— Возможно. И куда идти?

Чижов тупо моргал глазами, очумелый от короткого сна.

— Я долго спал?

— Минут двадцать.

— Словно вечность… А ШТ я отправил, или мне приснилось?

— Отправил. Иди, давай. Говорят, она женщина строгая.

— Кто?

— Директор! Иди уже! Достал!

Мальцев выпихнул начальника за дверь его же кабинета.

Чижов вышел на улицу и под моросящим дождём пришёл в себя. Сознание хоть и медленно, но возвращалось. Он вспомнил, куда идти и пошлёпал по лужам. Перебежав, двор он вошёл в заводоуправление. Здесь шоколадом пахло так, что сводило скулы от слюны.

Показав пропуск вахтёру, он поднялся на второй этаж и удивился схожестью интерьера коридора со зданием через дорогу. «Из одних материалов делали. И в одно и то же время», — подумал Чижов.

В приёмной ему пришлось немного подождать.

— Входите, Михал Василич, — сказала секретарша, с любопытством поглядывая на Чижова.

— Спасибо, — робко сказал он и толкнул дверь.

Директор фабрики, очень миловидная, а на вкус Чижова даже очень красивая женщина, сидела за большим директорским столом и смотрела на него любопытным взглядом насмешливых глаз.

— Здравствуйте, Светлана Викторовна, — так же робко поздоровался он.

— И всё-таки, это ты, Чижов, — злорадно засмеялась директор. — Это всё-таки ты! И почему-то я нисколечко не удивлена. Я знала, что это когда-то случится.

— Что случится? — Спросил ничего не понимающий Чижов.

— Что ты попадёшься мне в руки и я, наконец-то, оторву тебе голову.

— Как самка богомола, — подумал Чижов и, видя, как женщина встаёт из-за стола и увеличиваясь в размерах, приближается к нему, попятился к двери. Чижов вздрогнул и проснулся.

— Ну тебя и вырубает, командир, — Мальцев ущипнул его за ухо.

— Ай! Ты чего⁈ Иду-иду!

Чижов вышел на улицу и под моросящим дождём пришёл в себя. Сознание, хоть и медленно, но возвращалось. Он вспомнил, куда идти и пошлёпал по лужам. Перебежав двор он вошёл в заводоуправление. Здесь шоколадом пахло так, что сводило скулы от слюны.

Показав пропуск вахтёру, он поднялся на второй этаж и удивился схожестью интерьера со зданием через дорогу. «Из одних материалов делали. И в одно и то же время», — подумал Чижов и вздрогнул от «дежавю».

В приёмной ему пришлось немного подождать.

— Входите, Михал Василич, — сказала секретарша, с любопытством поглядывая на Чижова.

— Спасибо, — робко сказал он, толкнув дверь, заглянул в кабинет.

— Заходите, Михаил Васильевич, я вас не съем.

— Не факт, — сказал Чижов и, перебарывая накатывающий ужас, зашёл.

Директор фабрики, очень миловидная, а на вкус Чижова даже очень красивая женщина, сидела за большим директорским столом и смотрела на него любопытным взглядом насмешливых зелёных глаз.

— Здр-равствуйте, Светлана В-викторовна, — чуть заикаясь поздоровался он.

— И всё-таки, это ты, Чижов, — засмеялась директор.

Чижов попятился к двери.

— Ты не поверишь, но я не удивлена.

Чижов продолжал пятиться.

— Ты чего? — Удивилась женщина. — Не узнал? Изменилась да?

Она с сожалением хмыкнула.

— А ты всё такой же красавчик.

И тут до Чижова стало доходить, кто перед ним.

— Светка⁈ Моркина⁈

— Светлана Викторовна Селезнёва, — строго сказала она и засмеялась.

— Ё моё…

— Что поплохела, да? — Снова с тревогой спросила она.

— Не, не, — Чижов восхищённо замахал руками, и этим мычанием, и невнятными жестами донёс-таки всю глубину чувств, охвативших его при взгляде на его бывшую однокашницу.

Директор так зарделась, что жар от её лица опалил Чижова на расстоянии двух метров.

— Ну тебя! Всегда мог в краску девушек вводить.

— Королева! — Восхищённо пробормотал Чижов, падая на колено.

— Вот же, паразит! Как в институте, так нос воротил, а сейчас, видите ли — королева!

— «Облико морале»! Русо туристо! — Пошутил Михаил и вспомнив, про погибшего этой ночью друга, вздрогнул.

