать поиграть? Заодно проверим, вдруг я игроманка?

— Обязательно проверим, — продолжая улыбаться, сказал, чуть кивая головой, я.

— Пошли? — спросила девушка.

Глаза её хищно прищурились, ноздри смешно шевелились.

— Пошли, — сказал я.

Стелла неприлично шмыгнула коктейлем, ойкнула, стрельнув по мне извиняющимся взглядом, и встала из-за стола, не дожидаясь от меня галантности.

Мы подошли к окошку выдачи жетонов и выкупили сразу семьдесят жетонов по тысяче рублей каждый. Мне нравилось ходить по залу с набитыми карманами. Я тут был в своей неизменной джинсовой куртке. Карманы в ней были вместительные, особенно внутренние. Там можно было разместить килограмма по три рисовой крупы и семьдесят пластмассовых кругляшей в левый карман провались, как в бездну. В правом внутреннем и боковых передних косых карманах я всегда носил мелочь. Тоже много вмещалось. Я специально эту куртку надевал.

— Как играть? — спросил Стелла, когда мы подошли к рулетке.

— Ставишь на какую-нибудь цифру или на цвет. Если выпадает твоя цифра ты выигрываешь в тридцать пять раз больше ставки, потому, что всего в рулетке тридцать шесть цифр, значит вероятность один к тридцати пяти. Если цвет — забираешь свою ставку, так как вероятность один к оному. Дальше есть нюансы. Начни с цвета, а потом…

Мы разменяли у крупье тысячу на пять жетонов, Стелла поставила на красное двести рублей, и проиграла. Поставила на чёрное, и снова проиграла, Поставила на чёрное и снова проиграла. Поставила на красное и проиграла. Поставила на красное и проиграла.

Она после каждого проигрыша оборачивалась на меня и жалобно моргала. Я сначала улыбался, потом откровенно рассмеялся, такая она была смешная удивлённая и растерянная.

— Тысяча рублей всё…

Она произнесла это с растерянностью и раздумьем на лице. Потом нахмурилась.

— Пошли, посидим, — сказала она.

Мы вернулись к своему столику.

— Мне ещё такой же коктейль, — сказала она, сразу подошедшему к мам официанту.

— А мне повторите коньяк, пожалуйста, — сказал я.

Нам принесли заказанное.

— Не понимаю, что в этом интересного? — спросила Стелла. — Просто просаживать деньги…

— Ты правильно сказала, — кивнул я головой. — Именно «просаживать». Когда денег много, их нужно просадить. Вот зачем люди покупают пятую машину? Или десятую? Или Яхту, которая большую часть года простаивает и сжирает сумасшедшие деньги. Ведь проще взять такую же или ещё лучше в аренду на тот месяц, который хочешь потратить на отдых. Зато никаких заморочек. Нет! Люди обременяют себя заботами и хлопотами. А тут, пришёл, увидел, наследил, как говорил классик, то есть — промотал деньги, получив всплеск адреналина, и ушёл. Главное ведь — в эмоциях дело. Не в выигрыше или проигрыше, а в эмоциях: переживаниях, радости. Это ты ещё не выигрывала. Выиграешь немного, почувствуешь разницу.

— Думаешь, я выиграю?

— Конечно — выиграешь. Если вовремя остановишься и если хорошо считаешь в уме.

Немного посидев за столиком, отдышавшись и успокоив сердцебиение, как сказала Стелла, мы снова подошли к рулетке.

— Попробуй поставить на цифру. Потери те же, но…

— Нет. Я хочу, хоть что-то выиграть, — ответила Стелла.

Она выиграла свою ставку раз, выиграла другой. Проиграла. Выиграла. И поставила на семёрку. Я улыбнулся и она выиграла. Я удивился. Стелла, не оборачиваясь на меня, не забирая выигрыш, поставила все тридцать пять жетонов на цифру восемь. Я пристально следил за шариком и… Она снова выиграла.

— Ну, ты даёшь, — сказал я, удивлённо крутя головой.

— Снова всё на двенадцать, — сказала она.

— Не помнишь, я говорил про вовремя остановиться?

— Ерунда, — сказала она отмахнувшись. — Это же ещё только начало. Ну, проиграю, и что. Чужие же деньги.

Она обернулась.

