Тело, введённой в транс девушки, лежало в пентаграмме, начертанной мелом на бетонном полу в центре пустого склада. В её углах, с выложенными белыми и чёрными камешками символами пяти элементов, горели чёрные, сваренные из животного жира, свечи. Глаза жертвы были раскрыты.

Но третий бог тьмы не хотел открывать Вусану глаза, а хотел жертвы.

— Хейан де янгян джиао дисан шен, — сказал Вусан, легко ткнул жертву широким мясницким ножом под левую грудь, но вдруг сам завалился на бок и упал рядом с жертвой.

Рядом с пентаграммой материализовалось нечто тёмное. Оно огляделось. В тусклых языках пламени десяти свечей его тёмного лица разглядеть было невозможно.

Тень оттащила Вусана чуть в сторону, схватив его за руку, потом склонилась над ним и резким рывком ладони вошла рукой в его грудь. Грудная клетка звонко лопнула, как орех. Вверх выбросило фонтан крови. Пульсирующее сердце билось ровно.

Тень внимательно посмотрела на работающую сердечную мышцу, взяла её в руку, сжала и сердце остановилось.

Поднеся ладонь правой руки к лицу, тень посмотрела на капли крови, падающие с неё и зашипела:

— Жизнь. Снова жизнь, — сказала Тень и засмеялась тихим осторожным смехом, словно не доверяя своим голосовым связкам.

Слизнув длинным раздвоенным языком тёплую в буквальном смысле «живительную» влагу, тень расправила широкие плечи и уверенным голосом зашипела:

— Мерзкий калдунишко побоялся призвать меня без помощи теней.

Он остановился в ногах жертвы и воздел руки.

— Она моя, Отец, дай мне силы забрать её!

Меловая полоса пентаграммы вдруг вспыхнула жёлтым пламенем, которое поднялось высоко над полом. Кащей отпрянул.

— Сварог⁉ Или Крышень⁈ Где вы⁈ Вам не спасти жертву, я был призван прийти за ней!

Он снова тихо засмеялся.

Тень засветилась в синем спектре и предстала чёрным рыцарем. Громыхнув доспехами, Кащей попытался дотронуться до жертвы рукой, но пламя пентаграммы вспыхнуло, и, несмотря на свою броню, рыцарь отшатнулся.

Вдруг из глубокой тени вышла другая фигура и осветила своим белым светом огромное помещение склада.

— Я пришёл за тобой, — сказал человек.

То, что это человек, было ясно, даже при наличии исходившего от него магического света.

Его худощавая, и даже щуплая фигура, не могла принадлежать божеству. Рубашка и джинсы дополняли облик «богоборца».

— Кто ты, малыш-ш-ш? — Зашипела сущность. — Ещё одна жертва? Это хорошо, что ты пришёл.

Нечисть махнула рукой. Человеческое тело переломилось в поясе и упало на пол.

— Как всё просто, — сказал Кащей. — Извелись настоящие богатыри.

Из тени вышла ещё одна фигура.

— Какой день! — Восхитилась нежить, и снова махнула рукой в сторону пришельца.

Вылетевший из неё сгусток тени ударил человека в грудь, но отразился от неё светом и метнулся в сторону Кащея, но того уже не было на старом месте.

— Достойный противник! — Послышалось из тени. — Ты кто?

Человек молча, но быстро переместился к пентаграмме и встал, спрятавшись за ней.

Следующий сгусток тени был мощнее, но человек, выставив обе руки, закрылся огнём звезды и когда тень в огне сгорела, он толкнул руки от груди. Вся мощь пентаграммы, расширившейся многократно, полетела в сторону Бога Тьмы.

Нежить хрипела и билась в магических оковах, но тщетно. Его рёв сотряс здание. Десять свечей, десять лучей света Сварога прибили к стене склада младшего сына Тьмы.

— Зря ты вышел в Явь, Кощей, — сказал богоборец. — Крепите его, ребята.

Рядом с Чижовым появились Мальцев и Попов, один с деревянной колодкой, другой с серебряными замками, каждый из которых был освящён печатями шести светлых Богов.

— Погиб «Турист», — сказал Чижов, подходя к телу Вусана, и становясь перед ним на колени. — Прости друг. Не рассчитывал я на такой… поворот. Прости.

— А с этим, что будем делать? — Спросил Мальцев, закончив «крепить» Кащея.

— Как, что? В наручники его… В наши наручники, в машину и на кондитерскую фабрику. Как и этого… перца, — махнул он рукой на Кащея.

