В деревне посидели и поговорили хорошо. В основном говорил Феофан, рассказывая про их житьё-бытьё, которое сводилось к сезонным работам селян, да ежегодным городским ярмаркам в соседнем городе.

Тут был феодализм, с его плюсами и минусами. Но князья не злобствовали и «дерибанили», в основном, замки друг друга. Крестьян не трогали. Справедливо опасаясь, что тогда жрать будет нечего.

Что это за мир, Феофан не знал. Пришли сюда предки мои очень давно. Чуть ли не десять тысяч лет назад. Что-то изменилось в нашем мире, вот они и сбежали через «щель». Что изменилось, Феофан пока сказать отказался.

— Ты не окреп ещё, Микаэль. Да и не понятно, принял тебя Дом, или нет, и примешь ли ты бабкину силу, тоже не понятно. Раз сразу ты не почувствовал, значит время на это нужно. Не стоит притягивать то зло, от которого мы сбежали. Нельзя тебе думать о нём. Думки, это тоже своего рода «стилеты», открывающие двери в иные миры. Так ранее и было. Это потом мы научились в амулеты свои думки переносить. Не думай о плохом. Прорастай пока в Домик. Он тебя не выгнал, уже хорошо!

Эта фраза «прорастай пока» не выходила у меня из головы, когда я вернулся домой.

А вернувшись, я не узнал его. В моё отсутствие произошли значительные перемены. Стены лишились извёстки и штукатурки. Дубовые полубрёвна полировано блестели коричнево-зелёной древностью.

— Хм! Я ведь вчера, засыпая, думал о том, что бы я в нём переделал, и вот… Хм!

Печь тоже лишилась побелки и была «перебрана» под современную кирпичную «старину». Она встречала меня, ласково попыхивая небольшим камином-топкой, расположенным ниже варочного отверстия. Лежанка стала немного пошире. Появилась вторая подушка. Домик явно на что-то тонко намекал. Кстати, как и Феофан.

— Тебе сейчас почти тридцать? — как всегда утвердительно спросил он. — Жениться пора. Надо тебе жену подыскать. Может не у тебя, так у него сила пробудится. У тебя-то она не чувствуется совсем.

Я тогда вздрогнул, обведя глазами девок, стоящих невдалеке от стола. Девок симпатичных, но… По росту — детсад. Ясельная группа.

— Да не… Не наших. Из другого села можно взять. Это только с нами оказия приключилась. Аши предки силы все потратили, когда сюда удирали. Наш род последним уходил. Хранители мы тогда были. Вот и того… Не хватило у мужей сил. А другие туташние девки, о-го-го, какие! Как лошади!

Феофан так повёл волнообразно руками и причмокнул губами, что я не по-детски напрягся, представив себя «верхом» на такой «кобылке». Или как она на мне…

И вот сейчас, поглаживая шёлковое покрывало на печной лежанке, я слегка застонал от предвкушения. Свет испуганно мигнул.

Я рассмеялся, растянулся на шёлке и, обняв вторую подушку, заснул. Сегодня у меня ещё был выходной, но, едва перевалило за полночь, как прозвенелразбудил звонок шефа.

— Привет, Майкл. Ты разобрался с домом? — спросила трубка.

— Разобрался. Но продавать пока не буду. Готов отдать его в аренду. С учётом перестройки дома под офис, в бесплатную. Условие — я сам реализую ваш проект реконструкции, но за ваши деньги.

— И по какой цене? На какой срок? — Опешив от такой наглости, спросил шеф.

— Аренда по минимальной рыночной. Здесь, естественно. Срок… Сами смотрите. Затраты на стройку — в счет аренды. Пока будет перестраиваться, буду жить здесь же. Есть думки, как совместить полезное с приятным.

— Кинь фото халупы. Мы глянем. Ватсапом и рабочей почтой.

Я усмехнулся.

— Если это халупа, то я — французский лётчик, — подумалось мне, когда я пристраивался фотографировать свой домик. Оказалось, что домик снаружи тоже преобразился.

Во-первых, он стал шире в фасаде. Я не замерял его раньше, но метра на два, — это точно. Ширина участка равнялась семи метрам, а длинна — чуть больше четырнадцати. Вот домик и расширился максимально, забрав водостоки в себя. Плюс он слегка подрос, нарастив себе ещё один этаж.