— В смысле — казино же.

— Я понял. Играй.

Мне понравилась эта логика. И у неё в глазах не было алчности, а был только смех.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет, — сказал крупье.

Я только слегка последил за шариком и отвернулся, вроде, как отвлёкшись на вскрик кого-то за игровым автоматом.

— Победила цифра двенадцать, — объявил крупье. — Поздравляю девушка, вам везёт.

Стелла обернулась ко мне. На её лице, с нахмуренными бровями, держалось напряжённо-задумчивое выражение.

— Это сколько в рублях? — спросила она.

— Вот об этом я и говорил, что надо очень хорошо уметь считать в уме, — сказал я сдерживая улыбку. — Четыреста девяносто тысяч рублей.

Девушка улыбнулась.

— Всё! Мне хватит! — сказала она. — Ты же отдашь мне выигрыш.

— Естественно, — открыто рассмеялся я.

Как я потом не соблазнял Стеллу, играть она отказывалась. Самому играть она мне тоже запрещала. Как рачительная жена прямо. Но я и не рвался в бой. Что-то я устал за эти два месяца, хоть и проспал их большую часть. Поэтому, я сдал все свои жетоны, получив свои деньги назад, а Стелла сдала «свои» жетоны, получив свои четыреста девяносто тысяч. Обогатившись почти на полмиллиона, мы отправились в ресторан, где немного перекусили и потанцевали под «живую» джазовую музыку. Потом поднялись в отведённый для нас номер, где благополучно почти одновременно, едва коснувшись, подушек уснули. Стелла только и успела сказать:

— Давай всё оставим на утро?

А я облегчённо выдохнул:

— Конечно…

И подумал:

— Ну, мы точно, как настоящие супруги после вечеринки.

Мы сблизились ночью. Хм. В буквальном смысле сблизились. Стелла как-то нашла меня и сначала уткнулась мне в подмышку носом, и разбудила, щекоча дыханием мои редкие волоски. Я обнял её, переместив ей голову мне на плечо, а аона в знак благодарности поцеловала меня, попав дыханием в ухо, чем разбудила совсем.

Я тоже поцеловал девушку в приятно пахнувшее ушко, слегка прикусив мочку и тут полностью проснулась она. Ну и закрутилось, завертелось. От томных и нежных, мы перешли к страстным и грубоватым ласкам, потом перешли к томно-страстным а потом слились, сплелись… Или наоборот? Ночная нега взорвалась брызгами шампанского и плотными, сдерживающими любое движение, объятиями.

Ну, а потом всё и началось по-настоящему.

Похоже, я, действительно, выспался у гномов на три оставшиеся жизни. Да и поднакачался физически. Ещё дома в зеркале я отметил развитость и рельефность мускулатуры. И, кстати, ведь больше двух месяцев я копил в себе не только силу, но и желание. Что отметила и Стелла.

— Это я у тебя вызываю такую страсть, или ты некоторое время монашествовал?

— Первое, — почти не соврал я.

Стелла, и правда, была хороша.

Потом она всё-таки уснула, а я остался лежать, заложив руки за голову и рассматривая едва видимый в темноте потолок. На окнах висели сплошные светонепроницаемые рулонные жалюзи. Мне нравилась полная темнота, когда я сплю. А здесь в гостинице клиенты, чаще всего, ночью бодрствовали, а днём спали. Оттого и жалюзи, как в гостиницах городов с «белыми ночами».

Я лежал и думал-размышлял о том, что на этот раз мне удалось облапошить местную службу безопасности. Она не предъявила мне претензию, что шарик три раза подряд упал в нужную мне лунку. А вот почему? Не заметила, или заметила, но допустила? Посчитав сие небольшой «детской» шалостью. Игрой. Понимая, что я просто развлекаю свою девушку.

В общем-то, я так и собирался объяснить, если меня «поймают за руку». Но, вроде как, не поймали. Или не захотели, или не приняли меня всерьёз. Во внимание, так сказать. И это несколько расстраивало. То, что в казино знают про мой статус, сомнению не подлежало. Но тогда, что это сегодня было? Взятка? Хм! Борзыми щенками?

— Как там у классика? Не по чину берёшь! Хм! А какой потолок моей взятки. И за что? За какое, хм, действие или бездействие?