«Тело» нежити потеряло человеческое подобие и теперь, по сути, было сгустком тьмы шарообразной формы, закованным в скрижали.

— Доедет ли? — Спросил Мальцев, имея ввиду Кима.

— Доедет. А я на что? Держу его пока в коме, но жить будет.

Обоих «пленников» перенесли в заехавший на склад синий «Хайс».

Чижов снова подошёл к телу Вусана.

— Прощай и извини, друг, — сказал он. — Похоронить тебя, как ты того достоин, не могу.

Прошептав кукую-то молитву, Чижов сел в машину.

— Поехали.

— Ты пойми одно, — говорил Мальцев Киму, — признаться тебе всё равно придётся. Средств и методов для этого в нашем арсенале предостаточно. Мы же сейчас по ту сторону закона. Ты сам перешагнул его грань. Кон — коном, а закон — законом. Но ты, по своей сути, «наш», поэтому применять к тебе третью степень допроса, или другую силу, я не вижу смысла. Будешь говорить?

Ким сидел в кабинете «заместителя по капитальному строительству директора Владивостокской Кондитерской фабрики», скованный магическими наручниками. Лик Крышеня с него сняли и поэтому почти всю его силу он потерял. Почти всю.

— Меня посадят, — сказал он, превозмогая боль в груди. — На долго.

— А что делать? Невинных китайцев зачем убивал? Пятеро из них были сотрудниками службы ГБ КНР. Или ты хочешь, чтобы мы выдали тебя им, и ты сидел в их тюрьме?

— Вы этого не сделаете.

Мальцев усмехнулся.

— Зря ты так думаешь. Сейчас никто не знает, что ты у нас. Они до сих пор сидят в засаде и ждут, что наколдует им их колдун. Вместе с нашими сидят, кстати. Что они высидят — понятно. Мы можем тебя им отдать просто так, неофициально. И пойми, я тебя не запугиваю. Нам необходимо поймать того, кто за три недели убил шестнадцать китайцев. Шестнадцать простых китайцев, Ким! И пять «гэбэшных».

Если ты напишешь «явку с повинной»… Типа, ты сам пришёл и покаялся. Крышу после убийства папы снесло, ничего не помню, только очнулся, простите люди добрые… Если так, то мы тебе по «минималке» накрутим и дальше подумаем о твоей работе в нашей группе. Сидеть будешь у нас, а по факту, отрабатывать свои грехи, воюя с нечистью.

Мальцев откинулся в кресле и потянулся, раскинув руки и заведя ладони за шею.

— Ели упрёшься, нам ничего не останется, как отдать тебя китайским товарищам. Ради мира на земле.

Чижов не вмешивался в допрос и даже не слушал Мальцева. Он думал, сообщить контрразведчикам, или не сообщать, о том, что преступник пойман. С другой стороны, они не сообщили ему о своей операции, решив все «лавры» забрать себе, и он про неё и «знать не знает». А «явку» можно оформить и завтрашним числом, решил Чижов и успокоился.

Главное сейчас — найти похищенный китайцами лик Макоши… Макоши, Макоши, Макоши, — крутилась мысль, и Чижов не заметил, как задремал.

«Секретно»

Москва. Главк. 8.

Торопову.

Спецсвязь. ТГ.

Спецоперация под литерой «М» завершилась пленением «объекта Т-3» и похитителя артефакта «Крышень», совершившего пять массовых расстрелов российских и иностранных граждан.

В ходе операции от рук «объекта Т-3» погиб агент «Турист».

Операция прошла в режиме «сс». Раскрытия сотрудников группы удалось избежать, благодаря организации отвлекающего фактора, с помощью передачи дезинформации через агента «Чёрт».

Считаю целесообразным доработку территории Приморского края на предмет розыска артефакта «Макош», для чего прошу четырнадцать суток.

Тихонов'.

«Секретно»

ШТ

Тихонову

Считаю розыск артефакта «Макош» первоочередной задачей отдела.

Торопов'.

— Командир, — услышал Чижов сквозь сон. — Тебя к директору.

— К какому директору, — опешил Михаил.

— К нашему.

— В смысле? Мы — это кто?

— Геологи, млять! Мы кондитеры, Михал Василич! Забыл⁈ — Мальцев рассмеялся. — Похоже, вахтёр настучал, что мы ночью пьяные с ещё более пьяным телом вломились к себе в офис.