— Нет такого государства. А вот монеты такие имелись. Не так много, но ведь некоторые нумизматические раритеты и в единственном экземпляре присутствуют. А тут их всего зафиксировано сорок девять а к какой эпохе отнести, специалисты не понимают. Сошлись на том, что это новодел, так как гелиевый метод определения возраста золота, показывает, что от последнего сильного нагрева золота прошло «всего» лет сто.

Я пожал плечами, не понимая сути рассказа.

— Но эта монета не из нашей коллекции, — сказал генерал. — Эту монету я принес из другого мира. Но она и по возрасту и по внешним признакам идентична «коллекционным». А был я в том мире, где мы сейчас находимся. И был я как раз в этой, э-э-э, башне. А взял я её вот здесь.

Генерал поднялся из кресла. Был он немного грузен в свои шестьдесят, но вполне подвижен. Он подошёл к одному из окон, что-то нажал под ним и выдвинулся небольшой ящичек.

— Ничего себе, — подумал я вставая и подходя ближе.

В подоконнике был оборудован тайник, в котором когда-то что-то лежало, но сейчас он был пуст.

— Я забрал отсюда двадцать золотых. И, полагаю, что и в других «подоконниках», имеются такие же тайники.

Генерал подошёл к другому окну, что-нажал и «ларчик» открылся. Монеты там лежали. Подошёл к третьему, нажал, открыл, убедился. Все одиннадцать оконных тайников хранили в себе сокровища. Да-а-а… В другое время я бы загорелся от «золотой лихорадки», но я смотрел на золото только лишь с любопытством нумизмата.

— Почему вы не забрали тогда всё? Не нашли?

— Времени не хватило. Выкинуло меня обратно. Я же случайно сюда попал. Но сундук-то я узнал.

Шелест ткнул пальцем в «портал» из которого мы вылезли.

— В старом деле были его фотографии описание и в закрытом виде и в открытом. Да и открыть я его тоже не смог. А дело то у меня было, так сказать, настольным. Нравилось мне его перелистывать. Как-то так…

— Хм! Понятно про сундук. Теперь причем тут я рассказывайте. И при чём тут: «я — это ты, а ты — это я»… Индийское кино какое-то.

— А всё очень просто. Мы с тобой прожили более тысячи жизней. И поэтому всё пересказать нам не хватит ещё одной жизни. Главное, что ты понять должен, что это я тебя, то есть, себя самого, из одного времени перекинул сначала в девяностые годы, а потом назад в тот мир будущее которого мы с тобой изменяем.

— Зачем? — не понял я. — Зачем менять будущее?

— Пришельцы, — вздохнул генерал. — Ждём час «х», когда они должны прилететь и захреначить наш мир в труху.

— Зачем? — спросил я, поёжившись, и сказал. — Не надо.

— Хм! Сам не хочу, — сказал генерал с «кавказским» акцентом. — Поэтому в космосе уже всё перекрыто. Враг не пройдёт. Да, тут другая напасть проявилась. Бесовщина всякая. И это очень долго рассказывать.

— Так, я-то при чём? — так и не понимал я причины моего присутствия в этих, мать их, игрищах. — Зачем меня-то туда-сюда дёргать? В девяностые, потом сюда. У меня ведь такая каша в голове! Мне казалось, что у меня раздвоение личности. Или даже, растроение. Сначала в девяностых, потом снова в десятом году. Зачем всё это?

— Мне нужно было внедрить свою матрицу в Хранителя источника силы. Вот я и сохранил жизнь наследнику Родового Домена, внедрив в твоё тело свою вторую матрицу. У меня их много. Э-э-э… У нас их много. Я открою тебе доступ к памяти. К нашей памяти. Мы с тобой всё обсудим. Но давай потом? Сейчас я просто убедился, что это тот сундук. Когда я попал сюда, меня такая силища обуяла, что понял, что что-то тут не чисто. Нигде так не, э-э-э, распирало. А уж поверь, я из таких источников подпитывался, что мама дорогая!

Когда мне стало понятно, что мой простой мир, не так уж и прост, а вернее, совсем непрост, то погрузился в тему магии и потусторонних миров по самые уши. Ты говоришь зачем тебя в девяностые забросил? А кто мне тогда помогал? Ты помогал! Не вспомнил, когда я рассказывал?

— Вспомнил, — буркнул я. — Что же я, тупень какой? Только таких подробностей я тогда не знал. И думал, что мы простую уголовщину расследуем.

— Между нами есть телепатическая связь, так как матрицы едины. У других людей я мысли читать не умею.

— А у меня, значит можешь? — буркнул я. — А я у тебя?

Генерал вздохнул.

— Тебе нужно смириться с тем, что ты моя матрица, а не наоборот. Но это произойдёт само. Как только откроется доступ к общей памяти.

— Прикольно, — сказал я. — А что ты говорил про пришельцев?

— Всему свое время, брат. Всему своё время. Память будет возвращаться постепенно. Сразу могут нейроны погореть. Возись потом с ними…