Со стороны это выглядело скромно, но со вкусом. Крыша просто немного подросла, оставив прежний дизайн, но увеличив пропорции.

«Отщёлкав» домик изнутри и с улицы на камеру смартфона, я уже намеревался спускаться по лесенке, как меня осторожно окликнул пожилой мужчина.

— Извините, молодой человек, а Матрёна Карловна… Где?

Я оглядел его, одетого в старенькую, но добротную дублёнку.

— Хм! Дублёнка? В двадцатом году двадцать первого века? — подумал я, поняв, что человек донашивает прошлые «богатства».

— С какой целью интересуетесь? — Спросил я, как можно мягче, стараясь не обидеть старика дерзким вопросом.

— Я знавал её. Говорят, что она… того…

— Бабули больше нет. Схоронили. Да, — сказал я.

— Но дом, я смотрю, вроде, как ожил. Он угасал буквально вместе с ней. Вы молодец, извините. Будете здесь жить? Извините за вопрос.

— Я её внук. И… Да. Буду здесь жить. Меня зовут Михаил. Заходите. Как-нибудь.

— Наверное, я знал вашего отца. Николаевич, да?

— Правильно. Вот видите, нам есть, что вспомнить. Заходите, но я пока буду занят. Новая работа. Сами понимаете. Примерно с неделю. Запишите домашний телефон…

— Мне он известен, не беспокойтесь.

Я вспомнил, что в доме до сих пор висит старый чёрный эбонитовый аппарат с круглым дисковым номеронабирателем и, задумавшись, покачал головой.

— Обязательно заходите… э-э-э…

— Вячеслав Кузьмич я. Тихонов…

— До свидания, Вячеслав Кузьмич.

— До свидания, Михаил Николаевич.

Я улыбнулся и, кивнув ему, спустился к дому.

— Майкл, ты офигел, такую красоту переделывать? — Спросил шеф, тревожно разглядывая меня из монитора ноутбука и явно опасаясь за моё умственное здоровье.

— Ничуть. Не перестраивать, а пристраивать. У меня же есть задний дворик. Там ещё столько же места. Семь на семь. Вот там можно и соорудить офис до трёх этажей. Получится вот так.

Я направил камеру телефона на рисунок.

— Терем, что ли? Прикольно! Хороший ты себе теремок отгрохаешь за наш счёт.

— Я вас умоляю, Сигизмунд Гершевич.

— Ой, не умоляйте, Микаэль Николаус. Мы будем подумать.

Они думали до утра и утром прислали готовый проект и «рыбу» договора аренды.

— Хрена себе у них аппетиты! — отреагировал я на смету расходов.

Просидев над договором и проектом до полуночи, и, наконец-то, закинув всё наработанное на почту шефу, попив чайку, я вырубился около часа ночи. Хорошо, с одной стороны, когда разница во времени семь часов, а с другой стороны, через три часа раздался телефонный звонок.

— Ты меня снова удивляешь, Михаил, — напряжённо проговорил шеф.

— Что случилось? У меня ночь, — простонал я.

— Привыкай. У тебя ненормированный рабочий день и соответствующая зарплата.

— Согласен, — сказал я. — За такую зарплату готов и «побдить» ночью, но предупреждаю, что буду спать днём. Так и что случилось?

— Твой договор и проект принят советом директоров единогласно. Ты где научился, и главное — когда, составлять такие документы и главное проекты? Ты ведь у нас кто?

— Кто? — испугался я.

— Ты у нас обычный логист, не блиставший ранее, кстати, умом и идеями, если честно. Ты уж извини, но, сколько тебя за это драли на совещаниях? За безынициативность.

Я вспомнил и недовольно скривился. Много и часто.

— Командор, но сейчас-то, что не так? — Зевая, спросил я, мысленно благодаря Дом за подсказки, лёгшие в основу проекта.

— Всё так, но… Договор я привезу лично. Отбой.

— Отбой, — сквозь зевоту простонал я, и утонул в шёлковых подушках, проваливаясь в сон.

Два дня до приезда шефа мы с Домом развлекались, перестраивая второй этаж изнутри. Мне не нравилась лестница, ведущая на второй этаж, и, в конце концов, мы с домом остановились на «выдвижно-раскладной». Но для этого пришлось подключить «дом» к интернету в буквальном смысле. А ещё научить его пользоваться роутером и показать принцип работы браузеров и интернет-поисковиков.