— Ты чего дрожишь, Чижов? Может коньяку?

— Очень хочу! Слякотно у вас. Ноги промочил, — показал он взглядом на свои мокрые мокасины «Саламандер».

— У вас? Давно не был во Владивостоке? Нашёл в чём ходить по нашим лужам. Садись, налью. За встречу. Только не обессудь, шоколада я тебе не дам, у себя в кабинете не держу, — она рассмеялась.

— Давно ты здесь?

— На фабрике или в кабинете директора? На фабрике сразу после окончания «Рыбы». После распределения… А в кабинете — уже год как. А ты? Ходили слухи ты… К соседям ушёл, — она мотнула головой, видимо в сторону управления ФСБ.

Чижов мысленно усмехнулся. Конспирация…

— Какие соседи⁈ Сама видишь, — сказал он спокойно. — В министерство позвали в восемьдесят шестом. Рыбной промышленности… А там… Сама знаешь, что случилось.

— Наливай, — сказала Светлана, поставив на стол бутылку без этикетки, на треть заполненную коричневой жидкостью.

— Разливной?

— А то какой же, Чижов? Не покупным же тебя встречать. Очень неплохой коньяк, кстати.

Они, сомкнули рюмки и после этого выпили.

— А как тебя сюда занесло? — Спросила Светлана.

— Не поверишь. Случайно. Встретил в Москве старого знакомого, а он оказался вашим… Как сейчас говорят? Акционером. Вот он и посодействовал.

— А там, что? Не прижился?

— Устал крутиться. Да и дельце одно тут… нарисовалось.

Светлана показала глазами на свою рюмку. Михаил налил. Подняли. Светлана смотрела в глаза Михаилу так пристально, что тот едва не «потёк». Её чуть пухлые губы влажно блестели. Прищур глаз, с чуть приподнятыми внешними уголками, был хитрым.

— За совместную трудовую деятельность, — услышал Чижов едва не теряя сознание.

Выпили.

— Так ты меня подсидеть прибыл? — Спросила Светлана, вгрызаясь в сочную мякоть лимона.

Михаил ухмыльнулся.

— Такие мысли были… Но сейчас… Всё. Я пас. С такой звездой лучше дружить.

— С какой «звездой», — удивлённо переспросила директор.

— Я справки наводил… Совсем чуть-чуть… Но и этого хватило, чтобы понять, Селезнёва так просто своё кресло не отдаст. Да и коллектив за неё горло перегрызёт любому.

— Ах… Скажешь тоже, — Селезнёва зарделась, то ли от стыда, то ли от коньяка. — Что за дельце привело тебя сюда? Ты сказал…

Она перевела разговор на другую тему, всё для себя в первой теме выяснив легко и непринуждённо. Чижов оценил её «дар внушения», как высокий.

— Семейную реликвию разыскать хочу. Икону. У нас её украли в семьдесят восьмом. Но говорят, что она Владик не покинула.

— Икону? Тоже, как все, ударился в религию? — Светлана чуть подала губки вперёд, и у Чижова возникло желание их поцеловать. И она снова смотрела на него своими хитрыми, чуть прищуренными зелёными глазами.

— Я же говорю — реликвия. И очень дорогая, между прочим.

— Дорогая? Ты вроде алчностью и жадностью не отличался. Да и забрать тебе её станет ох как не просто. Дорого встанет.

— Дело в том, что там триптих и две части у меня. Вернее… Вторая вот-вот появится. Обещали.

— Есть у меня знакомые… — Протянула она, потягиваясь в кресле.

— «Вот чертовка!», — подумал Чижов, с трудом отводя взгляд от натянувшейся на её груди, благодаря поднятым рукам, блузке.

— Ты, Чижов, всё ещё женат? — Спросила она вдруг.

— Ещё нет, — машинально сказал он и увидел, как удивлённо расширились её глаза. — В смысле… Э… Уже нет. И ещё нет.

— Это хорошо, — томно протянула Светлана, глубоко вздохнула и медленно, почти со стоном, выдохнула.

— Ты чего надумала? — Спросил Михаил, с деланным испугом.

— Даша, — сказала она в микрофон селектора. — Я уезжаю. Скорее всего до конца дня. Сообщи водителю.

— Я тебя хотела всю свою жизнь, — сказала Светлана. — Ты, всё-таки, паразит. Влюбил в себя девчонку и не…

— А ничего, что девчонка влюбила в себя весь студенческий стройотряд. Мужскую его половину. Своей гитарой и песнями собственного сочинения.